Свобода и безрассудство

      — Т/и, не надо, — нежный голос обволакивает, проникая под кожу. — Он того не стоит, — чужая рука заставляет твою опуститься, и ты позволяешь, даже не сопротивляясь. — Умничка. Пойдем отсюда, — хочешь возразить, но Сириус все также мягко, но чуть настойчивее добавляет: — не волнуйся, этот гавнюк еще огребет, только не надо это делать так явно, — парень кивает в сторону секьюрити, которых убедил не вмешиваться в разборку минутой раньше, желая полюбовно устранить конфликт. — Ты, конечно, молодец, что врезала этому уроду, но остальное – не здесь.       Только киваешь, следуя за Блэком. От пережитого и нервных спазмов немного трясет, но злость отпускает, забирая с собой и весь радостный настрой и желание развеяться, уступая место унынию и депрессивному состоянию. Вы почти добираетесь окольными тропами, не сталкиваясь с посетителями клуба, до ближайших радужных тучек, что увозили гостей на верхние этажи с баром, как Лили выскакивает чуть ли из ниоткуда и встревоженно наблюдает за тем, как Сириус куда-то ведет растрепанную, чуть не плачущую тебя.       — Т/и, ты куда? — перекрикивает шум девушка, настороженно изучая вас обоих пристальным взглядом.       Даже не знаешь, что ответить, но парень сам, прижимая твое тело чуть ближе, делает это за тебя. На удивление, от его прикосновений не становится противно, а просто хочется раствориться в этом чувстве уверенности и защищенности:       — Я пойду угощу Т/и чем-нибудь согревающим, а то слишком уж много вурдалаков здесь развелось, — Эванс не надо разъяснять очевидные вещи. Даже исходя из злого взгляда, что мародер бросает в толпу, и твоих покрасневших костяшек, которые та умудряется разглядеть, когда одна из вспышек озаряет помещение, до Лили доходит, что ты влипла в еще одну историю и при том малоприятную. В очередной раз за сегодня.       — Т/ф, не надо было нам приходить сюда. Надо было запастись мороженным с кексиками и зависать у камина, — вздыхает волшебница, а черты лица Блэка от услышанного немного смягчаются. На губах застывает ненавязчивое изумление, больше напоминающее умиление, а ладонь одобряюще поглаживает твою кожу сквозь тонкую футболку. — Мы поступили глупо и необдуманно, давай уйдем? Я найду Северуса – он, вроде, отошел в уборную – и мы все вместе отправимся в Хогвартс.       — Нет, не надо. Развлекайтесь – вы все заслужили, — твои слова относятся и к черноволосому парню, спасшему тебя от необдуманных действий. Сама ты уже все равно твердо вознамерилась уйти, а желания лишать веселья и Сириуса, и Лили, и Северуса, который тоже, между прочим, понес побои на экзаменах – уж совершенно не было. — А я в школу пойду, — пытаешься освободиться из теплых рук, но Бродяга смело утаскивает тебя за собой, уверенно становясь на облако.       — Нет, мисс Т/ф, мы отправляемся наверх, в бар. Без возражений! — не имея стремления и сил пререкаться, ощущая себя подавленным и выжатым лимоном, просто встаешь рядом.       — Т/и, а ты не думаешь... — голос Эванс немного неуверенно подрагивает, а сама девушка щуриться, давая понять, что не в восторге от идеи, что вроде хороший, но все-таки ветреный похититель женских сердец, поведет тебя одну в место, где уж слишком много алкоголя. А памятуя на твою «везучесть», можно ожидать чего угодно. — Что это как то…       — Безрассудно? Совершенно согласен, Эванс, — вклинивается сердитый Бродяга в ваш безмолвный диалог, наполненный двусмысленными взглядами и закатываниями глаз. — Конечно, я сейчас напою и трахну твою подругу прямо в вонючем клубе, даже глазом не моргнув, спасибо. Ведь мне достаточно только одной улыбки, чтобы получить то, что я захочу, — а вот такого камня в свой огород ты точно не ожидала. Неприятно ежишься, но так и остаешься на месте, кивнув Лили.       