увядающая сесилия

Сяо медленно садится, его тело слегка болит, и он не обращает особого внимания на то, что, черт возьми, делает Венти у стола. Когда Венти вскоре поворачивается и прислоняется к столу позади него, Сяо видит, что он держит салфетку и использует ее, чтобы вытереться. Он смотрит на Сяо с улыбкой, которую необычайно трудно прочесть. — Да? — говорит он. Взгляд Сяо возвращается к рукам Венти. Они слегка дрожат, когда он вытирает сперму со своего члена. — У тебя все хорошо? Это первый раз, когда Сяо осмелился спросить об этом. Конечно, улыбка Венти не дрогнула. Он бросает грязную салфетку в мусорное ведро, которое держит под столом. — Конечно, — тихо говорит он. — Почему ты…? — Венти, пожалуйста, — прерывает его Сяо, его тон более расстроенный, чем он думал. — Я не тупой. Или слепой. И я не собираюсь продолжать притворяться, что не замечаю того, что происходит вокруг меня. Однажды ты сказал мне, что тебя заебало то, как люди жалеют тебя из-за Альбедо. Неужели тебе это настолько надоело, что ты решил вести себя так, будто все это тебя вообще не беспокоит? — Альбедо терпеть не может, когда люди плачут у него на плече, — мгновенно говорит Венти, но в его голосе нет злости. — Итэр делает это постоянно. Он не может вбить в свою тупую башку, что чем откровеннее мы скорбим, тем хуже чувствует себя Альбедо. — Не втягивай Итэра в это, — немного вспыхивает Сяо. — Дело не в нем и не в том, как по-разному вы двое справляетесь со своими эмоциями. Я понимаю, что Альбедо не хочет, чтобы с ним обращались как с хрупким стеклом, которое легко разбить… Но у тебя нет причин постоянно улыбаться и смеяться над всем, когда ты не с ним… когда ты со мной. У тебя есть полное право показать мне, что ты чувствуешь, и открыться мне. Вот почему я здесь! — Я же говорил тебе, что ты делаешь меня счастливым, — отмечает Венти, до боли деловито. — Какого хуя я должен рыдать, как ребенок, когда я с тобой, когда ты тот, кто заставляет меня…? — Потому что бесчеловечно, что ты этого не делаешь! — Сяо вскрикивает, снова прерывая Венти, но мгновенно успокаивается, прежде чем сказать что-то еще. — Я серьезно. Иногда это меня пугает. Это неестественно, что ты всегда такой веселый. Когда мы встретились, ты избегал Альбедо и Итэра… И да, я действительно вижу, что мое присутствие рядом сделало твои дела немного лучше… Но действительно ли ты тогда просто веселился с кем-то другим, как подразумевал Итэр? Ты когда-нибудь плакал? Ты когда-нибудь позволял себе сломаться до того, как мы встретились? Медленно улыбка Венти начинает исчезать. Он наклоняет бедра в сторону, скрещивая руки на груди. Его руки больше не дрожат. На мгновение он замирает, чтобы посмотреть на стену позади Сяо, прежде чем снова улыбнуться ему. — У меня будет достаточно времени, чтобы поплакать, когда Альбедо умрет. Слова Венти поражают Сяо полной тишиной. Он просто сидит на огромной кровати и чувствует удушающее давление на грудь. — Такими темпами это произойдет очень скоро, — небрежно говорит Венти и машет рукой в сторону двери, — так что тебе не придется долго размышлять об этом. Я собираюсь принять душ и надеюсь, что ты уйдешь к тому времени, как я закончу. На следующей неделе у меня еще один практический экзамен. Когда Венти выходит из спальни, Сяо чувствует, что следующим может заплакать он. Вместо этого он встает с кровати и спешит в прихожую, где их одежда все еще разбросана по полу. Одеваясь, он слышит, как включается душ, но звук странно далекий и неясный. Вскоре он понимает, что даже его зрение полностью расплывается. Дерьмо. Он все же плачет. Он ненавидит плакать. Как только он выходит из апартаментов, Сяо опускает голову, чтобы как можно лучше скрыть свое присутствие от всех прохожих. Холодный ветер почти замораживает слезы на его лице. Может, ему просто вернуться в больницу? Даже несмотря на то, что Альбедо наверняка спит? Сяо меняет свое мнение так же быстро, как эта идея приходит ему в голову. Он хочет побыть один. Это безумие, как даже сейчас он чувствует себя более ужасно из-за Венти, чем из-за кого-либо