увядающая сесилия

Сяо ведет Итэра в коридор прямо перед палатой Альбедо. В этом отделении больницы, как правило, намного спокойнее и тише, чем в остальной части здания, поэтому Сяо считает, что у них есть хороший шанс поговорить сейчас, чтобы их никто не беспокоил. Он прислоняется спиной к противоположной стене от двери Альбедо и Итэра, который все еще держится за ее ручку, и скрещивает руки. — Ты разговаривал с Венти? — спрашивает Итэр, наконец-то посмотрев на Сяо. — Я еще не готов к этому, — говорит Сяо. — Но дело не в нем. Я хочу, чтобы ты сказал мне правду насчет кое-чего. Итэр проводит другой рукой по волосам, теребя свою длинную белокурую косу и внезапно избегая прямого зрительного контакта с Сяо. — Да? — только бормочет он. — У тебя есть чувства ко мне? — сразу же спрашивает его Сяо. Он знал, что его слова снова заставят Итэра покраснеть. — Ты не понимаешь… — Просто скажи «да» или «нет», — перебивает его Сяо. — Давай не будем ходить вокруг да около. Лицо Итэра похоже на гребаный светофор. Он глубоко вздыхает, оставляет свою косу в покое и, наконец, снова встречается взглядом с Сяо. Он поджимает губы и стискивает кулаки, как всегда, когда его что-то беспокоит. Как ни странно, он выглядит так, словно изо всех сил старается не пролить ни единой слезинки. — Да, — говорит он гораздо тверже, чем ожидал. — С тех пор, как я впервые встретил тебя, у меня были чувства к тебе. И каждый раз, когда я вижу тебя снова, ты нравишься мне немного больше. У тебя есть какие-то особые проблемы с этим? — Черт возьми, конечно, — говорит Сяо, хотя очень маленькая часть его чувствует себя странно польщенной от слов Итэра. — У тебя отношения. Я нравился тебе все эти месяцы? Альбедо вообще знает? — Нет, не знает, — Итэр качает головой. — Но это неважно. Он сказал… Он замолкает, закрывает глаза и делает очень глубокий вдох. Сяо ждет, пока он успокоится. Как только он снова открывает глаза, Сяо замечает, что они внезапно наполняются слезами. — Однажды он сказал мне, что не будет возражать, если я когда-нибудь влюблюсь в кого-нибудь другого, — говорит Итэр дрожащим голосом. — Он очень хочет, чтобы это произошло… сейчас. Мне не нужно много усилий, чтобы найти привлекательного мужчину, это происходит постоянно, потому что я такой жалкий, и Альбедо всегда это знал. Он вовсе не ревнивый человек. Но даже если он надеется, что я не останусь один, я не думаю, что когда-нибудь смогу… Я даже не хочу испытывать эти чувства к кому-то другому, пока тот, кого я люблю… Он начинает всхлипывать во время разговора, прикрывает слезящиеся глаза другой рукой и сильно прикусывает нижнюю губу. Сяо молча смотрит на него, задаваясь вопросом, должен ли он попытаться сказать что-то, чтобы успокоить его, или просто молчать. — Я даже не знаю, почему так долго это чувствовал, — снова говорит Итэр, помогая Сяо решить его дилемму. — Обычно я мгновенно забываю о своих увлечениях, потому что кто-то новый бросается мне в глаза. Это все равно что сменить пару гребаных носков. Но ты… — Итэр вытирает слезы рукавом и снова смотрит на Сяо с тоской и румянцем на щеках. — Слишком легко и комфортно просто находиться с тобой в одной комнате. Ты отвлекаешь меня от всего этого дерьма. Ты совсем не похож на Венти, он всегда слишком много болтает и смеется над всем, как будто он все время, блять, под кайфом. Ты уравновешен, спокоен и искренен… Сяо настолько сосредоточен на том, чтобы слушать Итэра и чувствовать себя дерьмово за него, что не сразу понимает, насколько близко к нему внезапно оказался блондин. Он напрягается, расслабляя руки, но по-прежнему ничего не говорит и продолжает смотреть на Итэра. — Ты просто