увядающая сесилия

Сяо и Венти не встречаются ни разу в течение следующих дней после их ссоры, которая закончилась тем, что Венти практически выгнал Сяо из своего дома. Сяо знает, что у Венти экзамен, к которому он должен подготовиться, но Венти никогда раньше не позволял своим урокам игры на флейте мешать ему видеться с Сяо, так что очевидно, что происходит нечто большее. Они все еще переписываются друг с другом, хотя и немного реже, чем обычно, но, по крайней мере, сообщения Венти создают у Сяо впечатление, что его не слишком беспокоит то, что произошло. Конечно, Венти еще легче скрывать свои чувства, когда он просто что-то печатает и не позволяет Сяо видеть его лицо или слышать его голос, но Сяо хочет верить, что Венти вообще не стал бы с ним разговаривать, если бы был зол. В те дни Сяо даже не спрашивает, могут ли они встретиться, и Венти тоже. Как будто они негласно договорились сделать еще один перерыв, прежде чем снова увидеться. К сожалению, несмотря на то, что это определенно дает Сяо больше времени для обработки всего, что сказал ему Итэр, это также сводит его с ума. Он проводит все дни в одиночестве, когда не работает. То, что раньше было для него самым нормальным и удобным занятием, теперь заставляет его чувствовать беспокойство и тревогу. В некоторые дни он разговаривает с Альбедо, но только короткое время, так как у Альбедо едва хватает энергии, чтобы набирать сообщения на своем телефоне, и Сяо не хочет его слишком беспокоить. Что касается Итэра, Сяо не осмеливается написать ему. Он ни на минуту не переставал думать об их разговоре; все, что сказал Итэр, продолжает проигрываться в голове Сяо, как запись, которую он не может выключить. Сяо также продолжает воображать сценарий, в котором Венти звонит ему, говорит, что слышал от Итэра, что Сяо все знает, и предлагает объяснить все до конца, без поддельных эмоций, чтобы уладить все раз и навсегда. К сожалению, ничего подобного не происходит; ни Венти, ни Итэр ничего об этом не упоминают. Итэр вряд ли написал бы Сяо в первую очередь. Он никогда не был так близок к Сяо, как Венти или Альбедо, так что на самом деле в этом нет ничего необычного. Проснувшись в следующее воскресенье, Сяо поймал себя на том, что впервые за долгое время думает об Альбедо больше, чем о Венти. Он смотрит в потолок, лежа под одеялом. Ноябрь почти закончился. Уход в хосписе длится уже пять месяцев, и Альбедо с каждым днем становится все хуже и хуже. Дело дошло до того, что его состояние невозможно игнорировать всякий раз, когда Сяо навещает его. Сяо все еще не был в больнице без Венти; сегодня он впервые рассматривает возможность посетить Альбедо в одиночку, без компании Венти, так как Сяо все еще не чувствует, что готов его увидеть. Сяо быстро принимает решение. Меньше чем через два часа он уже идет по больничным коридорам, которые знает наизусть. Он даже здоровается с некоторыми медсестрами, которые его узнают. Если бы он не посещал это богом забытое место так много раз за последние несколько месяцев, он бы сейчас нервничал, особенно потому, что он один. Он останавливается у двери в комнату Альбедо и тихонько стучит в нее, надеясь, что Венти не внутри. Может быть, ему следовало спросить об этом Итэра, прежде чем уходить из дома. Он ждет некоторое время. Когда дверь открывается и высовывается голова Итэра, Сяо ожидает, что его лицо через секунду станет ярко-красным, и это именно то, что происходит. — О, привет, — говорит блондин, явно чувствуя себя неловко и одновременно удивленно. — Ты пришел один? Венти сказал мне, что сегодня останется дома. Что ж, это к счастью. — Да, я пришел один, — Сяо кивает и делает вид, что не видит, как Итэр практически ежится. — Можно мне остаться на некоторое время? Он снимает куртку и перчатки после того, как Итэр отходит в сторону и снова закрывает дверь. Только тогда Сяо поворачивает голову к Альбедо. Кровать была отрегулирована так, чтобы Альбедо более или менее сидел, а не лежал, и так было уже несколько недель. Он также подключен к капельнице и носит носовую канюлю. Кажется, он крепко спит. — Как у тебя дела? — Итэр спрашивает Сяо, который все еще смотрит на Альбедо. — Хорошо, — врет он, в основном надеясь, что Итэр это заметит. — Ты не против, если я проведу с ним немного времени наедине? Ты можешь пойти прогуляться