увядающая сесилия

Они продолжают в душе. Ранняя фантазия Сяо практически воплощается в жизнь, когда Венти внезапно опускается на колени и начинает сосать его член, даже ничего не сказав сначала. У Сяо нет абсолютно никаких причин или намерений останавливать его. Он все еще чувствует себя странно; удовлетворенный и расслабленный, но в то же время абсолютно ненасытный, как будто он только что попробовал что-то настолько замечательное, что никогда не сможет насытиться этим. Он все еще ничего толком не сказал, но продолжает целовать и обнимать Венти, отчаянно желая быть как можно ближе к его телу, трахая его медленнее, чем раньше в постели. Сяо чувствует, что эмоции переполняют его. Они повсюду. Всего этого слишком много, но все же недостаточно. Уже далеко за полночь, когда они наконец ложатся спать. Сяо хватает подушку с дивана и позволяет Венти взять свою. Одеяло они делят вместе. Больное тело Сяо определенно готово к сегодняшнему вечеру; даже несмотря на то, что его разум продолжает кричать ему, что они могли бы и должны больше заниматься сексом, он знает, что физически не сможет этого сделать. Как только выключается свет и мальчики ложатся вместе под одеяло, Венти сразу же двигается ближе, чтобы обнять Сяо, кладя голову ему на грудь и поглаживая татуированное предплечье. — Ты был очень тихим, — бормочет Венти и быстро добавляет кокетливым тоном. — Но не во время секса со мной. У тебя что-то на уме? Определенно. У Сяо снова столько всего в голове, что он не может привести свои мысли в порядок. — Когда ты… лег на эту кровать в первый раз… Конечно, когда он снова пытается заговорить, ему так неловко, что у него возникают проблемы с формированием одного простого предложения. — Да? — тихо говорит Венти. — Тебе действительно так понравилось? — спрашивает Сяо; он вдруг рад, что в темной спальне не видно его лица. — Ты не притворялся? Ты думал… что я действительно был очень хорош? Он, очевидно, тоже не может видеть лица Венти, и как раз в тот момент, когда он собирается почувствовать себя неловко из-за этого, он слышит, как Венти тихо посмеивается. — О, милый, — говорит Венти, и Сяо внезапно чувствует теплую руку на своем лице. — Ты отлично справился. Черт возьми, ты был рожден для этого. И я действительно не стал бы притворяться, даже если бы у тебя это плохо получалось. Мне это так понравилось, потому что я не привык, чтобы со мной так обращались или так часто прикасались. — Что… что ты имеешь в виду? — спрашивает Сяо. — Я обычно сплю с парнями, которые заботятся только о своих собственных потребностях. Хотя я не возражаю против этого. Я отсасываю и дрочу им, позволяю им трахать меня или делать почти все, что они хотят. Иногда… например, два раза в год есть кто-то, кто получает удовольствие от того, что делает приятно своему партнеру, но все же… Я не думаю, что когда-либо чувствовал себя так хорошо, занимаясь сексом с кем-то, как сегодня вечером. Может быть, это потому, что я могу сказать, что тебе не все равно. Ты сказал, что хочешь, чтобы мне было хорошо, и это именно то, что ты сделал. Черт. Сяо прекрасно понимает, что он не тот человек, чтобы делать предположения о других, но для него слова Венти звучат ужасно, как будто он не очень уважает себя. Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы заниматься очень случайным сексом с разными людьми, но Венти создает впечатление, что он полностью пренебрегает своими собственными потребностями. Если это так, и если он действительно получил удовольствие сегодня вечером в первый раз, тогда что хорошего он вообще получал от секса раньше? — Постарайся не позволить неуверенности в себе взять верх над тобой вот так, — говорит тогда Венти, все еще лаская лицо Сяо. — Тебе не нужно мне ничего доказывать, никогда. Я думаю, что ты очарователен, мил и сексуален, и нет причин, по которым ты должен быть лучше. Легко сказать, что ты не общаешься с людьми, но то, как ты колеблешься со своими словами и запинаешься, когда наконец произносишь их… это просто часть тебя, и это мило. И если, находясь со мной, ты чувствуешь себя более комфортно и рядом с другими, я рад. Вот и снова тот Венти, идеально подбирающий каждое слово, чтобы поднять настроение Сяо. Он снова чувствует, как колотится его сердце, но он все еще касается руки Венти в темноте и держит ее нежно и крепко. Венти тянет его за руку, и когда Сяо чувствует, как его мягкие губы целуют тыльную сторону ладони, его сердце готово разорваться полностью. — Я рассказал Альбедо о тебе несколько дней назад, — говорит Венти через некоторое время, совершенно из ниоткуда и эффективно нарушая безмолвное блаженство, в котором Сяо чувствовал себя, как рыба в воде. — Он сказал, что хотел бы, чтобы я привел тебя туда, чтобы он мог встретиться с тобой. Я знаю, что это неожиданно… Я просто снова начал размышлять об этом, но не хотел поднимать эту тему раньше. Не думаю, что смог бы заснуть, если бы не сказал тебе это, так что… Несмотря на то, что Сяо ни хрена не видел, его глаза расширяются до размеров блюдец. Он отпускает руку Венти. Альбедо хочет с ним встретиться? Блять. Блять, блять, блять, как бы это вообще прошло? Разговор с кем-то новым в целом заставляет Сяо чувствовать себя смущенно и ужасно неловко, но когда этот человек неизлечимо болен… — Я не знаю… Ч-что бы я вообще сказал? — бормочет Сяо, чувствуя, как нарастает легкое беспокойство. — Как я должен…? — Просто веди себя как обычно, — говорит Венти, Его голос настолько успокаивающий, что он, должно быть, понял, как неловко начал чувствовать себя Сяо. — Больные люди ценят то, что с ними обращаются так же, как со всеми остальными. Тебе не нужно думать о состоянии Альбедо. У него все просто отлично. Мы даем ему сильные лекарства, чтобы справиться с симптомами. Тебе ни о чем не нужно беспокоиться. Сяо проглатывает то, что кажется колючим комом в горле, и позволяет Венти снова ласкать его лицо и грудь. Это кажется почти терапевтическим. — Почему он хочет встретиться со мной? — тихо спрашивает Сяо, его голова обращена к потолку. — Мы бы не стали… Я имею в виду, у нас не было бы времени… стать хорошими друзьями или что-то в этом роде… или узнать друг друга как следует, понимаешь. Так тяжело говорить об этом. Это все еще самая, блять, трудная вещь, которую он когда-либо делал. — Альбедо любопытно узнать, с какими людьми мы с Итэром встречаемся за пределами больницы, — объясняет Венти. — Я знаю, что это звучит немного глупо. Иногда мне кажется, что он наш старший брат, а не парень Итэра. Он заботится о нас больше всего на свете и хочет быть уверенным, что мы будем в порядке без него. И я не имею в виду, что он хочет выяснить, подозрителен ли ты, так что не пытайся неправильно истолковать мои слова. « ... хочет быть уверенным, что мы будем в порядке без него». Сяо не понимает, как Венти утешает его и пытается усмирить его беспокойство, пока они говорят о его умирающем друге, и каким образом Венти не звучит так, будто это причиняет ему какую-либо боль. Какова бы ни была причина решения Венти заглушить свои чувства к Альбедо и вести себя так, как будто это его не слишком беспокоит, Сяо уверен, что ему потребовалась целая вечность, чтобы научиться этому. Кроме того, честно говоря, Сяо думает, что намеренно скрывать такие чувства — пиздецки плохая идея, но это то, что он не готов обсуждать с Венти. — Хорошо, — наконец соглашается он. — Я пойду. Но тебе лучше быть там все время.