действительно… напоминаешь мне Альбедо, — тихо и нежно говорит Итэр сквозь слезы. Они оба чуть не выпрыгивают из кожи, когда внезапно слышат шаги, и вскоре мимо них проходит одна из многочисленных медсестер больницы. Она и Сяо коротко переглядываются; она просто кивает в знак приветствия и, кажется, вообще не смущена или не заинтересована в том, как мальчики стоят очень близко друг к другу, а Сяо все еще почти прислонен к стене. Голова Итэра опущена, а глаза широко раскрыты, как блюдца, без сомнения, из-за смущения. — Мне жаль, — Сяо, наконец, открывает рот, как только медсестру больше не слышно, не говоря уже о том, чтобы видеть ее. — Я прошу прощения за то, что сейчас был строг. Альбедо так тепло отзывался о тебе прямо перед твоим возвращением, так что я очень расстроился, просто подумав, что ты, возможно, крутишь шашни у него за спиной. Мне нужно было все услышать. — Я понимаю, — говорит Итэр, теперь намного более расслабленный, и он смотрит на Сяо, хотя теперь его голова повернута в сторону. — Осознание того, что ты действительно заботишься о нем, дает мне больше утешения, чем ты думаешь. И он тоже заботится о тебе… Мы все. — Так теперь ты думаешь, что Венти действительно заботится и обо мне тоже? — Он должен. Вы все еще видитесь, хотя прошло так много времени. Я действительно не могу винить его. То же самое Альбедо сказал и Сяо. Это так чертовски неприятно — гадать и гадать, насколько чувства Венти на самом деле реальны, а не просто являются маской. Сяо поражен и оторван от своих мыслей, когда чувствует теплые руки Итэра на своем лице, ласкающие его щеки, даже губы. Итэр поворачивает голову Сяо так, чтобы они снова смотрели друг на друга. — Я прекрасно понимаю, что ты не испытываешь тех же чувств, что и я, — тихо говорит Итэр, — но не мог бы ты… не мог бы ты все же дать мне отвлечься? Хотя бы на мгновение? В этот раз. Он улыбается. Это самая грустная и самая задумчивая улыбка, которую Сяо когда-либо видел. Конечно, он не может придумать, что сказать Итэру. — Все в порядке, — говорит тогда Итэр очень ободряющим тоном и делает еще один шаг ближе, так что их тела практически прижимаются друг к другу. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я приползу к тебе позже и попрошу еще. Я просто хочу прожить две минуты, не думая об Альбедо. Пожалуйста. Сяо тяжело сглатывает, когда руки Итэра опускаются на его широкие плечи, а затем на грудь. Они все еще смотрят друг на друга, и сердце Сяо внезапно бешено колотится, но не из-за возбуждения, рвения или привязанности, а потому, что он нервничает. — Пожалуйста, Сяо. Итэр прижимается губами к губам Сяо, нежно и медленно. В это мгновение Сяо снова поворачивает голову в сторону и быстро отходит как от парня, так и от стены позади. Он действительно не хочет видеть выражение лица Итэра сейчас. — Я не могу этого сделать, — бормочет Сяо. — Мне жаль. Я не буду каким-то инструментом, который ты можешь использовать, чтобы заставить чувствовать себя лучше. Боковым зрением он видит, как Итэр отворачивается, снова опустив голову. Если бы это произошло всего некоторое время назад, Сяо согласился бы поцеловать его, по крайней мере, чтобы утешить, но в последнее время он научился больше постоять за себя, говорить «нет», когда это то, что он действительно хочет сказать. — Все было бы по-другому, если бы мы… — Все в порядке, я понимаю, — быстро говорит Итэр. — Я… Я понял. Мне тоже жаль. Он открывает дверь в комнату Альбедо и входит, убедившись, что его лицо закрыто от глаз Сяо. Не похоже, чтобы он снова плакал, но это явно не то же самое, что сказать, что с ним все в порядке. Блять. Сяо не может не ненавидеть себя прямо сейчас.

