Мой любимый псих

Казалось, что в Судный день уровень волнения был бы не таким высоким, как сегодня. Настал день «Икс», когда Ирука и Какаши должны были во всем признаться. Пока что не происходило совершенно ничего особенного — обычные приготовления к празднику. Так называемый банкет состоял из двух частей — первой, когда Ируку должны были поздравить, а потом благополучно уехать, родственники, и второй — когда к Ируке должны были прийти друзья. Но никаких друзей не будет (Ирука договорился посидеть с ними в кафе в другой день), вместо них придет Какаши. И Ирука надеялся, что уйдет Хатаке целый. Время неумолимо близилось к шести вечера. Родственники уже собирались разъезжаться по своим городам. Умино стойко вытерпел все вопросы про наличие подружек, невест, девочек, выслушал все самые бородатые анекдоты и чудом сдержался, когда тетя Цудзи в очередной раз прокомментировала его длинные волосы: — Обрезал бы ты патлы, — сказала она так, как будто повидала в этой жизни абсолютно все. — А то ни одна девушка на тебя не посмотрит. Тощий, дак еще и хайрастый. Ирука обиженно нахмурился. Его длинные волосы всегда ему нравились. Еще с детства, когда он попросил маму не стричься, чтобы быть похожим на отца. — Не-ет! Он у нас шустрый! — встрял Иккаку. — У них недавно дискотека была в школе, да я как знал, что мой подцепит какую-нибудь девку. Специально уговорил Кохари к тебе на ночь съездить, чтобы они тут, так сказать… — Да ты что! — удивленно воскликнула Цудзи. Ирука краем глаза увидел, как брови матери сложились «домиком». А сам закусил губу и потупился. — Ну что, герой, рассказывай! — отец сильно хлопнул его по спине. — От родителей не скроешь, мы заметили, что ночевал ты не один. — По-моему, сейчас не лучшек время, — Ируке на помощь пришла мама. — Это все-таки очень лично. Пусть лучше он нам потом расскажет, а мы уж разберемся. — Да? — Иккаку вовремя осекся. Все-таки жена имела на него влияние. — Ну ладно. Застолье продлилось, как и предполагал Умино, до шести. В шесть десять он проводил последних родственников и принялся помогать матери со столом. Кохари специально не готовила много. Она знала, что придет всего один человек и, признаться честно, волновалась еще сильнее Ируки. Избранник ее сына, мало того, что был старше на семь лет, так еще и был мужчиной. Разница в возрасте ее не удивляла — она сама была младше мужа на добрых восемь лет. Ну, такой пример был у Ируки перед глазами. Здесь ее слабое сердце не болело. Другое дело — пол. Кохари с настороженностью и неким отторжением относилась к таким союзам. Но когда дело касалось сына, любовь к своему чаду была сильнее неприязни. Ирука, заметив, что мама задумалась над чем-то, собственноручно сменил тарелки, поставил стаканы, рюмки, разложил приборы. — Ого, мы что поминаем кого? Мрачновато. — фыркнул вошедший на кухню Иккаку. От него резко разило табаком. Отец редко курил, но если курил, то так, что запах не выветривался сутками. — Чего так мало тарелок? — Придет всего один Ирукин друг. — сказала Кохари. — Остальные оказались заняты. Отец пожал плечами и плюхнулся за стол. — Мы едим все вместе? — спросил он. Обычно Ирука веселился с друзьями без присутствия родителей. Те уходили на прогулку или запирались в соседней комнате, чтобы не мешать. — Да, что-то вроде знакомства. — улыбнулась Кохари. — Да вроде знакомы со всеми. — непонимающе хмыкнул Иккаку. — С ним — нет. Они с Ирукой недавно общаются. — мать в очередной раз ответила за него. Ируке было стыдно, но он ничего не мог поделать. Он был слишком напряжен и не смог бы выдать связный ответ. Время в ожидании тянулось медленнее, чем на самом скучном уроке. Какаши задерживался уже на пять минут, но тут раздался долгожданный звонок в дверь. — Открой, — попросил Иккаку жену. — Ой, черт, штаны заляпал! — он негодующе раскинул руки в стороны, демонстрируя засохшее пятно неизвестного происхождения. Похоже было на то, что он поставил его еще во время застолья с родственниками. — Иди смени брюки. — сказала Кохари, подходя к двери. Отец удалился ровно в тот момент, когда в квартиру вошел Какаши. Сердце Ируки заколотилось еще быстрее, он во все глаза уставился на Хатаке, робко встал и подошел. — Привет, — с улыбкой на лице поздоровался Какаши. В руках он держал пакет с подарком, который в следующую секунду протянул Ируке. — С днем рождения! — Спасибо! — смущенно сказал