* * * * *

Сяо плохо спит в ту ночь, несмотря на то, что Венти был так близко к нему. Его мысли не оставляют его в покое, и каждый раз, когда он пытается держать глаза закрытыми, он просто беспокойно открывает их снова и смотрит в пустоту в своей черной как смоль спальне. Он не может перестать думать об Альбедо, или обо всем, что сказал о нем Венти, или о том факте, что все происходит так быстро, что кажется почти пугающим. Прошло всего две недели с тех пор, как Сяо помог Венти на той улице возле круглосуточного магазина; после этого они встречались всего несколько раз, у них был секс, и, по крайней мере, Сяо так привязался к Венти, что это кажется ошеломляющим. Теперь его попросили встретиться с двумя лучшими друзьями Венти. В больнице, в палате хосписа одного из друзей. «Какая разница, сколько всего произошло за день, если ты все это время наслаждался?» Это правда, что все прошло довольно хорошо, и Сяо ни о чем не жалеет. Он не жалеет, что переспал с человеком, которого только встретил, и он уверен, что хочет проводить с ним еще больше времени. Черт, когда Сяо фантазирует о Венти, и особенно когда они занимаются сексом, кажется, что вся его жизнь внезапно превратилась в какой-то безупречный рай. В такие моменты все слишком идеально. И наоборот, ночью, когда темно, жутко и тихо, и все, что Сяо может делать, это думать, — слишком легко просто переосмыслить. Переосмыслить и начать сомневаться во всем. Не помогает и то, что его разум постоянно беспокоит ситуация с Альбедо. Он чувствует себя так ужасно из-за кого-то, кого никогда не встречал и не видел. Насколько плохо будет, когда он это сделает? Ответ может быть дан ему раньше, чем он осознает. На следующее утро Венти спрашивает во время завтрака, могут ли они уже в этот день посетить Альбедо. Сяо снова застигнут врасплох, но не осмеливается сказать «нет». Он может сказать, просто посмотрев и послушав Венти, что присутствие Сяо рядом будет много значить для него. Кроме того, Сяо, по сути, дал гребаную клятву всегда быть уверенным, что с Венти все в порядке. Если он может что-то сделать для Венти, даже самую малость, он это сделает. Они прибывают в больницу к полудню. Сяо натягивает капюшон, прячет руки в карманы и опускает голову, как только они проходят через массивные раздвижные двери и входят в вестибюль. Он изо всех сил старается игнорировать всех врачей, медсестер, пациентов и посетителей вокруг него. На самом деле это странно. У Сяо нет никаких травм, связанных с больницами. Всякий раз, когда мать била или пинала его, он мог лечить раны дома, и в визите к врачу никогда не было необходимости; в любом случае родители никогда бы не отвезли его в больницу. И все же в этом проклятом месте есть что-то такое, что его бесконечно беспокоит. Потребность избегать других людей здесь также больше, чем где-либо еще, в значительной степени. Венти ведет Сяо в более тихий отдел, подальше от самых оживленных и шумных коридоров и залов ожидания. Сяо следует за ним, его голова все еще обращена к полу, и он не обращает особого внимания на свое окружение. Когда Венти наконец останавливается прямо перед одной из дверей, Сяо смотрит на него. — Давай снимем это, хорошо? — говорит Венти и осторожно опускает капюшон Сяо. — Просто попытайся расслабиться. Они оба очень хорошие люди. В любом случае, ты не будешь здесь в центре внимания. Он улыбается, глядя на слегка надутые губы Сяо, и быстро целует его в уголок рта. Затем он открывает дверь и заходит внутрь. Колеблясь, Сяо следует за ним. Такое ощущение, что они проходят через портал в совершенно другое здание. Сяо попытался почитать об уходе в хосписе, но не продвинулся достаточно далеко, чтобы узнать, насколько хорошо можно было лечить пациентов в течение последних нескольких месяцев их