* * * * *

Мысль о том, чтобы дальше оставаться в больнице, заставляет Сяо чувствовать себя неуютно. Он хватает свои вещи, неловко просто говорит «увидимся позже» Итэру, который снова сидит у кровати Альбедо, намеренно стараясь даже не смотреть на Сяо, и уходит. Когда Сяо идет к вестибюлю, он начинает думать о Венти. Даже когда Итэр трогал его и попытался поцеловать, он думал о Венти. Что, если самой большой причиной, по которой Сяо отказался целоваться с Итэром, был… на самом деле, Венти, а не его собственные принципы? Он не может сказать. Он понятия не имеет, что чувствует. Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что Сяо хочет увидеть Венти сейчас. Слова Альбедо вдохновили его взглянуть в лицо трудностям и попытаться преодолеть их. Больше нет причин откладывать это. К большому удивлению Сяо, Венти соглашается встретиться с ним. Судя по сообщению, которое Венти посылает в ответ, он, кажется, доволен этим. Поездка на автобусе из больницы до дома Венти, кажется, длится несколько часов и умудряется усугубить страдания и беспокойство Сяо, но он отказывается позволить этим эмоциям взять верх. На этот раз он выдержит все, что на него обрушится. Он также больше не позволит Венти играть с ним. Снег бешено валит, и к тому времени, когда Сяо подходит к входной двери Венти, он напоминает снеговика. Он звонит в дверь. Он так нервничает, что его желудок продолжает сжиматься, чертовы бабочки взрываются и разрушают его внутренности. Венти приветствует Сяо точно так же, как всегда. Действительно трудно поверить, что всего неделю назад у них был такой неприятный спор. Несмотря на то, как Венти выгнал Сяо, и все, что Итэр сказал ему потом, он чувствует знакомое, теплое и успокаивающее ощущение, когда Венти смотрит на него. Отправив намного меньше сообщений за последнюю неделю и ни разу не пообщавшись с Венти, он проделал отличную работу, заставив Сяо чертовски скучать по нему. Неискренняя или нет, но эта улыбка все равно для него много значит. — Ох, твоя одежда вся мокрая! — восклицает Венти. — Сними ее, я отнесу вещи в ванную, чтобы они быстро высохли, хорошо? Сяо делает, как ему говорят. В его мозгу все затуманивается. Снимая одежду, он пристально смотрит на Венти, и, возможно, до такой степени, что вызывает некоторое замешательство. Этот человек перед ним был изнасилован. Изнасилован. Когда ему было всего 12 лет. Это отвратительно, это так, так отвратительно. Сяо снова почти чувствует себя плохо, хотя и не так явно, как тогда, когда Итэр рассказал ему об инциденте. Венти хватает мокрую одежду Сяо и уносит ее в ванную, в то время как Сяо идет в гостиную, теперь одетый только в свитер и боксеры, и садится на диван. Все выглядит точно так же, за исключением того, что на комоде у окна стоит новая фотография в рамке; это групповой снимок, который они сделали. Каким-то образом, видя это, Сяо чувствует себя одновременно лучше и хуже. — Эй, — внезапно он слышит голос Венти совсем близко, и напрягается, чувствуя, как Венти коротко целует его в губы. — С тобой все нормально? Сяо поднимает глаза на Венти, который прямо перед ним, смотрит на него с легким беспокойством, присев так, чтобы их лица были на одном уровне. Скажи это. Просто скажи это. Не усложняй это еще больше, чем оно уже есть, это и так чертовски трудно. — Я знаю, — выпаливает Сяо, его голос внезапно становится сдавленным. — Знаешь что? — Венти коротко улыбается. — Что с тобой случилось. Сяо пристально вглядывается в лицо Венти. Он ожидает услышать еще один аргумент, может быть, даже забавный комментарий о том, что он просто бормочет странную чушь. Венти выпрямляет спину, но не отворачивается от Сяо и никуда не двигается. Его улыбка почти исчезает, но не совсем; она все еще на лице, хоть и более пустая, чем когда-либо прежде. — Кто тебе сказал? — наконец спрашивает он, его голос лишен чувств; это звучит почти страшно. — Итэр или Альбедо? — Итэр, — отвечает Сяо, задаваясь вопросом, какая вообще в этом разница. То, что Венти даже не пытается ничего отрицать, его тоже удивляет. — Вот как, — говорит Венти, просто посидев неподвижно несколько секунд, и, наконец, отходит подальше от дивана, но не выходит из комнаты; он останавливается через несколько шагов, спиной к Сяо. — Ну? Как много ты знаешь? Что-то в том, как он говорит, действительно заставляет Сяо