увядающая сесилия

Следующие часы в спальне Венти будто прямо из истории без неприятных поворотов сюжета или печального конца, о котором всегда думал Сяо. Выслушав признание Венти, Сяо не может перестать чувствовать, что весь его мир просто перевернулся наилучшим из возможных способов. Его родители никогда не проявляли к нему никаких признаков истинной привязанности, лучшее, что они когда-либо делали, — это спокойно разговаривали с ним, поэтому поначалу ему было трудно по-настоящему понять смысл слов Венти. Как только он это сделал, он, наконец, понял и свои собственные чувства. Ничто не имеет для него такого значения, как Венти. Конечно, Венти всегда заставлял его чувствовать, что его жизнь и так безупречна, но это было ничто по сравнению с этим… полным блаженством. Они продолжают заниматься сексом, практически без остановки, путаясь в простынях Венти друг с другом. В какой-то момент у них заканчивается энергия, и они быстро засыпают, даже не подумав о том, что им нужно помыться. Даже сны Сяо — это не что иное, как фейерверки, радуга, пение птиц и все такое прочее. Все это, все, что он сейчас чувствует, было бы ему бесконечно противно, так как он никогда не считал себя романтиком, если бы это не делало его таким чертовски счастливым, не заставляло его чувствовать, что он летит над облаками. Конечно, чем выше вы летите, тем больнее падаете. В течение следующих двух дней состояние Альбедо быстро ухудшается, как будто какая-то высшая сила решает, что его сердечная недостаточность прогрессирует недостаточно быстро, и меняет это. Это неожиданно, слишком неожиданно. Альбедо теряет аппетит, едва реагируя, когда кто-то пытается его накормить. Он так устал, что его глаза остаются открытыми всего несколько секунд, прежде чем снова закрыться. Всякий раз, когда он смотрит на Сяо, Венти или Итэра, он, кажется, очень глубоко задумывается. Он произносит два или три слова сразу, улыбаясь с большим усилием. Сяо не может вспомнить, когда в последний раз он видел Альбедо где-то еще, кроме как лежащим в постели. Он, конечно, все еще постоянно принимает лекарства, поэтому его симптомы не сильно беспокоят его. Его приступы кашля теперь стали реже; это почти так, как будто у него просто нет сил кашлять, о чем действительно чертовски грустно думать. При нынешнем положении вещей Венти и Итэр отказываются покидать больницу даже для быстрой прогулки, и Сяо решает остаться с ними. Венти дает знать своему учителю флейты, что в настоящее время он не будет посещать уроки. Сяо не осмеливается спросить, говорил ли Чжун Ли что-нибудь Венти о том, что они сделали, но, по-видимому, это не усложнило ситуацию в том, что касается самого учения. Итэр тоже, видимо, чувствует себя хуже, чем всего несколько дней назад. Он даже говорит, что предпочел бы сидеть на кровати Альбедо и держать его за руку весь день, но так как Венти время от времени просит его размять ноги, он иногда встает и просто ходит по комнате Альбедо, только чтобы вскоре снова сесть на кровать. Спальное место вызывает у них легкую головную боль. Вторая кровать достаточно велика для двоих, но у Сяо не хватает духу даже предположить, что он разделит ее с Венти и заставит Итэра спать в чертовом кресле. Постель Альбедо такая маленькая, что ему было бы неудобно, если бы Итэр спал рядом с ним, так что на самом деле это не вариант. В конце концов, кресло достается Сяо, но он в основном не спит, а просто отдыхает, сидя на нем, в то время как Венти и Итэр делят кровать. Сам Сяо требует этого, поэтому не жалуется. Они оба заслуживают каждой минуты хорошего отдыха, которую только могут получить. Хотя это не так уж много. В их первую ночь, подобную этой, Сяо видит с другого конца комнаты, как Итэр садится на кровати, всхлипывая, и как Венти успокаивающе обнимает его, только чтобы тихо поплакать вместе с ним. В этот момент Сяо чувствует себя