Дымка, на которой вы стоите, по винтовой дуге поднимается все выше и выше, а ты так и не находишь в себе сил, чтобы посмотреть на своего неожиданного спутника, отчаянно краснея из-за своих сказанных в порыве ярости и недовольства слов, которыми ни в коем случае не хотела задеть чувства брюнета.       — Прости, — еле выдавливаешь из себя, удивляясь, что Блэк хочет еще общаться с тобой, а не просто послал далеко и на долго – ты сама, скорее всего, сделала бы именно так. И еще больше поражает тяжелая кожаная куртка, пропахшая пылью и дорогами, которую тот, видимо, не посчитал нужным оставлять в фойе, ложащаяся на твои плечи. — Что?       — Тебе надо согреться, — Сириус напряженно всматривается в мелькающие мимо площадки с танцующими, однако так и не смотрит на тебя. А ты не представляешь, что можно еще сказать в столь неловкой ситуации или как еще можно завести разговор.       Добравшись до пункта назначения, находите небольшой свободный столик около самого окна, и, пока мародер уходит сделать заказ, ты задумчиво смотришь через стекло, поплотнее укутываясь в косуху и вдыхая терпкий аромат свежих цитрусов и совершенно чуть-чуть мужского пота.       На удивление, вид из панорамных окон открывается далеко не как из маленькой лачужки, коей внешне представлялся «Сомниум», а как с самой BT Tower*. Крыши прилежащих домиков кажутся маленькими прямоугольничками. Светящиеся огоньки магических шаров-фонарей далеко внизу расплываются, превращаясь в яркие точки. Большая растущая Луна проплывает по небосводу и находится так близко, что, кажется, только протяни руку и дотронешься до нее.       Вдалеке, горя огнями, возвышается Хогвартс, что даже не мог скрыться за темными верхушками деревьев Запретного Леса. И даже отсюда было видно, как гладь Черного Озера озаряется светом, падающим из окон школы. А чуть левее обосновался тот самый Хогсмид, который сейчас, ночью, с высоты птичьего полета, окончательно убеждает тебя в своей схожести с таинственной деревушкой Санта-Клауса.       — Держи, — большая кружка сливочного пива приземляется перед тобой, а Сириус плюхается напротив, складывая руки в замок и устраивая небольшой бумажный белый пакет сбоку. На лице нет и тени недовольства – только мягкая улыбка, которая целиком и полностью отдана тебе.       — Спасибо, — вертишь незамысловатую квадратную салфеточку, на которой покоился пузатый сосуд, и, оторвав его от стола, делаешь глоток, с удовольствием ощущая, как согревающее тепло разливается по напряженному телу. — Спасибо, — повторяешь еще раз, вглядываясь в необычайно темные и завораживающие глаза парня, — за все. За то, что не дал наброситься на того придурка. За то, что увел от туда, дал свою куртку. За то, что возишься со мной, хотя совершенно не обязан. И извини, пожалуйста, за слова Лили – она не подумала. И за мои слова тогда, после Заклинаний, – тоже прости, — отводишь взгляд, сосредотачиваясь на ночных улицах, стыдясь смотреть на собеседника. Пожевываешь нижнюю губу от волнения, судорожно пытаясь подобрать столь необходимые слова, которые смогут более точно передать все то, что накопилось внутри.