другого. Он знает, что Венти просто уклончив, почти превосходно, учитывая, что раньше он даже не вздрагивал, как бы сильно на него ни давили. Сяо знает, что ему больно. Он просто овладел искусством симулировать эмоции или что-то в этом роде, и это видно, всегда видно. Сяо больно, что Венти делает все, что в его силах, чтобы скрыть свои истинные чувства даже от него… по крайней мере, негативные чувства. Это ничто по сравнению с тем, что Сяо не рассказывает о своих родителях. Их дерьмовый брак и жестокое поведение его матери меркнут по сравнению с сердечной недостаточностью Альбедо, с тем фактом, что он умрет через несколько недель. Он так молод, и он умирает, и Венти ведет себя так, как будто это не имеет значения. — Сяо? А? Как долго он стоит, тяжело дыша и так крепко вцепившись в дверную ручку, что у него почти болят костяшки пальцев? Сильно моргая, Сяо поворачивает голову и смотрит прямо на Итэра, который стоит рядом с ним. У парня растерянное выражение лица, которое идеально соответствует текущему настроению Сяо. Его щеки немного покраснели, но это, скорее всего, из-за холодной погоды. — Разве я бежал? — глупо спрашивает Сяо. — Я не знаю, — отвечает Итэр, теперь невозмутимо. — Я только что вошел и увидел, как ты приятно проводишь время, держась за эту ручку. Ты даже не отреагировал, когда я впервые позвал тебя. Но, судя по тому, как ты запыхался, я предполагаю, что ты бежал. Чувствуя себя слишком расстроенным, чтобы смущаться, Сяо достает ключи из кармана куртки. Его пальцы так сильно дрожат от беспокойства, что он чуть не роняет ключи, прежде чем, наконец, ему удается отпереть дверь. На мгновение он снова забывает, что Итэр вообще существует, но затем понимает кое-что важное. — Альбедо совсем один? — спрашивает он, открывая дверь. — Команда хосписа заботится о нем всякий раз, когда мы с Венти оба уходим, — объясняет Итэр. — Что случается не так часто. Кроме того, он сейчас спит. Есть шанс, что я могу войти? — Да, конечно. Сняв верхнюю одежду, Итэр идет в гостиную Сяо, оглядываясь по сторонам. Сяо следует за ним и осторожно достает групповую фотографию из небольшой сумки, которая была у него с собой. Он смотрит на фотографию, уголки его губ опущены; Альбедо сидит на кровати со своей нежной фирменной улыбкой; Итэр сидит близко к нему, улыбаясь очень похожим образом, но выглядя немного грустнее; и Венти стоит перед кроватью с другой стороны Альбедо, немного пригнувшись, чтобы все они поместились на фото, и его лицо сияет. Сяо даже не бросает беглого взгляда на свое тупое лицо. — О чем-то думаешь? — внезапно спрашивает Итэр. Он сидит на диване. Одного взгляда на этот чертов предмет мебели достаточно, чтобы Сяо подумал о Венти. — Ничего особенного, — бормочет он и кладет фотографию на свой кофейный столик. — Ты хотел мне что-то сказать? Он замирает, чтобы снова посмотреть на Венти, Итэра и Альбедо на фото, и не сразу замечает, как Итэр практически извивается на диване, снова и снова меняя позу и выглядя еще более серьезным, чем обычно. Сяо не торопит его, но хочет, чтобы он уже перешел к делу. — Ты ведь… не парень Венти, не так ли? Какого черта? Что Сяо не ожидал услышать, так это. — Нет, — говорит он. — Но вы занимаетесь сексом? — спрашивает блондин. — Да, занимаемся. В обычных обстоятельствах обсуждаемая тема снова заставила бы Сяо почувствовать себя смущенным и робким, но сейчас, когда его мысли и эмоции бушуют, у него действительно нет сил вести себя как неуклюжий влюбленный подросток. Похоже, Итэр все равно об этом позаботится. — «Друзья с привилегиями», — просто добавляет Сяо. — Как ты однажды сказал. Что насчет этого? Итэр мгновение смотрит на Сяо, сцепив пальцы и прикусывая нижнюю губу. — Как он? — тихо спрашивает он. — Какой он, когда вы вместе? Да блять. — Точно такой же, как в больнице, — прямо говорит Сяо. — Веселый, живой, всегда смеется над всем. Хочет, чтобы я все время трахал его в задницу. Почему ты спрашиваешь? Черт, он едва ли знал, насколько прямолинейным он может быть, когда достаточно подавлен. Итэр продолжает смотреть на Сяо, как