беспомощным. За день до Сочельника, около полудня, Сяо с беспокойством наблюдает, как Итэр встает, не говоря ни слова, и тащится к кровати после того, как провел все утро, сидя рядом с Альбедо. Итэр отключается еще до того, как его тело соприкасается с матрасом. Его лицо еще бледнее, чем раньше, а темные круги вокруг глаз стали более заметными. Сяо немного прогуливается, чтобы размять больные мышцы, и продолжает смотреть на Венти, который расчесывает волосы Альбедо, сидя рядом с ним на койке. У них у всех много долгов за сон. У Итэра, несомненно, больше, чем у Сяо и Венти. — Вот, — Венти улыбается Альбедо и убирает расческу, прежде чем погладить Альбедо по лицу и наклониться ближе, чтобы посмотреть на него. — Ты бы видел, как чудесно выглядят твои волосы, Альбедо. Ты такой красивый. Как принц. Сяо оказывается достаточно близко к ним, чтобы услышать, как Альбедо хихикает над Венти. — Не говори глупостей, — произносит он, закрыв глаза. Он говорит очень медленно и еле слышно, каждый его вздох становится хриплым и громким. Бывают моменты, когда он вообще не дышит в течение нескольких секунд. Каждый раз, когда это происходит, душа Сяо почти покидает тело, но Итэр и Венти хорошо обучены и подготовлены заранее и знают, что этого следует ожидать. — Где… Итэр? — Он здесь, — Венти берет Альбедо за руку. — Он просто заснул, но скоро будет рядом с тобой. Венти ласкает тыльную сторону ладони Альбедо большим пальцем, нежно и медленно. Сяо останавливается, чтобы посмотреть на них снова — на нежные прикосновения Венти и крапчатую, холодную руку, безвольно повисшую в его. Через некоторое время Альбедо немного приоткрывает глаза. — Венти, — бормочет он между неровными вдохами, глядя прямо перед собой, но все равно не видя. — Да? — говорит Венти. — Ты… — Альбедо останавливается, изо всех сил пытаясь вдохнуть через рот; затем он громко сглатывает и замолкает, словно забыв, что собирался что-то сказать. Проходит мгновение, прежде чем он продолжает, все еще глядя в никуда перед собой. — Счастливее. Это не вопрос. Это утверждение, наблюдение, которое он сделал. Сяо смотрит на Венти, теперь крепко обнимая себя собственными руками. Венти продолжает поглаживать руку Альбедо. Его улыбка становится шире, хотя и едва заметно. — Да, — говорит он с тяжелым вздохом, но достаточно ясно, чтобы Альбедо услышал и понял. — Так и есть. Чувствуя, что его сердце может упасть в любую секунду, Сяо поворачивается и идет к окнам, как будто планируя выглянуть наружу. На самом деле он просто скрывает тот факт, что ему приходится изо всех сил кусать губу и держать глаза закрытыми, чтобы не расплакаться. Он уже решил, что не прольет ни единой слезинки в этой комнате. Он слышит, как Венти что-то бормочет Альбедо, а затем встает с кровати. Сяо относительно легко успокаивается и оглядывается через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, что к нему идет Венти. — Мне действительно нужно в туалет, — говорит Венти, его голос становится более мрачным. — Будь любезным, разбуди Итэра. Я уверен, что он даже не хочет спать. Задаваясь вопросом, может ли Итэр встать в своем состоянии зомби, прежде чем спать по крайней мере двенадцать часов подряд, Сяо идет к нему, в то время как Венти идет в ванную Альбедо и запирает за собой дверь. — Итэр? — Сяо зовет своего друга и нежно трясет его за плечо, даже хлопает по щеке. — Итэр, тебе нужно проснуться. Как и ожидалось, никакой реакции не последовало. Сяо как раз собирается повторить попытку с большим усилием, может быть, пнуть Итэра по ноге, пока он действительно не почувствует это и спрыгнет с кровати, но внезапная тишина в комнате привлекает внимание Сяо. Прерывистое дыхание Альбедо звучит так тревожно и отвратительно, что невозможно не заметить, как оно временами останавливается. Сяо нервно смотрит на Альбедо и подходит к нему, поправляет подушки и сильнее