или еще что-нибудь, все, что захочешь. — Да… да, конечно, — говорит Итэр, явно удивленный и сбитый с толку, но, по крайней мере, он не начинает перечить. После того, как он уходит, Сяо садится на один из стульев рядом с кроватью Альбедо. Мгновение он просто смотрит на Альбедо, на его бледное лицо и ужасно сухие губы. Затем он видит предметы, разбросанные на тумбочке, и, как оказалось, один из них — бальзам для губ. Сяо берет его и наклоняется ближе к Альбедо, осторожно нанося вещество на губы Альбедо. Здесь действительно тихо, но на этот раз тишина кажется успокаивающей. Даже настенные часы не тикают, так что единственный звук, который слышит Сяо, — это довольно тяжелое дыхание Альбедо. — Мои родители издевались надо мной всю мою жизнь, — говорит Сяо, снова глядя на Альбедо, его голос немного слабый. — Когда я был ребенком, они постоянно ссорились, и так сильно, что часто забывали о моем существовании. Моя мама была больной и безразличной сукой, а отец никогда особо не защищал меня. Я стал старше, и она начала бить меня. Иногда она пинала меня на пол и угрожала убить. Она ушла, когда мне было 15. Я провел свое детство, избегая людей, потому что поведение моих родителей убедило меня в том, что все люди — эгоистичные придурки, что никто никогда не захочет, чтобы со мной случались хорошие вещи. По мере того как я становился старше, на самом деле ничего не менялось. Иногда я даже боялся людей, но обычно я просто… избегал их. Разговаривал с ними только в случае необходимости. Я также никогда не получал никакой профессиональной помощи. Я просто терпел это. Ты, Венти и Итэр — первые люди, которых я встретил и которые мне действительно понравились. Вы все заслуживаете гораздо лучшего, так почему, почему вы все прошли через столько дерьма? Кто решил это за тебя? Кто подумал, что это блестящая идея — одарить тебя болезнью, которая будет тревожить тебя с рождения и убьет так скоро? Кто заставил какого-то сумасшедшего учителя изнасиловать нашего друга? Почему все так хуево, как бы мы ни старались? Слова вылетают у него изо рта быстро, как тошнота, которую он пытался сдерживать все время, пока жил. Он чувствует знакомый, удушливый комок в горле и отчаянно пытается проглотить его, но, как обычно, это бесполезно. Слегка дрожащими и влажными пальцами Сяо берет Альбедо за руку и впервые крепко держит ее. Он сосредотачивается на дыхании и пытается успокоиться, но вздрагивает, когда пальцы Альбедо двигаются в его хватке. — Над тобой… издевались? — Альбедо говорит хриплым голосом, его глаза все еще закрыты. Ох, черт. — Ты все слышал? — спрашивает Сяо, теперь почти затаив дыхание и отпуская руку Альбедо. — Я… Прости, Альбедо, я думал, ты спишь. Через несколько неловких секунд Альбедо открывает глаза и медленно поворачивает голову к Сяо. Он явно измотан, но на его лице шокированное выражение. Видя это, Сяо только больше чувствует вину. — Я не должен был обременять тебя своими проблемами, — объясняет он. — Я просто… Мне жаль. Не беспокойся ни о чем из того, что я сказал. — Успокойся, — тихо говорит Альбедо. — Все в порядке. Это нормально. Я не спал, но я просто… не мог держать глаза открытыми. Я предполагаю, что все, что ты мне рассказал, было тем, чем ты хотел поделиться… в течение долгого времени, но так и не набрался смелости сделать это. Ты думал, что я тебя сейчас не слышу, и тебе стало легче говорить. Я прав? Каждое слово, которое он произносит, вырывается у него изо рта с огромным усилием. Он говорит медленно, делая перерывы то тут, то там, и все равно не может все время держать глаза открытыми. Но он прав. Сяо, наконец, проглатывает ком, кивает и опускает голову. — Сяо, — говорит тогда Альбедо, — помни, что ты всегда можешь поговорить со мной. Всякий раз, когда тебя что-то беспокоит, говори мне. Мне бы не хотелось, чтобы ты был таким, как Венти, и скрывал от нас свою боль… Это только ухудшит ситуацию. Сяо снова поднимает голову, и их глаза встречаются. Альбедо слабо улыбается ему. — Итэр рассказал тебе о Венти? — спрашивает Альбедо. — Да. Он не верил, что Венти когда-нибудь расскажет мне сам, и думал, что я заслуживаю услышать правду. — Вот как… Я верю, что Итэр поступил правильно. Они оба замолкают. Сяо ерзает на стуле, пока кое-что не понимает. — Так вот почему ты так сильно хотел встретиться