Свобода и безрассудство

      Волшебный городок Шелтергард располагался всего в нескольких милях от Хогвартса. Хоть он и был непомерно маленьким, по сравнению с другими в Лондоне, однако далеко не каждый из них мог похвастаться исключительно магическим населением, в котором преобладающими завсегдатаями являлись чародеи, эльфы и даже кентавры. Иногда пропустить стаканчик другой в местные бары заглядывали горные гоблины, которые добывали и обрабатывали серебряную руду около близлежащих приисков, или прилетали с загадочных болот дриады, чтобы петь и танцевать на самой центральной площади. Просто так, руководствуясь лишь желаниями поделиться своими умениями и хорошим настроением с обитателями каменных джунглей.       Здесь были и жилые кварталы для семей магов, и магазины первой и волшебной необходимости, продовольственные, где на полках рядом с ананасами и картошкой можно было найти абиссинскую смоковницу, напоминающую магловский инжир, корни асфоделуса – излюбленный ингредиент местных пекарей, и бадьян, что являлся одной из любимых пряностей Лили. А также множество заведений развлекательного характера поражали своими расцветками и оригинальной архитектурой. Этот город, скрытый от обычных людей, являлся одной из отдушин учеников Хогвартса, когда им хотелось чуть больше, чем сказочная деревушка рождественских помощников Санты – Хогсмид.       Не спеша, бредешь между улочек, ступая по вымощенной мостовой, отчего подошвы кед издают глухой шум. С неподдельным интересом разглядываешь небольшие магазинчики, в витринах которых стоят метлы самых различных моделей и времен, котлы всех размеров, материалов и цветов, целые волшебные камины на любой самый капризный вкус и даже раритетные машины, около которых крутятся продавцы в деловых костюмах. Большие шары вместо фонарей летают, словно свечи Большого Зала – только не кружат по излюбленным траекториям, – на перекрестках и углах улиц, отчего тусклый свет, отражаясь от плитки, заставляет со всей щепетильностью уложенные камни становиться прозрачней – странноватая идея для дизайна, но точно оригинальная. К тому же при таком освещении не страшно возвращаться ночью в одиночку домой.       Небольшие уютные кофейни овивают дикие плющи и еще какие-то растения с пышными ароматно пахнущими медом нежными цветами, на листьях которых восседают маленькие феи. И не те мерзопакостные голые пикси с большими черными глазищами, синими непропорциональными тельцами, длинными цепкими загребущими пальцами и отвратительными повадками, а самые настоящие! Словно, прямиком из детских сказок: с витражными крохотными крылышками, отражающими солнце, в маленьких платьицах из лепестков, сшитых тончайшей паутинкой.       По улице носятся волшебники и волшебницы в пестрых и темных мантиях, напоминая своей суетой Косой переулок, но чуточку более организованный. Нет воплей птиц и котов из зоомагазинов, и вполне обычная одежда, мелькающая то тут, то там, но, без сомнения, принадлежащая магам, делает это место совершенно необычным, находящимся на периферии магловского и волшебного мира.       Спустя пару поворотов и пять минут ходьбы вывеска «Сомниум», украшающая совершенно невзрачное на вид здание, зажатое между двумя магазинами одежды и продуктов, предстают перед твоими глазами. И никакой охраны или толпы на входе! Задаешься логичным вопросом, как это место может называться наикрутейшим клубом, о котором молодежь уже успела сложить не одну сотню легенд, несмотря на столь краткий срок его существования?       — Т/и, Т/и! — оборачиваешься на знакомый голос, наблюдая за тем, как Лили выглядывает из-за фигур двух тучных колдуний с пышущими во все стороны огнем переносками. От подпаленного подола подругу, уже ринувшуюся к тебе, спасает лишь реакция Снейпа, что семенил следом и успел удержать ту за рукав. — Ты где была? — подбегая, рыжая немного встряхивает тебя за запястья.       — У звездочета. А вы? — чуть изгибаешь бровь в вопросительном жесте и чуть лукаво щуришься от собственной догадки. — Неужели вас вместе вышвырнуло в одном и том же месте?       — Оу, нет, — только машет руками, стараясь держаться подальше от ведуний, похоже, с не очень легальным ручным драконом или соплохвостами, недавно выторгованными у Хагрида. — Мы только сейчас встретились, и хотели идти искать тебя.       — А ты уже здесь, — парень поправляет изумрудный шарф, настороженно осматривая «Сомниум», явно разделяя твой скептицизм по отношению к местной легенде. — Предлагаю чуть позже поделиться своими историями, так как мне, например, надо немного осмыслить то… что произошло. Но точно могу заявить, что это было как-то… — немного запинается, а глаза слегка расширяются. Шевелит демонстративно губами, словно хоббит, и неуверенно добавляет: — странно? Очень.       — Абсолютно согласна, — тепло разливается, когда вспоминаешь добродушного необычного мужчину с собакой, что светятся ярче Луны. Удивительно, что на ум приходит именно пес, хотя до смерти тебя чуть не напугал мохнатый чешир. И если твое приключение вызывало у тебя исключительно положительные эмоции, может быть, чуточку неоднозначные, то у слизеринца, казалось, было не все так радужно. Поэтому смело дергаешь за медную ручку в виде элегантной русалки, ощущая всю рельефность и мастерство создателя от чешуйчатого, точно воспроизведенного хвоста, со словами: — Тогда чего стоять на улице? Пойдемте повеселимся. Раз все-таки пришли.       — Вот это правильный настрой! — Эванс юркает следом, снимая шапочка и поправляя наэлектризовавшиеся рыжие пряди.       Даже проведя почти всю жизнь в мире чародеев, не можешь побороться со сбитым дыханием, когда оказываешься в подобном месте. Очередной образец высшей магии: Заклятие Невидимого Расширения, наложенное на маленькую хижинку лесника, скрывало в себе помещение чуть ли не превосходящее сам величественный Хогвартс в несколько раз.       Несоизмеримых размеров холл с золотыми, яркими стенами и полом, сделанным в виде шахматной доски, где малахитовые квадраты сменял узорчатый мрамор. Огромные стеклянные двери, на которые наложили «Оглохни», судя по тишине стоящей в вестибюле, и за которыми помещение тонуло в почти непроглядной темноте, разбавленной резкими внезапными всполохами софитов. И как с «Оглохни», похоже, свет из фойе тоже не доставлял дискомфорт тем, кто пребывал внутри.       — А откуда у тебя такое красивое ожерелья? — внимательный цепкий взгляд Лили выхватывает камушек на твоей шее, когда ты снимаешь толстовку, чтобы оставить ее в гардеробной, похоже рассчитанной на целый Чемпионат Мира по Квиддичу.       Летающие вешалки по всему павильону, на которых покоились пальто, плащи, шубы, кожанки и ветровки, сновали под самым потолком, иногда пикируя или делая вид, что хотят врезаться друг в друга. Отчего предметы одежды иногда соскальзывали, но, не касаясь земли, успевали быть подхваченными в нескольких сантиметрах.       — А это безопасно? — явный нервоз исходит от Снейпа, когда ты смело вешаешь толстовку на подлетевшие только что плечики, которые тыкались тебе между лопаток. А за твоей спиной самоотверженно пикировал вниз, словно летучая мышь, фиолетовый плащ, демонстрируя когтевранский шарф и перчатки, вылезающие из рукава. — Ну, они вещи из карманов не растеряют или не порвут одежду?       — Даже не знаю. Полагая, что нет. Так как в противном случае, это место бы погрязло в судебных разбирательствах и точно не пользовалось такой популярность, — подмигиваешь, ощущая прилив небывалой энергии и раскрепощения, и желания, действительно, хорошенько оторваться. — А что касается подвески, Лилс, то это – тоже часть истории. Потом расскажу.       Огромнейшее помещение, затмевающее Большой Зал, было наполнено постоянно мигающим светом, несколькими этажами танцполов, что парили на разных высотах, а лестницами служили небольшие облака, по механике больше напоминающие лифты. Софиты мерцали, иногда откуда-то из невидимых хлопушек вырывалось золотое или серебряное конфетти со спиралями дыма, а музыка грохотала так сильно, что кажется чудом, что высокий прозрачный купол, виднеющийся где-то наверху и открывающий вид на ночное, почти черное непроглядное небо с искорками звезд, еще не треснул и не обрушился на танцующих. Которых, к слову сказать, здесь было очень много. Точно не только пятый курс Хогвартса, судя по одеждам, возрастам и раскраске волос.       — Идемте танцевать, — Лили, сразу проникнувшись музыкой и начиная пританцовывать, хватает вас за руки и тянет чуть ли не силой в самый центр, бесстрашно запрыгивая на одно из облачков, которое тут же проносит вас около парящей стойки музыкантов, поднимая вверх.       Сначала немного сутулишься и жмешься поближе к краю, наблюдая за Эванс и Снейпом, который, оказывается, неплохо танцевал под звуки зажигательного джаза, – какое-то стеснение еще, вопреки ожиданиям, сковывало. Но спустя немного времени шум музыки завлекает, окутывая атмосферой танца, и окончательно выветривает из памяти все проблемы, заставляя ни о чем не думать и просто отдаться моменту. Извиваешься и двигаешься, махая руками и покручивая бедрами, плюнув на все с Астрономической Башни, как будто на тебя никто и не смотрит, и как будто здесь вообще никого нет. Тело расслабляется, двигаясь по инерции, подхваченное общим настроением и энергией.       