Ирука и взял пакет, глядя в пол. Между ними чувствовалось напряжение. Умино хотелось обняться, а может даже чуть больше. Но они оба были вынуждены неловко топтаться друг перед другом, разглядывая носки и ботинки. — Не стесняйтесь. — прошептала Кохари, видя их смятение. Ирука не стал ждать, пока вернется отец, и тут же прижался к Какаши. Тот охнул от неожиданности, а потом опустил нос в Ирукины волосы. — Папа еще не в курсе. — пробубнил Умино куда-то Какаши в рубашку. — Я понял. — ответил Хатаке чуть понизив голос. Ирука наконец отлип от Какаши и потащил его на кухню. Усадив гостя за стол, Ирука сел рядом. — Ой, Ирука, кажется скатерть испачкалась. — воскликнула Кохари. — Ты не мог бы сходить за другой, пока мы еще не начали? — Конечно. — вздохнул Умино и вышел из кухни, оставив Какаши наедине с ней. Как только шаги Ируки удалились в коридоре, Кохари заговорила: — Какаши, как случилось то, что вы заночевали с Ирукой? — Мы были на вечеринке в честь победителей олимпиад. Там столкнулись, и все произошло. — с самым невозмутимым видом ответил Какаши. Он был готов к подобного рода вопросам и осторожно обошел все детали, которые могли бы не понравиться матери Ируки. — Должен признать, некое взаимодействие, особое общение с Ирукой у нас завязалось еще до этого, когда мы только познакомились. Я понимаю, вы волнуетесь. Я мужчина, он мужчина, у нас такая разница. Но в первую очередь, в Ируке я вижу человека, не ребенка, не мальчишку. Человека. Я люблю его, готов поклясться, что я никакой не педофил! — Не стоит. — осадила его Кохари. — Я уважаю выбор своего сына. Но не думайте, что это дает вам преимущество. Тем более, вам придется объясниться с моим мужем. Я попробую сделать все, чтобы он вас понял. — Дорогая, представляешь, еле нашел штаны! — на кухню зашел Иккаку и, увидев Какаши остолбенел. В это же время в комнату пришел Ирука со скатертью. Но завидев реакцию отца, он вовсе забыл про нее. — Пап… — Это и есть твой друг? — спросил отец каким-то глухии голосом. — Да, ну, почти. Нам нужно тебе что-то рассказать. — промямлил Умино. — В общем мы с Какаши… ну… — Они встречаются, — закончила за него Кохари. — И ты примешь это. — она подошла к мужу и взяла его за руку. Сердце Ируки екнуло. Все пошло не по плану. Его мама слишком поспешила. — Погоди, — он выпустил кисть жены. Пазлы в голове Иккаку сложились в целую картинку. — Так это ты что сына моего трахал? — взревел он, сжимая кулаки. На шее у него вздулась зеленоватая вена, брови надвинулись на глаза, меж ними пролегла глубокая морщина. Какаши побледнел и вскочил из-за стола. Он обещал себе больше не драться, но если Иккаку тронет хоть кого-то из присутствующих… Ируку или его маму… — Подожди, подожди, — Кохари встала между ними, но муж отодвинул ее и, подлетев к Какаши что есть мочи врезал ему по лицу. Хатаке пошатнулся и схватился руками за нос. Ирука, до этого сидевший в ступоре, очнулся и подскочил к Какаши. Его колотило от страха, случилось худшее из всего, что он предполагал. Тем временем Кохари удалось увести Иккаку в другую комнату для серьезной беседы. Ирука трясущимися руками достал аптечку. — Прости, он… — начал Умино заикаясь. — Все в порядке, — глухо сказал Какаши, отмахиваясь. — Я предполагал, что все так и будет. Может, я действительно педофил, а? — Тебя раньше возбуждали дети? — серьезно спросил Умино, доставая из аптечки вату и перекись. — Нет. Хотя, может это моя сущность проявляется… — Представь на моем месте кого-то другого. — предложил Умино, отнимая руки Хатаке от лица. — О-ой, да у тебя нос разбит. — Не думаю, что это так работает. — ответил Какаши, запрокидывая голову и подставляясь под руки. — Знаешь, я так устал парить себе мозги этим всем. — вздохнул Ирука. — Правильно, неправильно. Педофил не педофил. — он промыл перекисью рану, вытер кровь. — Ты любишь меня? — Люблю. — Тогда давай просто быть вместе. — Умино скрутил две трубочки и заткнул ими кровоточащие ноздри. — А если… — Без «если». — оборвал Ирука. — Я устал. Наша разница в возрасте совершенно случайна. Мне на нее плевать. — Поцелуй меня. — тихо попросил Какаши. Ирука осторожно, чтобы не задеть нос, коснулся его губ. Поцелуй был быстрый и легкий, словно служил доказательством тому, что всех их невзгодам пришел конец. В момент, когда их губы разомкнулись, на кухню вошли родители Ируки. Иккаку хмурился, было видно, что он