Сила для двоих

«Разговоры... Странная это всё-таки вещь. Можно обменяться миллионом слов и... не сказать главного. А можно молча смотреть в глаза и... поведать обо всем». КсенияБаштовая, «Тяжело быть младшим». Она никогда не любила медитировать на уроках юнлингов под руководством магистра Йоды. Считала это причудой для более взрослых джедаев, ей же хотелось поскорее проявить себя и стать падаваном. Она могла вспомнить много смешных убеждений, которые себе присвоила в детстве. Но сейчас ей нужно сосредоточиться, особенно после недавнего инцидента с этим ситхом. Он вынудил её жить здесь под угрозой того, что начнёт казнить жителей этой планеты; стать его женой, родить ему ребёнка. И ему это показалось малым, ведь он ещё захотел, чтобы она стала его ученицей! Стать ситхом! А не слишком ли многое он затребовал от неё? А может, он с самого начала это планировал? Быть адептом Тёмной стороны…. Как можно пойти на такое? Как можно добровольно принять всю ту боль, что даёт Тёмная сторона? Стать жестоким, лишать кого-то жизни только потому, что ты сильнее, наслаждаться чьими-то страданиями. Только монстр может так низко пасть, а она себя считает такой? Ведь она почти приняла предложение Мола, когда он поведал, что Республику и джедаев ждёт, что Энакина ждёт. Она может и не была больше джедаем, но продолжала следовать их пути, по крайней мере, по большей части. И, когда Мол произносил свою речь, она не была лишена смысла. Республика и джедаи правда увязли в погоне за властью, но решить эту проблему путём казни всех джедаев, даже юнлингов, если бы их вовремя не спасли, бесчеловечно. Но в редкие моменты, когда тогрута жила на Татуине, скрываясь от Империи, она задумывалась, а что, если бы она приняла предложение Мола? Возможно, она бы смогла спасти Энакина от смерти? Нет, Тёмная сторона развращает, затуманивает разум путём негативных эмоций. Она бы в гневе не смогла помочь Скайуокеру. Она даже не смогла добраться до Корусанта, когда объявили о приказе 66. Тёмная сторона лишь отнимает, чтобы павший в неё вечно чувствовал боль. Вот, постепенно медитация помогала очистить голову от тех размышлений, которые никак не могли бы ей помочь в прошлом. То, что случилось, уже случилось. Но почему Сила порой может быть такой жестокой? Забирать жизни тех, кто этого не заслужил? Конечно, тогруту в Храме джедаев учили, что когда кто-то умирает, он становится единым с Силой. И на Татуине она пыталась хоть как-то почувствовать Скайуокера через другую сторону. Но всё, что она ощущала — это холод. Разве так ощущаются все те, кто стал единым с Силой? Разве Сила не связывает всё живое? Но, видимо, для Силы нужно, чтобы тогрута ощущала только холод. Асока уже хотела выйти из медитации, как почувствовала что-то новое. Она не ощущала этого раньше, но сейчас оно потихоньку давало знать о своём присутствии. Это было похожим на печаль, нет, скорее, чувство вины за что-то. И оно будто всё ближе приближалось к ней. Нет, это было не чувство вины Энакина, эти эмоции принадлежали тому, с кем тогрута не хотела сейчас пересекаться. Она даже не шелохнулась, когда двери в её покои открылись, не хотела показывать своему гостю хоть какие-то эмоции. Но она ощущала его взгляд, который приносил ей дискомфорт.   — Если пришёл сюда, чтобы снова попробовать сделать меня адептом Тёмной стороны, ты сам знаешь, где дверь из моих покоев, а ещё лучше из этого замка, — произнесла тогрута, показывая своё раздражение, она не хотела скрывать, как к нему в данный момент относится.   — Ты медитировала, — сказал ситх, с изучением смотря на неё.   — А это мне запрещается? — язвительно спросила девушка. — Смогу это делать, когда приму Тёмную сторону? — она встала, чтобы, наконец, посмотреть на своего оппонента. — Что тебе на этот раз нужно?   