Даже, не задумываясь, принимаешь приглашения от парочки незнакомых или смутно знакомых парней потанцевать, весело смеясь. И даже руки, гуляющие по твоей спине и талии, нисколько сейчас не смущают, ведь это – только танец. Ничего больше.       — Ты просто светишься, — выдыхает тебе на ухо светленький Когтевранец, которого ты смогла вспомнить только по одному единственному разговору во время Травологии на третьем курсе. И то, удивительно. Вы тогда поговорили не больше пяти минут о дьявольский силках, а затем его укусил Норвежский цапень, отчего паренек, матерясь и проклиная все на свете, понесся быстрее ветра в Больничное Крыло, пока палец окончательно не закоченел и не отвалился. Сейчас от старого-нового знакомого ненавязчиво тянуло виски, но не так сильно, чтобы это казалось противно или вызывало отторжение и желание отстраниться или вовсе сбежать.       Джек оказывается вполне обаятельным и начитанным, однако в нем было что-то немного пугающее. Возможно, дерзкая ухмылка – совсем не такая как у Блэка, сама удивляешься, что сравниваешь именно с ним, с его шаловливыми бесенятами, – а какая-то более настораживающая и опасная. Как будто пронзительные котиные зеленые глаза – присущие многим хитрецам – так и предупреждали: «я получаю все, что захочу». Сначала ты даже думала, что он является родственником Малфоев, но принадлежность к орлиному факультету, а не к дому змеи все же успокаивала и обнадеживала, что это не так.       — Правда? — немного удивляешься комплименту, но продолжаешь двигаться в ритм заводной музыке, удобнее перехватывая плечи партнера. — Даже не замечала, — как и язык, прошедший по верхней губе парня и что хватка на ребрах становится немного крепче, а чужие руки уже опускаются ниже, оглаживая задницу. — Эй, ты чего? — в недоумении таращишься, пытаясь остановиться, однако молодой человек не позволяет, продолжая вести за собой в сумасшедших движениях.       — Не противься, крошка, ты ведь тоже этого хочешь, — неожиданно искушающий голос, от которого начинает потряхивать, заставляет мурашки пробежаться по загривку, но далеко не от наслаждения. — Я давно тебя заметил. Такая тихая и скромная. Вечно в учебниках. Правильная хорошая девочка, — одна рука оттягивает замок бюстгальтера через футболку и отпускает, отчего резинка немного обжигает кожу. — А это правда, что хорошие девочки еще те ненасытные львицы в постели, правда, львенок? Кстати, — он наклоняется ближе, а ты лишь, как будто находясь в каком-то трансе, растерянно наблюдаешь, — у меня на тебя встает. И поэтому, хватит выпендриваться, крошка, и давай сделаем друг другу приятно, — мурлычет по слогам последнее слово, пока пальцы все сильнее вжимаются в джинсы, придвигая ближе, заставляя впечататься низом живота в возбужденную плоть, что сразу же тебя отрезвляет, прогоняя веселость прочь.       — Не надо, — просишь, пытаясь достучаться и отпустить, когда чувствуешь, что мужские пальцы уже оглаживают ягодицы и намереваются проскользнуть сзади между ног, надавливая на шов, а губы парня быстро сокращают расстояние. — Пожалуйста.       — Заткнись, львенок. Просто заткнись, — но когда чужие зубы начинают оттягивать твою нижнюю губу, не соображая, резко бьешь настырного кавалера в живот кулаком и, ни секунды не медля, заезжаешь ему коленом в пах.       — Не приближайся ко мне, козлина! — вытираешь рот тыльной стороной ладони, еле удерживаясь, чтобы не сплюнуть на танцпол. И куда только смотрит охрана? Здесь девушку насилуют, а они где-то прохлаждаются!       — Сучка, — кряхтит Когтевранец, сложившись в две погибели и держась руками за промежность. — Сучка и вертихвостка, не удивительно, что Такон завалил тебя на экзамене! Не такая уж ты и умная, раз не поняла, что с Кирой надо дружить! — по на мгновение расширившимся глазам, становится ясно, что парень сболтнул лишнего, но уже поздно. Слово сказано. А оно, как известно, – не воробей. Не поймаешь.       Осознание и подтверждение собственных подозрений, вырвавшееся в порыве бешенства изо рта Джека, больно бьет под дых, и ты уже хочешь ударить упыря еще раз, совершенно не думая о последствиях и собственных мотивах, что тобой руководили: обида за оскорбление? Хотя это было смешно. Или же собственная беспомощность и обида только уже из-за жуткой несправедливости?       Заносишь плотно сжатую руку, но не успеваешь завершить маневр, как твое запястье перехватывают длинный пальцы, а в нос ударяет терпкий запах кедрового ореха и меда со стойкими нотками грейпфрута.       — Т/и, не надо. Он того не стоит.