жизни; комната обставлена и обустроена так же, как обычная однокомнатная квартира. Стены выкрашены в теплый бежевый цвет вместо фирменного белого, на полу массивный ковер, на подоконниках несколько цветочных горшков, а окна такие большие, что пропускают много естественного света. У окна стоит удобное кресло, а рядом с ним круглый журнальный столик. Сяо замечает большой альбом для рисования и карандаш, лежащие на столе. В комнате есть две кровати. Они также не похожи на типичное больничное оборудование. На них красивые валансовые покрывала, и хотя одна из кроватей регулируется так же, как обычная больничная, это легко игнорировать благодаря ярким тканям. Сяо легко узнает Альбедо, лежащего на самом краю указанной кровати. Итэр сидит на стуле, который придвинут как можно ближе к постели, и лежит головой на груди Альбедо, держа его за руку. Оба они крепко спят и, кажется, не слышат, как Сяо и Венти входят в комнату. Венти на цыпочках подходит к Итэру и осторожно будит его, постукивая по спине. Сяо пристально смотрит на Альбедо. Он понятия не имеет, почему всегда думал, что Альбедо будет выглядеть точно так же, как на той фотографии в гостиной Венти. Хотя Альбедо все еще определенно узнаваем, он удивительно худой, хрупкий и бледный. Его голова повернута в сторону Итэра. Выражение его лица умиротворенное; почему-то видеть это одновременно и утешительно, и душераздирающе. Они пробыли здесь всего минуту, и Сяо уже чувствует, как его эмоции доминируют над ним. — Ох, привет, — бормочет Итэр, просыпаясь и глядя на Венти. Он выпрямляет спину, все еще держа Альбедо за руку, а затем замечает Сяо, который приветствует его неловким кивком. Почему, черт возьми, у него снова такое странное выражение лица? Оно немного удивленное, но также… сконфуженное? Смущенное? Сяо все еще не может сказать, но это начинает казаться очень личным. — Привет, — говорит Итэр Сяо. Он даже кажется немного растерянным. Может быть, он все еще просто уставший? — Как получилось, что он спит в такой час? — спрашивает Венти у Итэра. — Он продолжал кашлять и несколько часов назад испытывал сильную боль, — мрачно говорит Итэр. — Я дал ему две таблетки, как только смог, но это действительно вымотало его. Сяо чувствует, как у него сводит живот. Даже Венти на мгновение замолкает. Он бросает на Сяо быстрый, ободряющий взгляд, прежде чем пододвинуть другой стул рядом с Итэром и сесть на него. — Надеюсь, он скоро проснется, — говорит Венти и скрещивает ноги. — Сяо пошел со мной только ради Альбедо. Мы хотели сделать ему сюрприз. — Может быть, тебе следовало дать ему знать, что ты придешь сегодня. — Тогда какой бы это был бы сюрприз? Венти был прав, когда сказал, что Сяо не придется беспокоиться о том, чтобы быть в центре внимания; напротив, он уже чувствует себя третьим лишним. Вместо того, чтобы расстраиваться, а затем задаваться вопросом, понравится ли ему в конце концов внимание или нет, он решает, что ему все равно, что он чувствует себя обделенным, и позволяет Венти и Итэру продолжать свои пререкания, не торопясь еще немного осмотреться в комнате. Только теперь он обращает внимание на стену над кроватью Альбедо. Она полна набросков, невероятно хорошо нарисованных, никак иначе. Там также есть несколько Венти и Итэра. Талант художника — это нечто другое. Каждый набросок Венти дарит Сяо теплую радость; он почти хочет взять один с собой. — Довольно классно, правда? — вдруг говорит ему Венти. — Обязательно похвали Альбедо, как только он проснется. — Это он нарисовал? — Сяо озадаченно поворачивается лицом к Венти. — Именно, — говорит Венти, кивая головой. — Вон тот альбом — его. Ему здесь особо нечего делать, поэтому он обычно просто сидит в этом кресле и рисует… на самом деле всё и всех. Он занимается этим с детства. Это всегда было