нервничать все больше и больше. Напряжение между ними кажется тревожным, как будто где-то в комнате спрятана бомба замедленного действия, готовая взорваться. Эта бомба — в основном сам Венти. Последнее, что Сяо хочет сделать, это сказать что-то, что заставило бы его вспылить. Он сидит неподвижно, довольно часто дышит и кусает нижнюю губу. Он уже теряет свою решимость. — Как много ты знаешь? — Венти повторяет это после того, как Сяо замолкает слишком надолго. — Итэр не сказал мне ничего конкретного о… самом инциденте, — говорит Сяо, изо всех сил стараясь взять себя в руки. — Только то, что это случилось в шестом классе и что… насильником… был твой учитель физкультуры. Итэр в основном рассказывал мне о том, как это повлияло на тебя, что ты принимаешь антидепрессанты, пьешь и… в общем, спишь со всеми подряд. — И есть ли что-то конкретное, что ты хотел бы сделать со всей этой информацией? — спрашивает Венти и, наконец, поворачивается, чтобы снова посмотреть на Сяо. На самом деле не должно быть ничего удивительного в том, что в этот момент он снова, блять, улыбается, но это так. Это действительно так. — Нет, — тихо говорит Сяо. — Я очень надеялся, что ты сам мне расскажешь, когда мы говорили здесь в прошлый раз. Я спросил, все ли с тобой в порядке, но ты ни в чем не признался. Я знаю, что прошло много времени, прежде чем ты рассказал об этом Альбедо… но разве наши отношения не другие? Более интимные? Кроме того, я всегда знал, что у тебя больше проблем, чем ты показываешь. — Какое это имело бы значение, если бы я сказал тебе? — спрашивает Венти, и, как в прошлый раз, он не был заметно расстроен. — Что бы хорошего произошло? Ты сидишь сейчас такой мрачный и подавленный, но если бы ты ничего не знал, ты был бы счастливее. Мы оба были бы счастливее. Почему Итэр вообще сказал тебе об этом? Кто дал ему такое право? — Я размышлял, что у него, вероятно, и не было права. Но он думал, что я заслуживаю услышать правду. И он, и Альбедо сказали мне, что из всех твоих… партнеров, я единственный, кого ты держал рядом так долго. Итэр не мог смириться с тем, что я понятия не имел, что с тобой происходит, и он решил, что ты никому не расскажешь, поэтому сделал это за тебя. И я рад, что он это сделал. То, что я знаю, очень важно. — Подожди, подожди, — быстро говорит Венти, прежде чем Сяо продолжит дальше, и разражается быстрым и громким смехом. — То есть ты говоришь, что он рассказал обо мне из-за какой-то сильной, магической связи, которая, как ты думаешь, между нами есть? И из-за этой «связи» ты заслуживаешь знать все это дерьмо? О боже, вы такие чертовски глупые, вы оба. Спокойно Сяо встает с дивана. Ему почти трудно дышать от знакомого ощущения, что его сердце сжимает настоящий кулак, но он изо всех сил старается не обращать на это внимания и молча смотрит на Венти, который улыбается ему, уперев руки в бока. — Между нами нет никакой особой связи, — говорит Венти окончательно. — Ты все еще здесь, потому что ты сексуальнее и привлекательнее любого другого мужчины, с которым я когда-либо разговаривал. Всегда было легко взять тебя на прогулку, и еще легче воспользоваться твоей неопытностью в общении с людьми. Конечно, то, что ты кончаешь быстро, как несчастный девственник, которым ты был, чертовски раздражало, но я не позволил этому обескуражить меня. Поэтому, если тебе когда-нибудь понадобится почувствовать, что ты чем-то значим, просто помни, что ты, безусловно, один из самых сексуальных мужчин в этом городе. Особенно с твоими волосами, завязанными вот так, — он бросает взгляд на маленький хвостик Сяо, и в этот момент выражение его лица становится почти соблазнительным. — Тебе следует почаще так делать. Сяо продолжает молчать, даже когда ему предоставляется возможность высказаться. Он просто стоит между диваном и кофейным столиком, все еще глядя на Венти, который находится по другую сторону стола. Странно, что ни одно из этих слов не задело его глубоко. Он просто слишком привык к словесным оскорблениям? Да, это так. Он определенно привык. Это само собой разумеется, но речь не об этом. Он точно знает, о чем идет речь, и хотя это чертовски душераздирающе, это имеет большой смысл и даже вселяет в него надежду. Он чувствует, что снова может дышать. — Венти, — говорит Сяо собранно. — Тебе не нужно так бояться. — Чего? — спрашивает Венти