Что тебе снилось?

«Стоять!» — бьет в спину отчаянный крик. Он никогда так не кричал. Он?.. Кто — он? Он. Позади. Так хочется оглянуться. Стефан делает шаг вперед. Так безумно хочется оглянуться. И он оглядывается, только больше ничего нет. Все исчезает. Это не свет и не тьма, это просто ничто. Стефан открывает глаза в больничной палате. Прямо как тогда. Но тогда он совсем ничего о себе не помнил. Хорошо хоть, понимал, что говорят врачи. Он еще не знал, что монолит автоматически наделяет переходящего знанием языка. Сейчас знает. Монолит закрепился в памяти уже основательно. Монолит и темноволосый. Серый камень в многочисленных датчиках. Темноволосому невероятно идет белый китель. Вот он — во снах — стоит так близко. Проходит рядом на утреннем построении, гладко зачесанный, строгий, без тени улыбки — а у Стефана замирает сердце. У него есть родинка на кромке верхней губы, еще на шее, и не одна — при мысли о родинках сердце Стефана безумно колотится. Мелкие детали такие яркие, но лицо мужчины словно бы стерто ластиком. Стефан знает, какой тот строгий, знает — при посторонних улыбку не выпросить. И знает, каким уязвимым и трогательным он становится в их общей комнате. Не знает Стефан, что за построение, в каком звании находится сам и куда торопился его, судя по всему, командир, открывая боевой мех в одном из последних снов. Стефан смирился с провалами в памяти и многое принимает просто на веру. Он прозвал это допусками. Их с темноволосым комната? Да, их. Неважно, почему и как так вышло. «Допуск». Битва с кем-то в боевых мехах? Да, битва. Неважно, с кем и по какой причине. «Допуск». Это было. Вероятно, это есть где-то. Не здесь — далеко. Очень далеко. «Допуск». Медсестра приносит лекарства. Среди прочего сегодня уколы. Стефан их не любит, но лучше не сопротивляться — когда-то хватило одного раза. Сегодня не та, добрая, которая любит поговорить. И всё сегодня не то. День — тот. Правильный, в который приходит врач. Стефан так бережет и лелеет вопрос для него, что не обращает внимания на женщину. Молчит, хоть раньше мог болтать бесконечно. Зачем ему медсестра? Ей ничего не снится. Или снится, но это неважно. Стойко перенеся процедуры, Стефан сворачивается печальным клубком на кровати. Он чувствует себя странно. Это наверняка всё уколы. Стефан прислушивается к чувству, пытается разобраться, и по всему выходит, что он как будто предатель. А ведь и не подозревал, как может ныть что-то не физическое таким больным зубом, скрытым нарывом, бесконечно тревожным фоном. Признаться, в беспамятстве имелись плюсы. А теперь Стефан что-то помнит, да еще ко всему возникает проблема — врач не пришел, и он по нему скучает. Зачем ему врач, если во сне есть темноволосый? Но темноволосый отвечает во сне, а врач по-настоящему. Смотрит и говорит. Как же хочется к нему подойти… Темноволосый расстроится. Стефан не хочет, чтобы тот приснился печальным. И где там этого врача носит?.. Тьфу, нет же! Неправильно, нельзя так. Стефан бьет кулаком подушку и понимает, что запутался. Перед кем он провинился больше? Кому остался неверен? Зайцы на потолке сверлятся укоризненным взглядом. Пятерня машинально запущена в роскошную давно отросшую гриву. Если эти тут, в больнице, так упорно игнорируют разговоры, зачем не стригут больше? Когда-то добрая медсестра проговорилась, что жалеют, но тепла он не чувствовал, как не ощущал, что хоть кому-то был нужен. А совсем недавно ощутил. И темноволосый во сне любит его вихры… Стефан закрывает лицо ладонями. Стоящий спиной мужчина снимает с плеч белое. Голова наклонена вперед, волосы чуть растрепаны. По беззащитному затылку хочется провести пальцами, и затем вдоль всего позвоночника, едва прикасаясь. Стефан понимает, что это сон. Значит, он может делать, что вздумается. Там, во сне он закрывает глаза, оставляя лишь ощущения. То ли врач вернулся из боя, то ли темноволосый выплутался из коридоров больницы. Их двое здесь, а Стефан всемогущ. Он имеет право вершить судьбы, создавать вселенные, отнимать конфеты или жизни. Мужчина в его руках умирает всю ночь до утра. Стефан позволяет воскреснуть лишь утром.