приподнимает голову, чтобы убедиться, что ему удобно. — Вот так, — говорит Сяо, нежно и успокаивающе, и снова шокирован тем, как холодна кожа Альбедо на ощупь. Он просто не привыкает к этому. Он ни к чему в этом не привыкает. Венти все еще в ванной. Интересно, пытается ли он побить мировой рекорд по мочеиспусканию? Однако Сяо ничего не слышит. Рассеянный, Сяо гладит лицо Альбедо, ожидая, когда он снова начнет нормально дышать. Затем он замирает на месте. Возможно, это потому, что он чертовски плохо спит, но ему требуется мгновение, чтобы понять, что веки Альбедо слегка приоткрыты. Это едва заметно. — Альбедо? — говорит Сяо, напрягаясь. Он приподнимает веки Альбедо, глядя ему прямо в глаза и ожидая увидеть хоть малейшую реакцию. Зрачки Альбедо неподвижны. У Сяо сводит живот. Он отчаянно машет рукой перед парнем, но безрезультатно. — Эй… — он начинает паниковать. — Ну же, Альбедо. Просто дыши. Дыши. Сяо полностью забывает об Итэре, который все еще спит как бревно на кровати всего в десяти футах от него. Он забывает о Венти, забывает, как даже думать. Ему никогда не говорили, что делать в этой ситуации; он не знает, что делать. Что он должен делать? Он просто смотрит на Альбедо и еще несколько раз зовет его дрожащим голосом, прежде чем, наконец, приходит в себя. Он берет Альбедо за руку, осторожно держит его руку прямо и кладет два пальца ему на запястье, проверяя пульс. Собственное колотящееся сердце Сяо сильно отвлекает его. — Просто успокойся, — бормочет он себе под нос и делает глубокий, прерывистый вдох. Там ничего нет. Он вообще ничего не чувствует. Только холодная кожа на кончиках его пальцев. Тишина вокруг него такая громкая, что становится больно.

* * * * *

Сяо всегда верил, что было бы терпимо иметь дело практически с чем угодно в жизни, если бы у него было достаточно времени, чтобы подготовиться к этому. У него всегда был этот мысленный образ себя, сидящего с Венти и Итэром у кровати Альбедо, успокаивающего его, когда он молча проходил мимо. Это было бы ужасно, они бы плакали, но все равно чувствовали бы себя спокойно, потому что они начали горевать так много месяцев назад и смирились с потерей задолго до того, как это произошло. Они почувствовали бы облегчение, потому что знали бы, что Альбедо больше не испытывает боли. Они сидели бы и говорили ему приятные вещи. Венти держал бы его за руку, Итэр целовал бы его в губы. Именно так Сяо всегда себе это представлял. Оказывается, он был просто наивным, чрезмерно сентиментальным дураком, который только пытался приукрасить вещи, чтобы заставить себя чувствовать себя лучше. Итэр ложится рядом с Альбедо, изо всех сил держит его за руку и плачет, кричит, проклинает все на свете. Он в такой истерике, что заставляет команду хосписа чувствовать беспокойство и выгоняет их из комнаты почти сразу, как только они входят. Он кричит на Сяо и Венти, обвиняет их в том, что они позволили ему заснуть и проснуться только после того, как Альбедо уже умер. Это заставляет Сяо чувствовать себя полным дерьмом. Он уже встряхнулся с самого начала, все еще переваривая все, что только что произошло, и не в состоянии защитить себя от вспыхнувшего Итэра. Венти вмешивается, вбивает немного здравого смысла в Итэра и говорит ему, что никто из них никогда не мог оценить точное время, когда Альбедо умрет, потому что это было невозможно. Сяо удается сказать им, что все закончилось очень быстро, что он тоже не заметил, как это произошло. Итэр не извиняется, но и не продолжает кричать на них. Вместо этого он снова начинает вопить. — Я не успел попрощаться, — кричит он, — не в тот единственный раз, когда это имело бы наибольшее значение! Венти признается Сяо, что, как только он запер дверь ванной, он сделал все, что мог, чтобы не сломаться прямо там и тогда. Он говорит, что некоторое время не выходил из-за этого. Он просто сидел на сиденье