Свобода и безрассудство

      Сломя голову, Сириус несется по этажу, не замечая ничего вокруг на своем пути. Сейчас он злится. Сильно злится. И ему абсолютно нет дела до отскакивающих в страхе первокурсников и возмущающихся портретов. Сердце бешено стучит, а глаза застилает пелена ярости от такой из ряда вон выходящей несправедливости. Блэк просто не понимает, почему можно так нечестно обойтись со студентом? Ладно, поставить Тролль, но еще и унижать – это уже чересчур. Еще, возможно, если бы так обошлись с кем-то чуть более абстрактным, с кем он не был даже знаком, то, скорее всего, сей инцидент так сильно и не задел бы Бродягу – хотя это тоже вопрос открытый.       Сейчас же парень остро ощущает потребность поскорее найти тебя, приободрить, сказать: «все будет хорошо», «фигня случается», «все козлы, а ты хорошая».       Перескакивая через ступени, юноша поднимается по каменной лестнице и без малейшего стеснения заходит в ближайший женский туалет. Парочка старшекурсниц, красящих губы около зеркала, вскрикивает от неожиданности, но, заприметив брюнета, только расплывается в жеманной улыбке, приветливо махая ему рукой, зажимающей кисточку, под кокетливое «Здравствуй, Сириус».       Ни тебя, ни Лили здесь точно нет.       Блэк нелицеприятно ругается себе под нос, захлопывая дверь, и направляется дальше на поиски. Безрезультатно пробегав по открытым аудиториям и даже заглянув в коморку для швабр, еще раз чертыхается и, посмотрев по сторонам, принимает облик большого черного пса. И плевать, если заметят! Хотя и не хотелось бы.       Втягивает носом воздух, в попытке найти знакомый запах, немного крутит мордой, и почти без проблем обнаруживает то, что искал. Немного покружившись около портретов-проходов берет след и тут же бежит по цветочно-фруктовому шлейфу твоих духов. Преодолевает несколько лестничных пролетов, один раз еле успевая спрятаться за рыцарскими доспехами, когда мимо проходит напевающая себе что-то под нос профессор Трелони. Морщится, чуть ли не чихает, от запаха крепленого хереса. Выбегает из засады и продолжает свой путь.       Замедляет бег только когда оказывается в пустынной галерее двумя этажами выше. Сириус уверен, что ты где-то неподалеку, к тому же и присутствие Эванс с ее малиновым парфюмом с нотками черного чая однозначно подтверждает это. Одна из дверей, ведущих в коридор, неплотно закрыта, поэтому он медленными шажками направляется именно туда. Когти еле слышно царапают каменный пол, но это все равно в сто раз лучше, чем жуткий гул от школьной обуви далеко не двадцатикилограммового обалдуя: лапы зверя точно передвигаются тише человеческих ног.       Даже не доходя до двери, улавливает судорожные всхлипы и приглушенное шмыгание носом. От этих звуков все внутри сжимается, и Блэк еле подавляет желание войти. Хвост перестает радостно вилять, безжизненно опускаясь. Приглушенные слова утешения от заботливой Эванс, которая, скорее всего, сидит около тебя, бережно обнимая, звучат вполне четко и их можно с легкостью разобрать. Прекрасно понимает, что ты в надежных руках, но почему-то присаживается на задние лапы и не может побороть желание заглянуть в маленькую щелочку: только чтобы удостовериться, что все хоть немного в порядке.       Великое счастье! Вы сидите на парте спиной к двери, не замечая пары иссиня-серых глаз. Твоя голова уткнулась в плечо Лили, а та гладит тебя по волосам и спине в попытке успокоить. Явно что-то говоришь подруге, однако голос настолько тих, а слова сумбурны, что только несвязные обрывки доходят до собачьих ушей.       Хотя более громкие фразы Сириус может разобрать отчетливо:       — Ну, почему многим, например, таким раздолбаям как Блэк, достаточно быть красивыми и харизматичными, чтобы получить как минимум Удовлетворительно за одну лишь обаятельную улыбку. А кто-то, кто трудится гораздо больше, убивает все свое свободное время на учебу, а не развлекается, более ответственный получает х… идет в жопу.       Сириус бы с удовольствием посмеялся, если бы услышал, как ты ругаешься при иных обстоятельствах, однако бархатные ушки только печально поникают, а глаза немного тускнеют от услышанного.       «Значит, раздолбай. Безответственный», — проносится в голове. Он прекрасно знал, что таковым и является, также прекрасно осознавал, что ты не проявляла особой заинтересованности в его персоне. Хотя услышать такие слова от тебя было почему-то все равно обидно и неприятно. И больно.       