Он увидел глаза тогруты, в которых читалась усталость. Может, слишком рано он пришёл? Нет, избегать разговора больше нельзя.   — Ты ведь можешь стать больше, чем джедаем, — осторожно начал говорить ситх. — Никто даже и не подумает, чтобы тебя как-то обидеть. Скайуокер не закончил твоё обучение, так что это моя обязанность…   — Обязанность?! — разозлилась Асока. — Скажу тебе истину: ты ничего не должен мне. Я не хочу быть джедаем, ибо они давно утратили свои идеалы и искоренили их. Ситхом я тоже быть не хочу, ибо ощущать постоянную боль невыносимо. Зачем ты вообще вдруг захотел сделать меня своей ученицей? А эти разговоры? Они были искренними? Или это был способ затуманить мой разум?   Тогрута решилась подойти к ситху ближе, заглядывая в красные линзы. Эта маска никогда не позволяла увидеть его эмоции, умно, так твои противники не смогут как-то прочесть тебя.   — Ты сам знаешь, чего хочешь? — спросила девушка. — То хочешь, чтобы я была твоей женой, то — твоей ученицей. Может, сначала в себе надо разобраться?   Асока заглядывалась на красные линзы, что служили для ситха обзором виденья. Бесполезно пытаться в них что-то разглядеть, верно? Но тогрута смогла, стоя близко к ситху. Она смогла увидеть очертания глаз, которые внимательно смотрели на неё. Всё ещё было трудно увидеть, но она смогла разглядеть вину, или даже боль. Этот взгляд нёс с собой что-то знакомое и родное. Он говорил, что в Ордене они знали друг друга, но одно дело — общаться, совсем другое — иметь довольно близкие отношения. А они у них были, раз тогрута ощутила в этих глазах что-то родное. Она, не думая, положила свои ладони на маску, пытаясь ещё поближе рассмотреть то, что красные линзы скрывали за собой. Может, даже снять этот шлем, чтобы, наконец, увидеть его.   — Нельзя, — сказал ситх, мягко взяв её ладони в свои и убрав их с маски.   Это удивило девушку, но это можно было ожидать. Хотя всё равно обидно, сколько он ещё собирается прятаться от неё? Почему так боится её? Боится всех, скрываясь под этой маской?   — Ты это мне запрещаешь или себе? Это застало врасплох ситха. Он спокойно сейчас может ходить без неё. Рана, оставленная Кеноби, больше не беспокоит, она полностью зажила, оставив, естественно, приличный шрам. Но он не хочет видеть себя самого, точнее, того, кем он раньше был. Когда пытался смотреть в зеркало, он видел лишь Энакина Скайуокера. Он боится, что так у Скайуокера будет больше шансов вернуться, а ему это не надо. Асоке нужен тот, кто защитит её от участи, что давно видел в своём сне.   — Ты очень сильная, Асока. Сильнее всех, кого я встречал. Я бы очень хотел, чтобы наш будущий ребёнок пошёл в тебя.   Посмотрев на девушку последний раз и отпустив её руки из своих, он ушёл, чтобы оставить её одну и разобраться в вопросе, что она задала. Асока лишь проводила его взглядом, с трудом переваривая то, что напоследок он сказал. Он разве не хотел себе ученика, которым может по логике стать его ребёнок? Почему изъявил желание, чтобы он пошёл в неё? Нет, сейчас она не хочет думать о таком будущем. О чём ей хотелось думать, так это о том, где она могла видеть эти знакомые глаза.   ***   — Ты абсолютно точно в этом уверена? — спросила голограмма, что показывала силуэт мужчины.   — Естественно, магистр! — заявила Падме. — Я с ней говорила, именно она его невеста. Что мы будем делать, Оби-Ван?   Кеноби гладил свою бороду, его давняя привычка в моменты, когда он размышлял. Когда пошли новости, он уже догадывался, кто может стать женой для ситха. Но он надеялся, что ошибается на этот раз. Видимо, нет. А Асока уже знает, кто скрывается под маской?   — Я должен подумать, Падме. Свяжусь, как только смогу, — сказал магистр, после чего отключил связь.   Ещё одна его ложь. Что он может придумать? Вейдер точно не отпустит Асоку, больше не отпустит.