будто ожидая, что он скажет что-то еще. Выражение его лица с каждой секундой становится все мрачнее и печальнее. — Он… он тебе не сказал? — говорит блондин. Что-то в выражении его лица и тоне заставляет Сяо чувствовать себя очень неловко. Прежнее давление, которое он чувствовал в груди, возвращается, но теперь оно сдавливает его легкие вдвое сильнее и сопровождается еще одним комом в горле. — Не сказал мне что? — спрашивает он, чуть не подавившись. — Его изнасиловали. В шестом классе, наш учитель физкультуры. Такое чувство, что слова Итэра заставляют все просто отключиться. Абсолютно все, весь чертов мир, даже само время. Сяо не может видеть Итэра, сидящего перед ним, мебель в гостиной, групповую фотографию на журнальном столике. Все, что он может слышать, — это стук крови в собственных ушах. Он понятия не имеет, как долго он просто стоит неподвижно, чувствуя все и ничего одновременно; сколько секунд, сколько минут, он не может сказать. Он заставляет себя закрыть глаза, а когда открывает их, Итэр стоит прямо перед ним, держит его за руку. Голова кружится сильнее, чем когда-либо прежде, он чувствует чертову тошноту в желудке. Он слышит, как Итэр что-то говорит, но не может разобрать слов. — Меня сейчас вырвет, — единственное, что он может сказать. Итэру удается вовремя помочь Сяо добраться до ванной; если бы он попытался шевельнуться там самостоятельно, он, скорее всего, просто упал бы, а затем его вырвало бы на пол. Он терпит отвратительный позыв, прежде чем, наконец, его рвет так сильно, что голова кружится еще сильнее. Он крепко держится за унитаз, задыхается всякий раз, когда изо рта ничего не выходит, и чувствует, как рука Итэра лежит на его верхней части спины. Это продолжается, кажется, целую вечность. Итэр не покидает Сяо, даже когда он спускает воду в туалете, моет руки и лицо и пьет много воды прямо из-под крана. Как только Сяо заканчивает, он поворачивается, но делает всего несколько шагов, прежде чем рухнуть на пол. Он сидит у стены, прижав колени к груди, низко опустив голову. — Что за пиздец? — он стонет хриплым голосом, дергая себя за волосы обеими руками. Он слышит, как Итэр садится на пол рядом с ним, но Сяо не утруждает себя тем, чтобы посмотреть на него. — Это случилось прямо перед летними каникулами, — мрачно говорит Итэр. — К тому времени, когда мы начали наш первый год в средней школе, Венти все еще был подавлен из-за этого. Полностью оцепеневший и безразличный ко всему, время от времени испытывающий приступы паники. Он был похож на другого человека. Тем летом мы ни разу не виделись. Он был не в себе. Позже я услышал от его родителей, как все для него прошло. Я знал… или я думал, что он получит достаточно помощи. — Ты думал? — Сяо мгновенно срывается. — Поначалу так казалось. Он ходил на терапию и принимал много лекарств. В седьмом классе мне показалось, что все начало налаживаться, но в какой-то момент я просто заметил, что он… он больше не был самим собой. Он был довольно спокойным и робким ребенком, но в конце концов после случившегося стал… ну, почти таким же, какой он сейчас. Охренительно общительным и энергичным. Он всегда что-то делал, был чем-то занят. Иногда он был почти маниакален. Всякий раз, когда я спрашивал его, как у него дела, он просто утверждал, что «лучше, чем когда-либо». Он перестал делиться своими мыслями и чувствами. Иногда я замечал, что он диссоциирует, и я знаю, что большую часть времени он плохо спал, но он ни в коем случае не позволял мне помогать ему. Он также никогда не злился на меня. Он просто отмахнулся от всего этого. В этом есть смысл. Боже, в этом так много смысла. Сяо ничего не говорит и продолжает сидеть с низко опущенной головой. — Однажды я случайно столкнулся с ним, когда он отсасывал чуваку из девятого класса в раздевалке для мальчиков, — продолжает Итэр глухим голосом. — Я был достаточно наивен, чтобы думать, что они встречались, что он просто решил не рассказывать, что встретил кого-то, кто ему нравится. Я имею в виду, это было логично, ведь он все равно мне почти ничего не говорил. Со