Объятия Морфея

Намджун возвращался домой после посещения недавней выставки знакомого своего знакомого. Ни банкет, ни мероприятие не вдохновили его, чтобы остаться, поэтому парень направился к метро. Ключевой темой было ‘осознание конечности бытия’ на примере реинкарнации в мифах и легендах разных народов. Однако картины и скульптуры оставляли желать лучшего: потраченная зря шелкография, какое бездарное воплощение прекрасной темы, ахщ, подумал Джун. Вагон тронулся. Парень думал, как странно, что люди верят в перерождения, но до сих пор не изобрели способа их запоминать, оставлять хоть какие-то подсказки, чтобы найти тех немногих важных людей из прошлой жизни. Все эти рассказы: ‘если они любят друг друга, то обязательно встретятся’ невероятно раздражали Намджуна, ведь ни те, ни другие не могли подтвердить или опровергнуть эту историю. Он точно не любил эту неопределённость. Удивительный человек — незнающий, что будет есть завтра, но волнующийся о мифах; всей работой и отношением к жизни — он давал понять, что это его устраивало. В Корее люди не прочь сходить к гадалке или астрологу, поэтому всяческие суеверия вполне могли передаваться из уст в уста, а дальше и через поколения, думал Намджун. Размышления тут же прервались, как только он заметил парня, сидящего напротив, тот был в наушниках и вроде бы что-то записывал в кожаный блокнот. Кучерявые тёмные волосы не давали разглядеть глаза, незнакомец лишь слегка отбивал ногой ритм, играющей в наушниках музыки. Присмотревшись, Намджун понял, что тот рисует девушку сидящую напротив. Она придерживала стоящий в ногах чехол для какого-то музыкального инструмента, загадочный художник рисовал всего несколько минут, как она вышла из вагона на своей станции, а следом зашёл ну очень симпатичный парень, что было заметно даже в маске. В этот момент Намджун разделил горечь художника, который несколько секунд смотрел вслед натуре и сам того не контролируя сказал какое-то невнятное «ахщ..». Незнакомец посмотрел в сторону парня, отчего Намджун поспешил отвернуться и сделать вид, что уткнулся в телефон. Однако было поздно, Художник нашёл новую жертву и как бы невзначай уселся прямо напротив Намджуна, отчего он напрягся и начал контролировать не сильно ли громко дышит, что не помогало, и, собственно, делало всё только хуже. Ещё и зашедший молодой человек постоянно кашлял, что было очень даже слышно, хоть он и сидел совсем далеко от Намджуна. Звук штриховки, трение руки о бумагу и это отбивание ритма - создавало иллюзию, что они вообще одни в этом вагончике, а его стены неумолимо сжимаются. Намджун сглотнул, но звук эхом отозвался в его ушах. Таак, можно и пешком домой дойти, тут недалеко, в принципе, сейчас двери откроются и всё, секунда…—подумал он. Но только собравшись встать, парень поднял взгляд и увидел, что перед ним кто-то стоит и протягивает вырванный лист из блокнота. Любопытство взяло верх над Джуном и вот, он уже смотрит на зарисовку с неаккуратными штрихами и очень красивыми линиями лица и рук. Растеряно говорит спасибо, но уже через долю секунды видит, как Художник выбегает из дверей на своей станции. — Подожди! — Намджун встаёт, забывая, что на коленях телефон, который падает и создаёт шум внушительной суммы за починку экрана. — Скажи хоть как тебя зовут! Вот черт. Парень растворяется в толпе особенно быстро, а люди, стоящие прямо напротив Намджуна, не подозревая о предшествующей ситуации, очень странно на него поглядывают и даже не сразу заходят в вагон. Уже через несколько секунд он почувствовал, как несколько плеч толкнули его, проходя мимо. Парень поднял телефон и уселся на прежнее место, рассматривая рисунок: красивая светотень выдавала руку мастера. На краю листа были инициалы, написанные на латинице — K.T. Спустя несколько остановок свободного пространства почти не осталось, а Намджун бесполезно прокручивал всю историю у себя в голове. Он просто тренировался, он точно всем отдаёт эти милые зарисовки, всё-таки практика и ничего личного, почему я вообще себя накручиваю? Державшись за верхние поручни два мужчины беседовали о работе, пока один не почесал ладонь и сказал, что это к деньгам и вообще, он надеется на повышение. На этих словах оба вышли из вагона. — Да-а, люди такие странные, верят в эти приметы и совершенно не смотрят под ноги — некто, сидящий прямо возле Намджуна, поднял с пола купюру в пять тысяч вон, подул на неё и положил в карман. Джун повернул голову и увидел того самого парня в маске, который точно был более социально активным, чем он мог принять. — Милый рисунок, кстати. Эх, жаль я так не умею. Рисовал бы всех красивых людей, что увижу, — он взмахнул рукой с разными кольцами на совсем небольших пальцах, — а если бы меня кто-нибудь зацепил, то оставил бы на обратной стороне свой номер. — парень хихикнул и перевернул листок, который Намджун держал в руке, там действительно были цифры. Его глаза округлись, но он просто смотрел на этого наглого, убедившегося в собственной правоте человека — Тебе надо больше верить в удачу или себя, но хоть во что-то верить, а то всё проспишь. Женский голос проговорил название станции на корейском и английском, после чего двери открылись и улыбчивый незнакомец вышел из вагона.