увядающая сесилия

Как только начинается декабрь, кажется, что весь город превращается в эффектную, сверкающую страну чудес. Ресторан, в котором работает Сяо, больница и улицы быстро украшаются огнями, свечами и гирляндами, полки магазинов заполнены рождественскими продуктами, напитками и шоколадом. Люди бегают день за днем, покупая подарки своим близким, словно маньяки. Сяо не понимает, не говоря уже о том, что ему нравится шумиха. В детстве у него никогда не было возможности насладиться Рождеством, а когда он стал старше и переехал жить самостоятельно, он даже не потрудился узреть красоту и великолепие этого времени года. Команда хосписа приносит маленькую рождественскую елку в комнату Альбедо и украшает ее, болтая о том, что они хотели бы также повесить несколько гирлянд, но Итэр решает за своего парня, что елки достаточно. Ни у кого из них нет сил мириться с этой суетой. Сяо, чей отпуск начинается прямо в начале месяца, теперь проводит все свои дни в этой комнате, как и Венти. Венти не рассказывает своим друзьям о том, что произошло с Сяо ранее, но Сяо понимает, что они должны заметить очень очевидные изменения в поведении Венти. Он все еще относительно весел и разговорчив, когда сидит с Альбедо, и вообще, когда Альбедо бодрствует и может видеть и слышать его. Однажды Венти приносит свою флейту и играет несколько красивых и расслабляющих песен для Альбедо. Это первый раз, когда Сяо слышит, как он играет, и он никак не может перестать пялиться на Венти. Почему-то Венти выглядит более грациозно и еще более пленительно с флейтой в руках, восхитительно исполняя. По мере того как проходят дни и Альбедо постепенно слабеет, Итэр становится все более злым, тихим и намного более подавленным. Видя, как он тратит все свое время и энергию на заботу об Альбедо, становится ясно, что небольшой инцидент между ним и Сяо больше не беспокоит его. Сяо все еще чувствует себя невероятно плохо из-за этого, но в то же время он знает, что не должен еще раз извиняться перед ним. Тем не менее, он хотел бы как следует поговорить с Итэром. Сяо не сказал Венти, что Итэр влюблен в него, и он не думает, что Итэр потрудился упомянуть что-либо об этом самому Венти. С другой стороны, если Венти действительно так наблюдателен, как всегда думал Сяо, он, должно быть, понял все это давным-давно и просто решил, что ему на самом деле все равно. В конце концов Сяо принимает решение. Однажды, когда Венти рано утром моет Альбедо в ванной, Сяо просит Итэра пойти с ним в кафетерий. Неохотно и не говоря ни слова, Итэр встает со стула и следует за Сяо из комнаты. — Чего ты хочешь? — Итэр хмыкает и прислоняется к двери позади него, когда Сяо поворачивается и останавливается, как будто готовясь отреагировать на их предыдущий разговор на том же самом месте. Сяо смотрит на Итэра, который уставился в пол. Выражение его лица безмерно вялое, под опухшими глазами темные круги, а кожа выглядит намного бледнее, чем обычно. Одежда, которую он носит, выглядит слишком большой для него, но Сяо помнит, что он носил ее раньше и она была ему впору. — Тебе нужно сказать нам, если ты чувствуешь, что не можешь этого выдержать, — говорит Сяо спокойно, но неловко. — Я прямо здесь, выдерживаю это, — едко говорит Итэр, глубоко засунув руки в карманы. — Ты знаешь, что я имею в виду. Итэр бросает короткий сердитый взгляд на Сяо, прежде чем развернуться и взяться за ручку двери, явно планируя уже вернуться внутрь. — Подожди, — Сяо быстро крепко хватает Итэра за запястье, останавливая его там, где он стоит. — Пожалуйста, просто не… — Какого черта тебе нужно?! — бросает Итэр и дергает руку так сильно, что Сяо не может не отпустить ее; это чудо, что голос блондина недостаточно громкий, чтобы разбудить даже пациентов в коме по всему зданию. — Ты не можешь мне помочь. Если ты думаешь, что я дуюсь из-за того, что ты