Лили хочет что-то возразить, но ты, похоже, войдя в кураж, не даешь возможности девушке перебить себя. Бродяга с замиранием сердца ожидает, чего еще лестного прилетит в его адрес. Порывается даже встать и уйти, чтобы не слышать, делает пару шагов в нужном направлении, однако следующие слова заставляют парня врасти в плиточный пол:       — И нет, Лилс, я вовсе не считаю его глупым или еще каким-то таким. Сириус сообразительный парень, очень. Это признают все учителя, недаром он высокие оценки на уроках получает и придумывает такие классные розыгрыши, которые мне очень-очень нравятся. Да, он безрассудный, не спорю. Но сейчас мы далеко не об этом говорим, — спрыгиваешь с парты, начиная мерить кабинет шагами. — Ты понимаешь, что, таким как он, не надо тратить много времени на подготовку, они не пытаются быть лучшими. Им не надо никому ничего доказывать. Они свободны от этого!       Горестный вздох вырывается из пасти пса на твою последнюю фразу. Если бы ты только могла знать, как ему «не надо никому и ничего доказывать». Как он сначала хотел казаться лучше в глазах собственной семьи, как хотел быть достойным или чтобы его хотя бы любили, но получил лишь упреки в ответ и не оправдал ожидания.       Из своих мыслей парня вырывает твой слабый голос:       — Я тоже так хочу. Хочу быть свободной от оценок, чрезмерного волнения за родительское одобрение. Хочу веселиться и радоваться жизни, не спуская все свое свободное время в унитаз на уроки. Хочу настоящей жизни!       — Ты хочешь свободы? Настоящей жизни? Хочешь как Блэк? Черную кожаную куртку, ночь, дорогу и рок? — получив твой неуверенный кивок, Эванс берет тебя за руки. — Т/и, прости, но я не думаю, что ты, — девушка немного запинается, — такая. Не думаю, что у тебя получиться так просто взять и раз: полностью изменить свою жизнь. Это всегда непросто. К тому же ты, как ни крути, точно не тянешь на звание безрассудной бунтарки. И, боюсь, даже если уйдешь в отрыв, то там и останешься, полностью загубив обучение и то… что уже создала.       — Наверное, ты права. Я и безрассудство – совершенно несвязанные вещи, — весь твой запал резко исчезает, а глаза, в которых еще минуту назад плескался азарт и надежда, гаснут. — Но мне так хочется чего-то… Чего-то другого?       Лили прекрасно понимает тебя, но лишь раскрывает объятия, от которых ты не отказываешься. А когда ненароком взглядываешь на дверь, то тебе на секунду мерещится пара движущихся точек горящих хитрым огоньком, которые, определенно, что-то задумали. Но стоит моргнуть, как они тут же исчезают, а ты списываешь все на размыленную пелену от слез.       — Кстати, Т/и, — Лили отпускает тебя и слезает с парты, — ты так и не сказала, что за старый хрен у тебя принимал?       — Мистер Тако́н.       — Это тот который… — Эванс недоуменно смотрит на тебя.       — Ага.       — И ты думаешь, что…       — Почти уверена.       — Но это же… — девушка не может подобрать слов.       — Да, знаю, — вытираешь дорожки слез со щек рукавом и пытаешься привести себя в более-менее человеческий вид. — Грубо, аморально и совершенно непрофессионально. Но Бог ему судья. Пошли отсюда, сегодня мы будем грустить! Заглянем к эльфам за ведерком мороженого и тарелкой, а лучше вазой бисквитов с кремиком.       — А может быть, в бар сходим? Сомниум, что в Шелтергарде? Он как раз открылся неподалеку в городе. Ребята говорят, что место хорошее, — осторожно предлагает староста. Совершенно не одобряя такое время препровождения, но, исходя из лучших побуждений развеселить тебя и хоть немножечко поднять настроение, отваживается сходить в подобное заведение. К тому же окончание всего этого балагана с СОВы тоже надо было отметить. — Возьмем Северуса, если он захочет, и пойдем все вместе веселиться.       — Не знаю, как-то не хочется, — тянешься к ручке, но замираешь. — Хотя, может быть, и стоит, не знаю. Но это же тоже как-то… безрассудно?       Твой вопросительный и неуверенный тон с долей сарказма радует Бродягу, который успевает скрыться раньше, чем вы выходите из кабинета.       Значит, тебе просто надо помочь. Ты уже сама сомневаешься в правильности своего образа жизни. Нужно только показать, какой ты можешь быть, а если точнее, какая есть на самом деле. К тому же Сириусу откровенно льстит тот факт, что ты хоть и называешь его «раздолбаем», однако не можешь не признать, насколько он дьявольски красив, хорош собой, а его розыгрыши классные. Вдобавок ко всему, в буйной голове уже созрела парочка идей и по поводу тебя, и по поводу профессора Тако́на.