со мной в первую очередь? — спрашивает он. — Ты надеялся, что Венти встретит кого-то, кто сделает его счастливым, и ты думал, что это я? — Да, — вздыхает Альбедо. — Итэр сказал мне, что Венти никогда никого не подпускал слишком близко. Или, думаю, я единственное исключение. Он действительно рассказал мне о своем прошлом, но только… после того, как прошло достаточно времени. После того, как мы с Итэром начали встречаться. Больше всего на свете я хочу, чтобы с ними все было в порядке после того, как меня не станет. Я думал, что ты будешь тем, кто поможет Венти избавиться от своего прошлого и вредных привычек. Что ты будешь тем человеком вместе со мной и Итэром, которому Венти действительно сможет доверять. Сяо впивается зубами в нижнюю губу, пока не чувствует вкус крови, и сжимает кулаки. — Я действительно не думаю, что это так, — бормочет он. — С точки зрения Итэра, я просто еще один парень, с которым Венти нравится трахаться, и для него это не более важно, чем другие его увлечения. Увидев, как Альбедо мгновенно качает головой, Сяо приходит в замешательство. — Ты все еще здесь. И Венти все еще много говорит о тебе. Я ни на секунду не верю, что он мог притвориться твоим другом только для того, чтобы заставить тебя переспать с ним. Если бы ему было наплевать, он бы давно разорвал с тобой отношения и перешел к другим людям. Я даже никогда не встречал никого из этих людей. Он никогда о них не говорит. — Если это правда, то почему он никогда не рассказывал мне, что с ним случилось? — Сяо начинает чувствовать себя все более и более расстроенным. — Я только что сказал… что прошло много времени, прежде чем он сказал мне, — говорит Альбедо. — И сразу после этого он попросил меня никогда больше не поднимать эту тему. Для него она невероятно личная и деликатная. Хотя я не верю, что для него хорошо держать все в себе и вести себя так, будто он оправился от травмы, я могу понять, почему он так решил. Я уверен, что ты тоже можешь… ты ведь не рассказал ему о своих родителях, не так ли? — Дерьмо, через которое я прошел из-за своих родителей, ничто по сравнению с тем, что случилось с Венти. Он нуждается в помощи и поддержке больше, чем когда-либо нуждался я. Сяо потратил мгновение, разглядывая свои собственные руки, но теперь, когда он смотрит на Альбедо, он с удивлением видит обычно серьезное выражение на его лице. — Не говори так, — даже голос Альбедо тверже, чем обычно. — Тебе нужно немедленно перестать так думать. Твои переживания и травмы так же важны, как и Венти, и всех остальных. У тебя есть такое же право на получение всей необходимой тебе поддержки, как и у всех нас. В отличие от Венти, ты никогда не получал никакой реальной помощи. Ты сам так сказал. Ты с трудом выбрался из этой ситуации. Я думаю, это чудо, что ты все еще стоишь на собственных ногах. Никогда, никогда больше так себя не унижай. Ты стоишь намного больше… чем… Его голос быстро становится все более неразборчивым к концу и, наконец, превращается в сухой, прерывистый приступ кашля. В равной степени обеспокоенный и испытывающий отвращение, Сяо быстро встает и приносит Альбедо немного воды, хотя знает, что это принесет лишь небольшое облегчение. — Пожалуйста… не изматывай себя, — говорит он, как только Альбедо перестает кашлять. Он откидывается на спинку стула и смотрит на Альбедо, чье дыхание становится громче и неровнее, чем раньше. Он даже выглядит более усталым. — Только если ты не дашь мне другой причины, — говорит он, слегка задыхаясь. — Мне жаль, — почти шепчет Сяо. — Все в порядке. Альбедо снова закрывает глаза, расслабляя все свое тело и оставляя Сяо думать о своих предыдущих словах. Впервые Сяо по-настоящему осознает, как сильно Альбедо должен заботиться о нем. В отличие от Венти, в чьих настоящих эмоциях Сяо всегда в какой-то степени сомневался, а теперь, узнав уродливую правду, стал еще больше, Альбедо очень приземленный и не капает на мозг. Быть с ним друзьями кажется таким простым, гораздо менее сложным, даже немного драматичным. И Сяо раньше думал, что у них не будет достаточно времени, чтобы стать ближе. Его сердце внезапно начинает болеть. — Ты задавался вопросом, почему моя семья никогда не бывает здесь? — спрашивает Альбедо, все еще с закрытыми глазами и слабым голосом. — Моя мама, мой папа? Сяо помнит, как