меня отверг, я предлагаю тебе взглянуть на ебаную реальность. У меня на уме гораздо более важные вещи. — Я знаю, — говорит Сяо, дыша быстрее, чем обычно, и с каждой секундой становясь все более и более встревоженным. — Дело вот в чем. Мы с тобой вообще не разговаривали после того, что… произошло в этом коридоре. Ты мой друг, Итэр, и я хочу тебе помочь. Тебе не нужно разбираться с этим в одиночку. — Я же говорил тебе, идиот, что нет ничего… Прежде чем он даже осознает, что делает, Сяо обхватывает лицо Итэра обеими руками и целует, застав врасплох. Внезапное отчаяние полностью овладевает Сяо. Это иронично, это глупо, это он только что сказал Венти, что они должны в первую очередь стараться сосредоточиться на хороших вещах в жизни. И все же каждое проклятое мгновение, которое они проводят вместе в больнице, заставляет его чувствовать, как его внутренности постепенно разваливаются на куски. Каждая минута хуже, чем предыдущая. Самое болезненное — это сидеть и смотреть, как Альбедо медленно увядает, как сесилии, которые они время от времени приносят в его комнату. Он почти больше не разговаривает с ними и все время спит. Венти был прав, когда сказал, что сосредоточиться на хорошем будет легче сказать, чем сделать. При таких обстоятельствах это практически невозможно. После первоначального шока Итэр, наконец, жадно целует Сяо в ответ, в бешенстве хватая его сзади за рубашку. Их поцелуй обостряется в мгновение ока, когда Сяо чувствует, как язык Итэра скользит прямо ему в рот, а руки двигаются до самых бедер. От этого по всему телу Сяо пробегает дрожь. Он не занимался сексом с Венти с того ужасного дня, когда они поссорились, и после этого даже почти не мастурбировал. Смирившись с болью, которую он так долго скрывал, Венти ни разу не попросил Сяо трахнуть его. Сяо считает, что знает причину этого; Венти изо всех сил старается наверстать упущенное время — то время, которое он потратил на общение со случайными людьми вместо того, чтобы быть с Альбедо. Он теперь редко выходит из больницы. Вполне логично, что у него нет ни интереса, ни энергии думать о сексе. Честно говоря, то же самое можно сказать и о Сяо. И все же сейчас, когда он целует Итэра в том коридоре, тело Сяо практически молит о большем трении, о прикосновении другого человека, о чьем угодно прикосновении. Когда Итэр издает тихий, приглушенный стон, разум Сяо внезапно снова становится ясным. Он мягко отстраняется, опускает руки, которые все еще держат лицо Итэра, и опускает голову. На мгновение они оба тяжело дышат. — Ты сказал, что хотел подумать о чем-то другом в течение двух минут, — тихо говорит Сяо и снова смотрит на Итэра. — Этого было достаточно для тебя? — Я бы хотел, чтобы ты выебал мне мозг, — мрачно говорит Итэр, все его поведение точно такое же, как и до их поцелуя. — Буквально. — Итэр… Сяо слегка вздрагивает, когда блондин без предупреждения хватает его за предплечья, сжимая их так сильно, что становится больно, и утыкается лицом в плечо Сяо. Он дрожит. — Я не могу потерять его, — всхлипывает Итэр, задыхаясь между словами; Сяо слышит слезы в его голосе. — Я не могу потерять его… Он продолжает говорить, что со мной все будет в порядке, что хорошо, что у нас было много времени попрощаться, потому что он умирает уже несколько месяцев, но я… Его голос срывается, когда он начинает плакать сильнее. Сяо прикусывает нижнюю губу и обнимает стройное тело Итэра, думая о словах утешения. Но есть ли что-нибудь, что он мог бы сказать, чтобы изменить ситуацию, что-нибудь, что заставило бы Итэра чувствовать себя даже отдаленно лучше? Он точно знает, что нет. Сяо молчит и просто обнимает блондина так крепко, как только может, позволяя своему другу прижиматься к нему и плакать, пока не останется больше слез, как это сделал Венти. Сяо уже знает, что это лучшее, что он может сделать для них обоих.

