Объятия Морфея

Намджун вышел из дома около шести вечера, но за окном уже было темно, наступающая зима давала о себе знать и лицо парня обдало холодом, он поморщился и тут же пожалел, что не взял с собой перчатки. Будучи по делам в другом городе, намджун прокручивал в голове тезисы для новой статьи, не то, чтобы он успел освоиться, но дорога до местного магазинчика уже была протоптана. ‘Вечерний набор’ был прост: соджу, рамен и десерт, очевидная не полезность которого легко определялась по сроку годности длиною в год. На тротуаре у магазина женщина раздавала листовки со скидкой 10% при предъявлении купона. он иногда их брал и шутил про себя, что это отчетность о не зря потраченных деньгах на печать, для владельца. После покупки ‘набора’ намджун чувствовал детскую радость, то ли потому что поест, то ли из-за десерта, однако шлейф неподдельного счастья, к сожалению, всегда исчезал на подходе к дому. Парень печатал в заметках подводку к статье, то и дело чередуя руки в карманах из-за холода. В какой-то момент он не выдержал и убрал телефон, надеясь дойти до дома наедине со своими мыслями, выдохнув, намджун огляделся вокруг, изо рта шел пар. Но стоило сосредоточиться на себе и тут же подступала ноющая боль в груди, словно вырванный клок, оставленная его лучшим другом. Они дружили несколько лет, очень близко общались, обсуждали совместный переезд и учебу в одном городе. планы, просмотр квартир, выбор специальности: всё это — им не удалось пройти. Однажды небольшие разногласия переросли в столь напряженный конфликт, что на самом его пике намджун предложил встретиться, обсудить лично, увидеть эмоции и лицо, в конце концов. Но его просьба была проигнорирована, а дружба на этом оборвалась. самое начало лета, как в тумане, казалось бы, обещало полное исполнение желаний и их совместных идей, но не в тот раз, и не в один из последующих. — аййщ.. - намджун всегда немного злился, вспоминая тот день, хотя прошло несколько лет, что-то по-прежнему не давало покоя. глаза парня стали влажными, а мороз беспощадно колол лицо. Старая дружба, а раны всё такие же: рваные, неприятные, уродливые. Опять кольнуло в груди. Намджун не выдержал и начал прокручивать все конфликты в своей голове, отчаянно пытаясь вспомнить лицо своего друга в те моменты, пытаясь понять, когда он ранил того, настолько сильно, что это разрушило всё. Абсолютно всё. Его ли это вина, оба были резки? Оба подсознательно не хотели общаться? Соперничали? Эти беспомощные барахтанья в воспоминаниях ничего не дали — снова. Опять тускло, больно, обидно. Словно кинопленка обрывается, серая пелена перед глазами. пошел снег, но даже это не радует. Пакет покачиваясь, бьется о колено каждый раз. Всплывают воспоминания, шаг, стук. Воспоминание, шаг, стук. Снег падает хлопьями. Хочется тоже упасть, да так, чтобы забыть обо всём. Намджун прошел через отказы издательств, очевидное кумовство при выборе стажеров в крупную компанию, тяжелый переезд, но он не мог принять эту неопределенность, которая осталась висеть над ним тяжелым грузом. Как болезнь, накатывающая в минуты ослабления иммунитета. Столько наговорили друг другу тогда, половина мыслей были обидой, злостью, непониманием. Но в них была и правда, и это мучило сильнее. Они давно не в друзьях, но старые номера остались. они в разных местах, но общие друзья остались. Они не общаются почти три года, но общие обиды остались. И пустота. Печаль, но бесцветная, грусть, но остаточная, движущаяся к горлу по инерции и лишь в секунды тотального одиночества. Уже не больно, уже никак. Снег падал хлопьями.