временем я видел, как он целовался с другими мальчиками из школы. Всегда с разными. То же самое продолжалось и в средней школе. Он никогда не утруждал себя тем, чтобы держать это в секрете, но и не потрудился поговорить со мной об этом. Сяо наконец поднимает голову, но только потому, что в таком положении начинает болеть шея. Он все еще безуспешно пытается проглотить ком в горле. Он не может от него избавиться. Часть Сяо надеется, что Итэр уже заткнется к чертовой матери, но в то же время он отчаянно хочет услышать больше, наконец-то получить какие-то ответы. — Я изучил это, и, по-видимому, такое поведение является результатом того, что его изнасиловали. Это его способ справиться с этим, как и… чрезмерное употребление алкоголя. Однажды он упомянул, что не может представить себе серьезных отношений с кем бы то ни было. Я думаю, он не может достаточно доверять людям, — Итэр поворачивает голову к Сяо, который все еще не оглядывается на него. — Я хотел поговорить с тобой и попытаться выяснить, не являешься ли ты просто… еще одной игрушкой для него. У меня всегда было чувство, что ты ею был, но я все время задавался вопросом, знал ли ты вообще… Сяо закрывает глаза и медленно качает головой. — Разве я не могу просто быть его другом? — шепчет он, снова задыхаясь и изо всех сил сдерживая слезы. — Мы друзья, черт возьми. Я… Я его друг. — Сяо… — Иначе зачем бы он проводил со мной так много времени?! — кричит он так громко, что его голос эхом отдается в ванной. — В течение нескольких месяцев он был со мной. Мы видимся каждую неделю. Мы разговариваем каждый день. Это не имеет смысла… Сяо заканчивает тем, что снова разражается слезами, рыдая сильнее, чем когда выходил из квартиры Венти. Он закрывает лицо руками и снова опускает голову, насколько может, пряча свои жалкие слезы от Итэра. — Я всегда удивлялся, — плачет он приглушенным голосом. — Мне было интересно, как он… как он мог быть таким счастливым все это чертово время, даже несмотря на то, что Альбедо умирает. Я удивлялся, почему его, как кажется, это не заботит так сильно, как… как тебя. Я пытался поговорить с ним об этом сегодня, но он просто ни в чем не признался, он сказал мне уйти и просто улыбнулся, он просто улыбнулся мне… он всегда, всегда просто улыбается, даже если ему больно. Я не могу себе представить, как ему, должно быть, больно! Каждая жестокая вещь, которую когда-либо говорила ему его мать, каждая угроза смертью, пощечина, удар и пинок, постоянные ссоры его родителей, бесконечное пренебрежение — все это не кажется важным сейчас, когда Сяо думает об абсолютном аде, через который прошел Венти. У него нет совершенно никаких логических причин начинать сравнивать их травмы, но он все равно это делает, безжалостно преуменьшая свои собственные страдания. Он понимает это, но не может заставить себя волноваться. Он просто хочет увидеть Венти, он хочет поговорить с ним и сказать ему, что все будет хорошо. — Он всегда относится ко мне одинаково, — говорит Итэр, успокаивающе кладя руку на плечо Сяо. — Мне хотелось бы верить, что он скрывает свои истинные чувства только для того, чтобы мы не беспокоились… но я думаю, он пытается заставить себя поверить, что с ним все в порядке. Чем больше он ведет себя подобным образом, тем меньше он чувствует, что он сломлен или что-то в этом роде. И все же он продолжает пить, хотя уже почти не напивается… и трахается со случайными парнями. Я почти уверен, что тот идиот, который толкнул его на землю, был просто еще одним его увлечением, кем-то, кого он даже толком не знал. Честно говоря, я бы не удивился, если бы он спал с другими людьми всякий раз, когда он не с тобой. — Прекрати, — твердо и почти сердито говорит Сяо, его лицо мокрое от слез, а голос сдавленный, хотя, к счастью, он больше не плачет. — Просто… перестань уже говорить об этом. Итэр не отвечает, он даже не извиняется, но Сяо чувствует, как его рука чуть крепче сжимает его плечо. — Он действительно больше не получает никакого лечения? — спрашивает тогда Сяо. — Терапия или что-то еще? Я видел, где он хранит