Венти упомянул, что никого из членов семьи Альбедо «нет рядом», и как это было основной причиной, по которой Венти и Итэр стали его опекунами. Сяо действительно думал об этом несколько раз после этого, но никогда не спрашивал об этом Венти. Ему никогда не казалось, что ему есть что сказать, если только кто-то не скажет ему об этом первым. — Да, на самом деле, — признается Сяо. — В течение многих лет они молились о моем выздоровлении. Буквально. Они действительно консервативны, рабы своей религии и предрассудков. Когда я начал встречаться со своим первым парнем и рассказал им о нем, они растерялись. Они приказали мне уехать из дома и никогда больше не показываться на глаза. Они всегда задавались вопросом, за что Бог наказал их, подарив им ребенка с таким серьезным заболеванием. Как только я сказал им, что скоро умру, они решили, что это мое наказание… за мою ориентацию. Сяо может только смотреть на Альбедо, тяжело дыша через нос, злее, чем когда-либо за долгое время. — Они не были злопамятны по этому поводу, если тебе интересно, — продолжает Альбедо. — Напротив, моя мама плакала несколько минут, когда мы в тот раз разговаривали по телефону. С тех пор они со мной не связывались. Они прислали мне несколько открыток, на самом деле не написав на них никаких значимых сообщений. Они оплачивают мое лечение и также оплатят мои похороны, но они никогда не навещают меня. Итэр и Венти обычно успокаивали меня, говоря, что они, вероятно, просто не могли смириться с тем, что их единственный ребенок лежит на смертном одре, но… они не знают моих родителей так, как я. — Блять, — это все, что Сяо удается сказать после переваривания абсолютной чепухи, которую сказал ему Альбедо. Его голос не что иное, как разъяренный шепот. — Они ведь не придут на твои похороны, да? — Нет, им нельзя. Ни им, ни какому-либо другому родственнику. Даже если они решат прийти, кто-нибудь заставит их уйти. Это одна из немногих вещей, о которых я просил. Их разговор с каждой минутой становится все более и более удручающим. — Почему я представляю, как Венти буквально надерет им задницы, если они появятся? — бормочет Сяо, чтобы разрядить обстановку. Его комментарий действительно заставляет Альбедо слегка усмехнуться. — Это было бы очень похоже на него, — нежно вздыхает он. — В любом случае, Сяо, я пытаюсь сказать, что большую часть времени жизнь невероятно жестока и несправедлива. Мы проводим много дней, задаваясь вопросом, зачем мы родились и в чем смысл… всего, на самом деле. И ты, и я прожили очень тяжелую жизнь, так почему же мы все еще здесь, в этой комнате прямо сейчас? Потому что, по сути, мы верим, что что-то или кто-то делает все стоящим того. Неважно, сколько времени это займет… мы всегда найдем ответ. Сяо смотрит на слабую улыбку на лице Альбедо и его глаза, теперь полуприкрытые. Внезапно он чувствует слишком много всего сразу, но огромного гнева, который вызвал разговор о родителях Альбедо, больше нет. — Что наполнило твою жизнь смыслом? — спрашивает он тихо и почему-то у него перехватывает дыхание. — Итэр, — без колебаний отвечает Альбедо, его тон сейчас особенно ласков. — Он вошел в мою жизнь как раз вовремя, чтобы сделать ее идеальной. Сяо слегка улыбается, но это причиняет боль. В то же время он вспоминает, что Итэр влюблен в него, или, по крайней мере, он так считает, и эта мысль быстро заставляет его улыбку исчезнуть. Интересно, знает ли вообще Альбедо? Прежде чем Сяо успевает сказать что-то еще, дверь открывается, и входит Итэр, приветствуя их обоих. Сяо мгновенно встает со стула, как будто прибытие Итэра было его сигналом к этому, и наблюдает, как блондин ставит букет прекрасных сесилий в один из цветочных горшков на подоконнике. Сяо знает, что это любимые цветы Альбедо; их также любит и Венти. Сяо отходит в сторону, давая Итэру и Альбедо пространство, и некоторое время занимается своими делами. Всего через несколько минут Альбедо, наконец, засыпает вместо того, чтобы просто дать отдых глазам. Сяо и Итэр поворачиваются, чтобы посмотреть друг на друга почти одновременно. Сяо чувствует себя немного напряженным и неуверенным, и, судя по выражению лица Итэра, похоже, что у него более или менее схожие чувства; тем больше причин для них поболтать. — Пошли со мной, — говорит Сяо и выходит за дверь в пустой коридор.