унитаза, кусая себя за запястье, чтобы заглушить плач. Следы укусов все еще видны на его коже. Постоянно пытаясь не дать себе сломаться, Сяо спрашивает Венти, что он сказал Альбедо перед тем, как пойти в ванную. Сейчас они вдвоем стоят в коридоре перед комнатой Альбедо, дав Итэру минуту уединения, чтобы успокоиться. — Он сказал, что устал, — говорит Венти сдавленным голосом, — поэтому я сказал ему, что все очень скоро закончится, что он будет чувствовать себя намного лучше. И я сказал ему, что он самый храбрый человек, которого я когда-либо знал. Все, что Сяо может сделать, это посмотреть на лицо Венти, все еще влажное от слез, на его глаза, которые снова начинают наполняться слезами. Затем он улыбается Сяо, несмотря ни на что. — И он, черт возьми, был им, — тихо и коротко смеется Венти, когда еще больше слез стекает по его лицу. — С тех пор как начался уход в хосписе, он был таким спокойным, рациональным и справедливым… готовым с этим справиться. Он всегда был единственным, кто утешал меня и Итэра. Он продолжал говорить нам, что все в порядке. И он ни хрена не притворялся, в отличие от меня. Он никогда этого не делал, он… он был действительно по-настоящему храбр. Каждый раз, когда он улыбался или смеялся, он был искренен с нами. Он был чертовой опорой нашей компании. Сяо не может сдержать грустного смешка; он от всего сердца соглашается с Венти. Он кладет руку на лицо Венти, чтобы вытереть немного слез. В это мгновение Венти нежно хватает ее и прижимается губами к тыльной стороне руки Сяо, глубоко целуя ее. Они больше не слышат, как Итэр плачет за дверью, поэтому решают вернуться внутрь. Кровать Альбедо больше не приподнята вверх. Его тело выпрямлено и все еще лежит под одеялом. Итэр переместился, чтобы сесть на стул, тупо уставившись на Альбедо и совершенно не реагируя на Сяо и Венти, когда они вошли в дверь. Либо он, либо один из членов команды хосписа поставил горшочек с сесилией на тумбочку, прямо рядом с групповой фотографией в рамке, которую они сделали несколько недель назад. Сяо уже довольно давно даже не бросал на нее взгляда, хотя он провел здесь много времени, сидя прямо у тумбочки. Сейчас, когда он смотрит на фотографию, особенно на эту нежную улыбку на лице Альбедо, он чувствует, как что-то пронзает его изнутри. Он садится на стул рядом с Итэром, в то время как Венти сидит на кровати Альбедо. Никто ничего не говорит, никто даже не дышит громко. Венти перестал плакать. Он берет Альбедо за руку, снова нежно гладит ее. Медленно, но верно тишина начинает казаться спокойной.

* * * * *

Похороны состоялись сразу после Нового года. Это еще одно событие, которое у Сяо никогда не было причин праздновать, и у него, конечно, не будет причин делать это с этого момента. Он понимает, что у него нет подходящей одежды для похорон, поэтому ему приходится что-то покупать. Безумно думать, что менее шести месяцев назад не было ни одного человека, который вообще что-то значил для него, а теперь он собирается похоронить того, кто был ему дорог. Жизнь, конечно, знает, как иногда все испортить; или, честно говоря, почти всегда. Церемония небольшая и короткая. Помимо Сяо, Венти и Итэра, единственными людьми, которые занимаются этим, являются родители Итэра. К счастью для всех них, родственники Альбедо, похоже, знают лучше, чем срывать похороны. Мать Итэра — единственная, кого можно услышать тихо плачущей на протяжении всей службы. Его отец тактичен и чересчур цивилизован, как раз из тех людей, которых, вероятно, учили, что плакать на публике каким-то странным образом плохо. И Венти, и Итэр уже выплакали свои слезы, что видно по их лицам. Они измучены и молчаливы и, кажется, не замечают почти ничего из того, что происходит. Они также не могут ничего сказать, чтобы почтить память Альбедо. Итэр решил не устраивать поминки, не подавать тонны еды, которую большинство