его величайшей страстью. Он даже специализировался на искусстве в колледже. — О. Это… это круто. Сяо не может придумать, что еще сказать. С того места, где он стоит, он может видеть, как Итэр сжимает руку Альбедо и крепко стискивает другой кулак. Венти все еще улыбается, но, учитывая обстоятельства, это заставляет Сяо чувствовать себя так неловко, что он отворачивается и начинает бесцельно бродить по комнате. Настроение внезапно становится почти удушающим; даже явной жизнерадостности Венти недостаточно, чтобы изменить это. Становится лучше только после того, как Альбедо, наконец, открывает глаза и осторожно садится на кровати, хотя это тот момент, которого Сяо немного боялся совсем недавно. Он стоит у окна, к которому подошел. Сяо наблюдает, как Венти и Итэр очень спокойно разговаривают с сонным Альбедо, но даже не пытается услышать их реальный разговор. Вместо этого он обращает внимание на то, как они трое смотрят друг на друга, как Альбедо слабо улыбается сквозь усталость, как Венти гладит его светлые волосы и как даже у Итэра на лице улыбка, хотя Сяо может почти поклясться, что она фальшивая. Венти машет Сяо, который понимает намек и, запинаясь, возвращается к ним. — А вот и он, — театрально произносит Венти. — Привет, — Сяо здоровается с Альбедо и снова неловко кивает, сцепив пальцы. — Очень… приятно познакомиться. — Взаимно, — говорит Альбедо; его голос такой же нежный, но и такой же усталый, как всегда представлял себе Сяо. — Так ты новый друг Венти? — С привилегиями, — мгновенно бормочет Итэр. Его слова ошеломили и Сяо, и Альбедо. Венти, напротив, тихо смеется. — Ну, ты не ошибаешься, — говорит он. Его тон по-прежнему небрежен, а улыбка не дрогнула, но трудно не заметить необычно резкий и молчаливый взгляд в его глазах, когда он смотрит на Итэра. Более того, их слова заставляют Сяо снова чувствовать себя очень неуютно, даже более неуютно, чем некоторое время назад. Он не может избавиться от ощущения, что Итэр даже не хочет, чтобы он был здесь, и что Итэру он не нравится. — Что нужно сделать, чтобы вы двое не вцепились друг другу в глотки? — Альбедо вздыхает, к счастью, скорее удивленный, чем раздраженный. — Не смотри на меня! Я даже ничего не сделал, — тут же ноет Венти, драматично скрещивая руки на груди и надув губы так сильно, что это выглядит милей всего на свете. — Ты чертовски хорошо знаешь, что для этого нужно, — говорит Итэр Венти. Он встает со стула так быстро, что его ножки царапают пол. — Я пойду принесу нам что-нибудь из кафетерия, — бормочет он, почти вылетая за дверь и закрывая ее за собой. Остальные замирают и в неловком молчании смотрят на дверь. Мысленный образ Сяо, выпрыгивающего из окна, становится все яснее и яснее с течением секунд. Он почти чувствует печальное выражение на лице Альбедо и изо всех сил старается этого не видеть. — Я не понимаю, — наконец фыркает Венти. — В последнее время он ведет себя как дерзкий мальчишка, что бы я ни делал. Независимо от того, провожу я здесь с тобой время или нет, он чертовски зол на меня постоянно. — Дело не в том, что он злится на тебя, Венти, — говорит Альбедо, явно указывая на очевидное. — Ты понимаешь это, не так ли? Сяо чувствует себя плохо. Он почти ничего не видит перед собой. — Могу я… могу я воспользоваться ванной? — спрашивает он Альбедо, задыхаясь. Он пытается скрыть свое беспокойство, входя в личную ванную Альбедо и закрывая дверь так спокойно, как только может, запирая ее дрожащими пальцами. Он садится на голубой кафельный пол, снимает толстовку с капюшоном и едва сдерживается, чтобы не швырнуть ее с силой в стену. Сяо учащенно дышит, потирая лицо обеими руками и изо всех сил стараясь успокоиться. Он чувствует, что вспотел. Он получил свой ответ. Он не может это выдержать. Он, блять, не может.