***

      Весь оставшийся день проходит слишком быстро. Ты сотни раз успеваешь передумать в вопросе: идти ли в люди или не идти? Апатичное состояние твердило завернуться в одеяло и не вылезать от туда до конца жизни или как минимум до начала пасхальных каникул, а другая часть, поддерживаемая активной кампанией Лили Эванс, твердила, что после неудач в учебе – да как и в любой другой сфере жизни – ты обязательно должен себя поощрить за возложенные труды и развлечь.       — Т/и, ты готова? — рыжий ураган, чуть ли не сметая все без разбора на своем пути, влетает в комнату, тут же замечая большой сверток из покрывал. — Так. Так дело не пойдет. Мы же хотели развлечься, — начинает распеленывать тебя девушка из импровизированного кокона, с удивлением обнаруживая, что ты уже одета для выхода в город. — Т/ф, я не поняла? Ты уже готова? Это, значит, меня все должны ждать?       Пожимаешь плечами, усаживаясь по-турецки, опять закутываясь в одеяло, пристально наблюдая за тем, как Лили судорожно перебирает чемодан, вытряхивая все новую и новую одежду на кровать.       — Ого, да там у тебя целый бутик, — не удерживаешься от ехидного замечания. — Как у тебя чемодан все это вместил? Или ты использовала заклятие Невидимого Расширения?       — Ха-ха-ха, очень смешно, — полный сарказма голос долетает откуда-то из-за откинутой крышки. — Однако если ты шутишь, то это значит, что не все потеряно. Вот, нашла! — выпрямляется гриффиндорка, демонстрируя одно из ее самых любимых платьев: темно-зеленое, чуть выше колена, простенькое, но со вкусом, даже скорее с неким еле уловимым шиком. — Может быть, и ты наденешь что-нибудь поэлегантней? Мы же развлекаться идем!       — Не в жизнь! — спускаешь ноги с кровати и завязываешь свои излюбленные повидавшие виды кеды. — Я вообще до сих пор сомневаюсь в необходимости куда-то идти. А если удумаю надеть платье, то точно никуда не выйду. Я их терпеть не могу. Жду внизу.       Соскакиваешь с кровати, хватаешь палочку и толстовку, что висела на деревянной спинке из красного дерева, и направляешься к лестницам.       — Не задерживайся.       — Я скоро. Нам все равно еще Северуса ждать, а это, как известно, надолго, — бросает через плечо Лили, прикидывая на себя вещицу, рассматривая отражение в зеркале, перед тем, как ты выходишь на лестничную площадку башни девочек.       Спустя какие-то жалкие двадцать-тридцать минут твоего ожидания, проведенные тобой лежа на диване в гостиной факультета, Эванс соизволяет появиться. В своем слизеринском платье с синим пальто наперевес. За то время, что ты гипнотизировала потолок, мимо тебя успел уже пройти чуть ли не весь факультет. Ты видела, как Алиса упорхнула на свидание с Фрэнком, как Вуд тащил метлу – наверное, собирался в городе сразу же пойти на спортплощадку. Минут пятнадцать назад мимо тебя пронеслась компашка улюликивающих, активно что-то обсуждающих мародеров, которые, похоже, даже не заметили твою одинокую скрюченную фигурку.       — Ну, что? Пошли, — Лили бьет тебя по ногам, перекинутым через подлокотник, и кивает в сторону Полной Дамы, из-за которой вышла парочка второкурсников, держа в руках банки с чем-то странным и розовым, напоминающим щупальца Мурлокомля*.       — А может, не пойдем никуда?       — Т/ф!       — Ладно, иду-иду, — дуешь губы, но встаешь и натягиваешь поверх белой футболки любимую толстовку, что до этого крайне успешно справлялась с ролью наимягчайшей в мире подушки. — Что встала? Пошли – нас Северус, наверное, уже заждался, — оборачиваешься, стоя в проходе. — О, привет Северус!       Вылезаешь на площадку, тут же встречаясь с черноволосым парнем. Он немного застенчиво мнется, но приветливо машет тебе и вылезшей следом Лили.       — Лили, ты… ты…. Отлично выглядишь, — неуверенно тянет Снейп, продолжая восхищенно рассматривать Эванс, на что ты только улыбаешься и спешишь уйти вверх по лестнице, чтобы не мешать ребятам ворковать. — Идем? — ничего не замечая вокруг, Северус подставляет Лили локоть, за который та с удовольствием хватается.       Через две лестницы и один вестибюль оказываетесь прямо перед портретом с изображением огромной тени города, летящей где-то в космосе фиолетово-синего марева. Величественный глаз над самым большим из небоскребов взирает на все сверху, словно Солнце. Однако по мере вашего приближения, желтый зрачок сразу же обращает внимание на вас, следя за каждым движением.       — А вы уверены, что это хорошая идея? — неуверенно тянет Северус, нервозно приглаживая волосы на затылке. — Я, бесспорно, очень хочу отдохнуть, но это как-то… Странно?       — Вот и я сомневаюсь, — двойственные чувства по поводу похода в город до сих пор терзали тебя. И даже сейчас ты была готова развернуться и уйти обратно, но это скорее было вызвано не страхом или каким-то дискомфортом перед чем-то новым, а эмоциональным выгоранием. — Летающий глаз Саурона на картине в Хогвартсе – это, действительно, мягко говоря, немного странно.       — Пароль, — ваша троица чуть не подпрыгивает, когда ниже изображенного города прорисовывается некое подобие рта, который при виде вашей реакции расплывается в довольную отталкивающую улыбку. — В первый раз что ли дезертирите? Непорядок, — рот оголяет свои, на удивление, не белые и даже не желтоватые, а золотые зубы. — Вам надо с чумных ребят пример брать. Есть здесь одна четверка. Вот это ребята! Прям охонь! Не раз и не два их пропускал в неурочное время, да и не только. Однажды они хотели протащить соплохвоста с другой стороны – что я, разумеется, им не позволил: вдруг бедная зверюшка испужается или ее кто-нибудь в замке обидит. А в другой раз рок-звезда мотоцикл тащила из Хогвартса – не знаю, как он его припер сюда, но этого чумазого пацана надо было видеть. Он ведь еще и запасной руль тащил, а из мотора так и летели искры. А потом…       — Альфа Центавра, — пытается Лили прервать поток слов, непрерывно льющихся из говорливого портрета.       — Особенно часто пропускал этого сорванца с длинной гривой черных волос, которой позавидуют самые безбашенные музыканты. Интересно, он пользуется магией, гелями или каждый день укладывает? Он, кстати, все время позвякивал ключами. Славный мальчишка. А еще были две девчонки, напоминающие ондатр, в вульгарно коротких юбках и с жутким макияжем. А еще…       — Альфа Центавра, — еще раз, но гораздо громче повторяет Эванс.       — Что? Ах, да. Все верно, — опять показываются благородные зубы, — удачно вам повеселиться, детишки, — и картина отъезжает в сторону, открывая скрывающееся за собой голубоватое свечение.