из них даже не смогли бы съесть, потому что чувствовали бы себя дерьмово, и говорить о жизни Альбедо в отвратительно небрежной манере, которая была бы совершенно надуманной. Сяо благодарен Итэру за его решение. Как только гроб опустят в землю, они закончат. Итэр отходит в сторону вместе со своими родителями, и Сяо наблюдает, как они разговаривают, как мать Итэра обнимает своего скорбящего сына таким образом, что, очевидно, подразумевает, что она никогда не захочет его отпускать. Венти бросает одну сесилию в землю, на крышку гроба, прежде чем его закопают. Он странно выглядит во всем черном, обычно его одежда представляет собой милое месиво разных пастельных тонов без исключения. Похоже, он действительно глубоко задумался. Сяо стоит рядом с ним, даже не пытаясь придумать приятных слов. Он уже решил ранее, что даст Венти ровно столько времени, сколько потребуется, независимо от того, как долго он будет вставать на ноги; несмотря ни на что, Сяо будет продолжать быть рядом с ним. Это единственное, в чем Сяо сейчас уверен. — Знаешь, — говорит ему Венти, все еще глядя на могилу. — Я подумывал о том, чтобы снова пойти на терапию. Я знаю, что прекратил это дерьмо слишком рано, когда был младше. Ты знаешь, что я все еще в растерянности, и я уверен, что почти каждый может это видеть. Я хочу разобраться со своей проблемой с алкоголем… Я пил только для того, чтобы заглушить свои чувства, и это больше не работает. Это глупо, и мне нужно остановиться. Есть так много вещей, которые я просто хочу… забыть и оставить позади. — Я рад слышать, что ты сам это понимаешь, — говорит Сяо и пытается улыбнуться, но это оказывается слишком сложно. — Я думаю, что признание своих собственных проблем… всегда необходимо для того, чтобы стать лучше. Как думаешь, Итэр последует твоему примеру? — Он сделает то, что, по его мнению, лучше для него, — пожимает плечами Венти и рассеянно пинает снег ногами, опустив голову. — Конечно, я постараюсь сделать так, чтобы он не совершил тех же ошибок, что и я. Сяо кивает, хотя Венти, вероятно, даже не видит этого. В то же время Итэр возвращается к ним с невозмутимым лицом. — Твои родители уехали? — спрашивает его Венти. — Да. Они стоят там вместе. Все трое смотрят на могилу, долгое время ничего не говоря. Уже темнеет, но из-за количества снега и могильных свечей вокруг них это вряд ли имеет какое-то значение. — Сяо, — внезапно говорит Итэр, как будто что-то вспомнив, и начинает рыться в своей сумке. — Альбедо хотел, чтобы это было у тебя. Озадаченный, Сяо берет конверт, который протягивает ему Итэр. Он открывает его сразу же, вместо того чтобы ждать, пока вернется домой, и Венти с таким же любопытством наблюдает за ним. Там бумага, сложенная пополам, и на мгновение Сяо думает, что это, вероятно, письмо, но оказывается, что это первый и единственный набросок, который Альбедо когда-либо рисовал с него. В этот момент на его сердце становится тепло. — Мне было интересно, где это закончилось, — с нежностью говорит Венти. Сяо снова складывает заветный листок бумаги, кладет его обратно в конверт и смотрит на Итэра. — Спасибо. — Не благодари меня, — бормочет он, в последний раз бросает быстрый взгляд на могилу перед ними, прежде чем отвернуться и медленно направиться к выходу с кладбища. Сяо смотрит ему вслед, прежде чем снова повернуть лицо к Венти. Некоторое время Сяо терпеливо ждет и ожидает, что Венти последует за своим другом, но он не двигается ни на дюйм, не перестает смотреть в землю. Сяо встает рядом с ним и видит задумчивое выражение на его лице. — Может, нам тоже пора? — тихо спрашивает его Сяо. Венти кивает, но пока не двигается с места. Он поднимает руку, прикладывает ладонь к губам и некоторое время держит ее так с закрытыми глазами, прежде чем послать нежный поцелуй. С этими словами он ласково улыбается. — Спи спокойно, дорогой друг. Увидимся.