* * * * *

Вопреки ожиданиям Сяо, Венти хочет провести ночь с ним дома. Они покидают больницу, когда уже очень поздно, и, как всегда, Итэр обещает позвонить им, если в состоянии Альбедо произойдут какие-либо заметные изменения. Поездка на автобусе домой проходит в оглушительной тишине. Венти продолжает смотреть в окно с остекленевшим выражением лица. Большую часть дня Альбедо просто спал, а когда нет, все равно почти не разговаривал с ними. Итэр давал ему немного жидкой пищи в те несколько мгновений, когда он бодрствовал, но он был довольно рассеян, даже смущен. В какой-то момент он посмотрел на Сяо, принял его за Венти и почти сразу же понял это сам, извинившись без необходимости. — Хочешь, я принесу нам что-нибудь перекусить? — спрашивает Сяо, как только они оказываются в гостиной Венти. В ответ Венти очень неопределенно машет рукой и плетется к дивану. Сяо не может точно определить, действительно ли Венти чего-то хочет или даже не слышит его вопрос, но он все равно решает пойти на кухню и принести Венти поесть. — Ты устал? — говорит Сяо несколько минут спустя, держа в руках тарелку, полную овсяного печенья и ломтиков яблока. — Неа, — говорит Венти и мгновенно хватает одну дольку яблока, как только Сяо ставит тарелку на кофейный столик. Он жует еще несколько ломтиков, скрестив ноги и все еще выглядя так, как будто он вообще ничего не чувствует. Сяо садится рядом с ним и тоже начинает есть. Он думал, что голоден, но и печенье, и яблоки во рту на вкус как бумага. Как бы то ни было, тарелка в конце концов пустеет. — Я поцеловал Итэра сегодня, — выпаливает Сяо, как только тишина между ними становится невыносимой, — и это заставило меня кое-что понять. Венти поворачивает голову к Сяо. Сяо оглядывается на него и с удивлением видит легкое, искреннее веселье на его лице. Его глаза внезапно немного заблестели. — Он наконец признался тебе? — воркует Венти тихим голосом. — Довольно дерьмово делать это за спиной своего парня, тебе не кажется? Его слова заставляют Сяо быстро почувствовать себя еще более неловко. — Я не могу понять, издеваешься ты надо мной или… действительно злишься, — бормочет он. — И как ты вообще узнал? — Я не злюсь, — небрежно говорит Венти. — Итэр давным-давно сказал мне, что Альбедо хочет, чтобы он снова влюбился. На самом деле, чем скорее, тем лучше. И как я узнал, что ты ему нравишься? — Венти издает тихий смешок; это заставляет сердце Сяо трепетать. — Итэр уже много лет не мог скрыть от меня ни хрена. Сука, как открытая книга. Значит Сяо был прав. Венти действительно заметил все это сам, бог знает как давно, но решил, что для него это не имеет значения. Но теперь, похоже, он заинтригован. Может быть, небольшая драма поможет ему отвлечься. — Ну, и что же заставил тебя осознать поцелуй с ним? — спрашивает он после, пристально глядя на Сяо. Его тон любопытен. — Что ты мне слишком нравишься, чтобы связываться с кем-то еще. Слова просто вылетают изо рта Сяо в виде быстрой, нервной болтовни. Блять. Конечно, он снова должен нервничать, хотя и не так сильно, как в те самые первые несколько дней, которые он провел с Венти. Не имело значения, что он тогда говорил, он все еще был в замешательстве. Теперь он определенно лучше знает, как сохранять спокойствие. Если бы он этого не делал, его бешено колотящееся сердце, наконец, буквально разорвалось бы на миллион кусочков. — Ты, наверное, тоже это уже знал, — прежде чем Венти успевает отреагировать, Сяо продолжает, глядя ему в глаза, хотя сейчас для этого требуется чертовски много смелости, — но мне действительно нужно сказать это громко и ясно. Я… Ты мне действительно нравишься. Так сильно, что иногда мне становится больно, даже больше, чем тогда, когда мы говорили о моих