так же спокойно, хотя и холодно. — Эмоций, чувств… — Сяо делает глубокий вдох. — Просто… чувствуй. Венти поражен и больше не улыбается. Он опускает руки по бокам и отворачивает лицо от Сяо. Сяо замечает, как он беспокойно шевелит пальцами, почесывая собственные ладони. — Не надо, — говорит он очень тихо, его голос на самом деле немного дрожит. Сяо его не слушает. — Однажды ты сказал мне, что если у меня когда-нибудь будет возможность изменить свою жизнь к лучшему, я должен это сделать, — говорит Сяо и осторожно подходит ближе к Венти. — Я сделал это, несмотря на то, что был напуган, и поверь мне, когда я говорю, что это того стоило. Ты был самой большой и лучшей переменой, на которую я когда-либо мог надеяться. Ты все еще ею являешься. Если у меня хватило смелости пойти на такой риск, то я уверен, что и ты смог бы. Теперь очередь Венти молчать, когда с ним разговаривают. Он, кажется, не понимает, что Сяо идет к нему, пока не поворачивает голову, и они на мгновение смотрят друг на друга. Затем Венти делает шаг назад, как будто собирается бежать. Сяо берет его за руку и держит нежно, даже недостаточно крепко, чтобы помешать ему уйти. — Нет, не надо, — предупреждающе шипит Венти, явно стиснув зубы и низко опустив голову. — Не прикасайся ко мне, не прикасайся, блять, ко мне… Несмотря на свои слова, он не сопротивляется, даже не шевелит ни единым мускулом. Тем не менее, Сяо отпускает его руку. Он никуда не уходит, но все еще продолжает смотреть себе под ноги. — Не пытайся заставить меня ненавидеть тебя из-за тех вещей, что ты сказал, — говорит Сяо, его тон все еще необычайно мягкий. — У тебя ничего не получится. Я знаю, как тяжело и страшно подпускать кого-то слишком близко после того, как кто-то сделал все возможное, чтобы причинить тебе боль. Правда, я знаю. Ты не единственный, кто оставил невысказанным то, что касается прошлого. Венти обхватывает себя руками, как будто обнимает. Он по-прежнему молчит и даже не спрашивает, что Сяо имеет в виду. — Знаешь, что Альбедо сказал мне сегодня? — говорит тогда Сяо. — Он сказал, что в жизни всегда есть что-то хорошее для каждого, независимо от того, как сильно и часто это бьет нас по голове. Что-то всегда того стоит. Это заставило меня задуматься… Я не осознавал этого до сегодняшнего дня, но теперь, думаю, я знаю, что стоит всей этой боли. Или кто. Он едва успевает произнести последнее слово, как Венти внезапно поворачивается к нему и бьет его по щеке так сильно, что она горит. Как бы это его ни удивляло, Сяо не издает ни звука. Он только прикладывает руку к лицу, как будто это поможет, и смотрит на Венти с таким нейтральным выражением, на какое только способен. Венти смотрит на него в ответ, совершенно взбешенный. Сяо не может позволить себе отступить сейчас, как бы он ни нервничал. — Пошел нахуй, — выплевывает Венти, его голос надламывается еще больше, а правая рука все еще дрожит после пощечины. — Как ты смеешь сейчас говорить об Альбедо? Что вообще дает тебе право стоять здесь и нести эту чушь? Ты думаешь, мне не все равно? Неужели ты думаешь, что меня волнует все, что ты говоришь или делаешь со мной?! — Так и есть. Простой ответ Сяо снова ошеломляет Венти. Он вот-вот заплачет. Это слишком очевидно по его лицу и голосу. — Ты замечательный человек, Венти, — говорит Сяо и убирает руку со своей щеки; выражение лица Венти ранит его гораздо сильнее, чем пощечина. — Ты просто сломлен, но у тебя есть шанс восстановиться. Почувствовать себя лучше. — Не надо… — Тебе просто нужно позволить кому-то исцелить тебя. — Не надо. — Альбедо тоже этого хочет. Ты ведь это знаешь, верно? — Заткнись! Заткнись, заткнись! С этими словами Венти хватает воротник свитера Сяо. Прежде чем Сяо должен получить еще один удар, Венти внезапно закрывает свое лицо другой рукой и разражается рыданиями. Он падает на пол, все еще держась за воротник Сяо, поэтому тот быстро опускается вместе с Венти на колени. Он крепко обхватывает маленькое тело Венти, впервые обнимая его в ситуации, которая никоим образом не является сексуальной. Венти отпускает рубашку Сяо и вместо этого обнимает его в ответ, прижимается к нему всем, что у него есть. Его вопли похожи на отчаянные крики, каждый из которых приближает Сяо все ближе и ближе к слезам, но он сопротивляется им. Маска Венти окончательно, безвозвратно сломана.