свои лекарства, и там не было ничего от… панических атак и прочего дерьма. — Он все еще принимает антидепрессанты, — говорит Итэр. — Он держит их в своей спальне, или, по крайней мере, делал это в какой-то момент. Вероятно, чтобы убедиться, что их не так легко найти. В конце концов, он не хочет говорить о том, что принимает их, и всегда незаметно выхватывает таблетку. Как будто я никогда этого не замечаю. Я все равно не думаю, что они сильно помогут. Сяо вспоминает, как Венти практически бросился к своему столу сразу после того, как они закончили заниматься сексом. Сяо не следил за тем, что делал Венти, но, может быть, он тогда принял таблетку, помимо того, что схватил салфетку? — Он держит их в ящике своего стола? — вяло спрашивает Сяо. — В последний раз, когда я видел, да. Значит, он определенно это сделал. — Его родители знают о том, как у него дела? — Да, они… они не прыгали от радости, когда Венти стал жить один, но у них точно не было права останавливать его. Они всегда делают все возможное, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Ты, наверное, задавался вопросом, как Венти может позволить себе жить в такой квартире и где он берет все эти дорогие вещи, которые у него есть. Его родители богаты, и они действительно думают, что деньги могли бы сделать его счастливее. Они платят ему за квартиру и уроки игры на флейте и позволяют ему пользоваться их деньгами. Несколько лет назад он сказал, что ему не нравится, когда его балуют, но им было все равно, и ему теперь тоже. Они сильнее забеспокоились, когда состояние Альбедо ухудшилось… и по веской причине, потому что я знаю, что это испортило Венти еще больше. Но нет, они не знают, что их сын так много пьет и чертовски неразборчив в случайных связях. Он позволяет им знать о своем благополучии еще меньше, чем нам. Сяо не знает, что на все это ответить. Он так морально измотан, что едва может соображать. Оба замолкают, уставившись прямо перед собой в гнетущей тишине. Итэр в конце концов убирает руку с плеча Сяо, его пальцы нервно шевелятся. — Я уверен, ты понимаешь, что я не смогу смотреть в глаза Венти и вести себя так, как будто обо всем этом не знаю, — говорит Сяо через некоторое время. — Сомневаюсь, что у тебя вообще было право говорить мне. — Он, вероятно, задушит меня до смерти, — сухо говорит Итэр, пожимая плечами. — Но мне плевать. Ты находишься рядом гораздо дольше, чем я предполагал. Кто-то должен был тебе сказать, и Венти явно не собирался этого делать. Ты заслуживаешь услышать правду, тем более что его поведение повлияло и на тебя. — Я всегда думал, что я тебе не нравлюсь, — говорит Сяо, радуясь, что тема, наконец, меняется. — Даже ненавидишь меня. От тебя просто исходила такая атмосфера. Это было похоже на то, как будто ты почти хотел, чтобы я ушел навсегда после того, как помог Венти в ту ночь, когда мы встретились. Краем глаза он видит, как Итэр опускает голову, уставившись на свои ноги. — Я никогда не смог бы ненавидеть тебя. Его голос теплый, искренний. Это сбивает Сяо с толку. Он, наконец, поворачивает голову к Итэру, который быстро поднимает глаза прямо на него. Лицо блондина вспыхивает красным, а его выражение близко к тому, каким оно было, когда он увидел Сяо в первые пару раз. У него был такой взгляд все то время, пока они сидели в ванной? Сяо должно быть выглядит чертовски растерянным. «Он такой чертовски романтичный и сентиментальный, всегда влюбляется в каждого мужчину, которого видит.» — Ты…? — Мне пора, — резко говорит Итэр, явно притворяясь, что не слышит Сяо, одновременно пытаясь скрыть румянец на лице, который Сяо уже видел. — Я не хочу оставлять Альбедо одного слишком надолго, даже если он спит. — Конечно. Сяо следует за Итэром в прихожую, чтобы проводить его. Он вяло наблюдает, как блондин надевает свою верхнюю одежду. Ни один из них не произносит ни слова, и тишина кажется невыносимо удушающей. Только когда Итэр, наконец, открывает дверь и еще раз смотрит на Сяо, он говорит «пока» и уходит. Сяо остается стоять неподвижно, уставившись в никуда, лишенный всех чувств.