чувствах к тебе. Ты мне тогда очень нравился. Но… это… Сяо замолкает, словно громом пораженный, когда Венти начинает улыбаться ему. Такое чувство, что что-то заставляет слегка покалывать его кончики пальцев и согревает кожу на шее и щеках. Его переполняют эмоции не потому, что Венти снова улыбается спустя долгое время. Он ошеломлен, потому что впервые видит искреннюю, нежную улыбку. Он всегда думал, что Венти был искренним с теплыми взглядами, которые он бросал на него, но теперь, когда Сяо знает, что больше нечего притворяться или скрывать, он видит разницу. Это так видно. Что бы сейчас ни чувствовал Сяо, он не может выразить это словами, не может начать описывать это. — Ты знаешь, что для этого есть другое слово? — говорит Венти. Вместо того, чтобы ждать ответа, он наклоняется ближе и целует Сяо. То, что происходит потом, кажется сюрреалистичным. Когда через несколько минут Сяо обнаруживает, что обнимает и ласкает Венти на кровати, он размышляет, проснулся ли он вообще, действительно ли он здесь. Даже когда он возбуждается и снимает всю одежду, кажется, что этого не происходит. Только после того, как Венти забирается на Сяо сверху и прижимает его к матрасу, нежно кусая за шею, Сяо действительно ощущает какое-то чувство реальности. Он хочет обнять Венти и прижать его к себе, но Венти держит его за оба запястья, не давая ему пошевелиться и интенсивно надавливая своей задницей на стояк Сяо — еще одно ощущение, которое наверняка разбудило бы Сяо, если бы он спал. Их секс никогда раньше не был таким. Последний раз был несчастным и оставил неприятный осадок у Сяо. Единственная причина, по которой они сделали это, в первую очередь заключалась в том, что Венти отчаянно нуждался в чем-то, чтобы отвлечься от своей боли. Конечно, теперь Сяо знает, что это была главная причина, по которой они когда-либо спали вместе. Большую часть времени это все еще было здорово. Но сейчас? Он чувствует себя в экстазе, еще более безумным, чем когда-либо, настолько эмоциональным, что у него болит все, до такой степени, что он даже не знал, что такое может произойти. Он так привык плыть по течению, жить только ради того, чтобы быть живым. Ему не хотелось выяснять, было ли в его жизни что-то большее, но жизнь выяснила это за него. Внезапно он чувствует себя до смешного счастливым из-за своего решения пойти в круглосуточный магазин в тот самый особенный вечер пятницы несколько месяцев назад. Это привело его сюда, и, черт возьми, временами это был болезненный и разочаровывающий путь, но оно того стоило. Альбедо был прав. Оно того стоило. Сяо сжимает эти мягкие бедра и ягодицы, пока Венти сидит на нем, затем нежно прижимается к спине Венти после того, как он ложится на живот, с жаром входит в него и целует в висок. Хотя обычно он очень увлекается грязными разговорами, сейчас он не произносит ни слова, но его пронзительные стоны и всхлипы ясно дают понять, что он чувствует. Слушать их достаточно, чтобы Сяо кончил в него и полностью заполнил его. Он такой чувствительный, такой очаровательный. Он сводит Сяо с ума. Он заставляет Сяо хотеть подарить ему весь мир. — Сяо, — он задыхается. Сяо все еще внутри него, вероятно, тоже близок к оргазму, а голос Венти такой же безумный, каким чувствует себя Сяо. — Я люблю тебя. Сяо медленно перестает двигать бедрами, задаваясь вопросом, не обманули ли его уши. Несмотря на то, что он уже достиг оргазма, он чувствует, как его сердце снова бешено колотится. Никто не говорил ему этих слов. Никто, никогда. Ни его отец и определенно ни его мать. Воздействие, которое они оказывают на него, почти заставляет его воспламениться. Он быстро приходит в себя, делает глубокий, прерывистый вдох, прежде чем заговорить. — Я люблю тебя, Венти.