старается держать себя в руках. — Извини, — тихо сказал он. — Похоже, я слишком погорячился. — после этих слов Иккаку быстро ушел. — Я поговорила с ним и все обьяснила. — сказала Кохари. — Ему будет тяжело это принять. Но он будет стараться. Ирука облегченно выдохнул и прислонился к Хатаке. — Господи… — простонал он. Какаши осторожно обнял Умино. — Теперь все будет хорошо. — прошептал Хатаке. *** На крыше было прохладно. Ирука зябко кутался в куртку Какаши — за своей идти вниз так не хотелось. Сам владелец куртки сидел рядом и время от времени поглядывал на него. В его глазах читалась тревога. Ирука только успокоился, поэтому Какаши не решался заговорить — вдруг Умино еще не доконца пришел в себя? Хоть вся эта история и закончилась хорошо, — Кохари убедила мужа не мешать им быть вместе — но Ирука все это время был на грани нервного срыва, поэтому Хатаке и потащил его на крышу. План сработал — высота, вид на закат и вся из себя романтическая обстановка помогли Умино быстрее отойти и немного отвлечься. В глубине души Какаши винил себя за все произошедшее. Он был старше, а значит должен был предугадать все варианты течения событий. Он должен был придумать, как устроить знакомство так, чтобы не доставить Ируке столько переживаний. Наверное, лучше было бы если бы он сам рассказал обо всем и получил бы заслуженный удар без свидетельства Умино. Казалось, эти мокрые глаза, без звука просящие о помощи и поддержке, он не забудет никогда. Какаши был старше. Он должен был, как все нормальные люди, объяснить Ируке, что отношения между ними не правильные. Что Какаши взрослый, а Умино еще нет. А кого можно назвать взрослым? Его, Хатаке, можно назвать взрослым? Сам Какаши так не считал. Где-то в подсознании ему все еще было семнадцать, но никак не двадцать четыре. Плохо это или нет Какаши не знал, не хотел знать, упорно забывал. И кажется, ему еще ни с кем не было так хорошо, как с Ирукой. Как-будто легкие расширились и теперь вдыхали двойную порцию воздуха, как будто желудок больше не нуждался в пище, как будто тело больше не чувствовало холода, жары и боли, как будто кости и суставы могли теперь выдержать все, что угодно, как будто сам Хатаке был способен на все, что угодно. Ирука подполз к нему ближе, прижался головой к груди. Он слегка дрожал и почти сразу приложил замерзшие руки к Хатаке. Тот поцокал языком и крепко прижал Умино к себе, сжал в своих чуть прохладных ладонях его продрогшие пальцы. — Мне даже не верится, что это закончилось. — прошептал Ирука. — Сомневаюсь, что твой отец все понял. — усмехнулся Какаши. — По крайней мере он в курсе. — вздохнул Ирука. — Иногда он будет ругаться, но… Это ведь совсем не главное? — Может. — сказал Хатаке. Ирука взглянул на него. — Ведь все закончилось. — продолжил Какаши после секундного молчания. — Знаешь, может сейчас не время для этих слов, но я счастлив. Несмотря на все. Просто потому что ты сидишь рядом. Ирука ласково потрепал его волосы, вдохнул приятный запах парфюма с шеи. — Ты ведь увольняешься? — Устроюсь в другое место. Вакансий хватает. — отмахнулся Хатаке. — Кстати, ты смотрел мой подарок? — Совсем забыл! — Ирука сбегал за пакетом. Как-то машинально он принес подарок с собой, однако побоялся нести ближе к краю и оставил у люка. — Сейчас посмотрю. — было видно, что Умино уже почти не беспокоится. Его настроение было сдвинуто с мертвой точки, и он увлеченно приступил к распаковке. Немного пошуршав пакетом, Ирука достал несколько книг и сертификаты в кафе и музыкальный магазин. — «Унесенный ветром», — Ирука расплылся в улыбке, держа два тома в руках. — Какой ты символист. — Да-да. — довольно кивнул Какаши, помогая ему сложить их в пакет. — Спасибо тебе. — Умино крепко прижался к нему, испещряя мелкими поцелуями лицо и осторожно обходя травмированный нос. — Да ну, это всего-то кни… — Ирука не дал ему договорить. Поцеловал в губы. — Я. Тебя. Люблю. — прошептал он, зная, что в ответ прозвучит то же самое (это конечно прозвучало) И этот момент можно считать счастливейшим в их жизни. P.S. Насколько известен вам дом с занавешенными зеркалами? Так вот он сейчас изменился до неузнаваемости. Уже давно зеркала там открыты, а внутри живут припеваючи два учителя и старый жулик-мопс. Иногда сюда приезжает в гости светловолосый юноша с девушкой с темно-синими волосами. Чуть чаще — суровый на вид мужчина с хрупкой супругой.