— Не представляю, как ты услышал, но я, правда-правда, не хотела тебя задеть. Просто я была так… Так взбешена, что порола такую чушь! А еще и та стычка в библиотеке, во время которой Ньюгас причислила себя и тебя чуть ли не к королям мира, а всех остальных к отбросам, плохо отразилась. Понимаю. Ты спросишь, почему именно тебя, а не ее, я приплела. Просто Кира – она такая..! Такая..! А еще ее дед со своим экзаменом..! Я побоялась, что если начну оскорблять ее, то точно перейду на этого старого хрыча, потом заведусь и ничто меня не остановит, пока я не заколдую эту мерзкую слизеринку! — резко поворачиваешься, ожидая лицезреть сведенные брови и нахмуренный вид, но не получаешь ничего из этого. Лишь все та же улыбка, которая, такое ощущение, стала чуть шире. — Эй, ты чего? — обескураженно прекращаешь выливать поток сведений и переживаний и настороженно замолкаешь.       — А вот ничего. Ты красивая, когда злишься и даже когда так много говоришь, — ничего не понимаешь, но комплимент, хоть и выглядит легкой попыткой задеть, звучит очень и очень приятно. — Я в курсе многого из этого. Даже могу сказать, что профессор Такон навряд ли захочет еще приезжать в Хогвартс, как инспектор. А правда, что ты считаешь мои шутки классными? — тут же специально переключается с разговора Сириус, залихватски встряхнув головой.       — Прости, что?       — Правда, что тебе нравятся мои розыгрыши? — подбородок ложится на соединенные руки, и Блэк игриво ведет бровями.       — Я не об этом. Что ты сделал с Таконом? — пододвигаешься ближе, а любопытство вытесняет уныние. Хотя опасение, что Блэку могло сорвать тормоза на экзамене, тоже притаилось где-то рядышком.       — Не, не, Т/ф, — Бродяга, щелкает по кончику твоего носа, заставляя смутиться и забавно поморщиться, — сначала признай очевидные вещи. Мне в лицо. Потом, возможно, я расскажу тебе, что произошло.       — Ладно, — усмехаешься, не видя ничего зазорного в том, чтобы сказать чистую правду. А особенно, если Сириус подслушивал ваш разговор с Лилс, то и так прекрасно это уже знал. — Уважаемый мистер Сириус Орион Блэк, — придаешь голосу больше пафоса и официоза, одергивая лацканы куртки, на манер высокопоставленного сноба и выставляя одну раскрытую ладонь вперед, — я, Т/и Т/о Т/ф, торжественно заявляю, что Ваши шутки – самые смешные, что я слышала. Проделки – самые ненормальные. А Вашим остроумием можно резать кирпичи, — еле сдерживаешься, чтобы сохранить настрой и добавляешь, чтобы добить самолюбие парня: – а еще у Вас настолько красивые волосы, что мне кажется, что даже йети позавидовал Вам, а я бы считала великой честью, дарованной мне свыше, расчесывать их каждый день. Честно-честно.       — Эй, ты чего? У меня шикарные волосы, — возмущается Сириус, запуская пятерню в волнистые пряди и ероша их. — Но учти, я благодушно принимаю твою просьбу по поводу расчесывания и тебя в качестве своего личного парикмахера. Теперь ты от меня просто так не отвертишься, — подмигивает, чуть не выпадая в восторг, от того как ты только радостно улыбаешься ему, совершенно переставая стесняться. И, возможно, принимая свою новую должность. — Я серьезно, Т/ф.       — Хорошо, хорошо, договорились. А теперь, — тон теряет былое веселье, — расскажи мне, пожалуйста, Сириус, что произошло на Заклинаниях.       — Произошло то, что твой покорный слуга, обладая своей красотой и харизматичностью, — обезоруживающая широкая улыбка просто не может скрыть милые аккуратные клычки, — все-таки получил своего Тролля. Да, да, мисс Т/и. Я – великий и неотразимый Бродяга – не смог заполучить жалкое Удовлетворительно, только махнув своими длинными ресничками.       — Блэк, прекрати! — легко пинаешь парня ногой под столом. Несильно, на что тот только наигранно охает. — Я поняла, что ты будешь еще долго напоминать мне об этом. Но мы ведь оба понимаем, что плохую оценку ты получил не из-за знаний или их отсутствия.       — До конца жизни, дорогая, я буду вспоминать этот момент. До конца жизни. Но да, не отвлекаемся. Ты права. Я просто вывел профессора из себя, сначала заикнувшись о том, что считаю теорию заклинаний Калканема полной фигней, а потом разгромил весь кабинет, совершенно случайно, превратив пенснари этого мужика в огненных лисиц – кстати, зверюшки вышли на славу. Полагаю, Мини была бы мной довольно, и они были очень похожи на твою закадычную Эванс: такие же вредные и кусучие. Однако со своей миссией животинки отлично справились: профессор явно разозлился. Хотя жилы у него уже вздулись после моего заявление о Калканеме. Не знаю, с чего он так завелся?       Сириус выглядит совершенно беззаботно, выуживая из пакета печенье и предлагая тебе. Только отрицательно машешь головой, и пораженная до глубины души еле ворочаешь языком:       — Калканем его дедушка. Такона. Именно благодаря ему он смог пробиться в науку.       — Охренетфь. Ифкренне не фнал, — жуя имбирное лакомство, парень лишь накрывает ладонью сердце, совершенно не раскаиваясь в содеянном. — В следующий раз, хотя сомневаюсь, что он все-таки будет, оболью эту теорию грязью, на чем только свет стоит, – она же полнейший бред! Даже истории про мозгошмыгов от Лавгуда выглядят намного реалистичней!       Смеешься от души, совершенно позабыв о сливочном пиве и прочих заботах, как будто снова оказалась в той волшебной лавке, когда мистер Кеплер принял облик огромного пса. Становится так легко и комфортно:       — Сириус! Ты сумасшедший! Просто псих!       — А знаешь, что еще? — Блэк накрывает твою пясть, всматриваясь в глаза. Говорит негромко, переходя на таинственный шепот: — Самое интересное, что одна из лисиц выскользнула за дверь и подпалила юбку и волосы нашей мисс-я-всегда-самая-лучшая-Кире, — прыскаешь, отчетливо представляя лицо разъяренной блондинки. — Полагаю, что именно за это меня и вышвырнули с экзамена, — Блэк тоже заливается смехом – переливистым, громким, от самого сердца. Даже непонятно, как молодой парень со столь трудным детством и непростыми отношениями с родителями и близкими смог сохранить такой очаровательный смех, отдающийся, словно музыка, в твоих ушах.       — Ты все-таки псих, — отдышавшись, опускаешь руку, поверх руки Блэка, несильно благодарно сжимая. Немного наклоняешь голову и неотрывно изучаешь тонкие, красивые, совершенно аристократические, черты лица.       — Такой же, как и ты, — вторая мужская ладонь бережно оглаживает твои покрасневшие и немного раздуты костяшки, стараясь не задевать наливающиеся цветом синяки и содранную об пряжку ремня кожу. — И я тебе это докажу, — волшебная палочка появляется из заднего кармана, и вот Блэк уже шепчет себе под нос заклинания, заставляя боль утихать, а ранки затягиваться. Спокойно отодвигает стул и встает, протягивая тебе раскрытую ладонь, совсем как кавалер Викторианской эпохи, приглашающий даму на танец: — Пойдем.       — Куда? — зачарованная мягким тембром, что стал в мгновение ока на столько глубоким и бархатистым, хлопаешь ресницами, не отводя глаз.       — Уехать на мотоцикле в закат, — пожимает плечами, как будто не предлагает ничего такого. Как будто просто приглашает на совершенно самую обычную прогулку в кино или в кафе. Ничего необычного – для него. Совершенно новое, таинственное, запретное, но долгожданное – для тебя. — Хотя его даже сейчас и не видно, — добавляет Сириус, бросая мимолетный взгляд за стекло на темное небо.       — Ты безрассудный, — шепчешь одними губами, а твоя рука неуверенно поднимается, но так и зависает в воздухе, не решаясь притронуться к коже Блэка.       — Свободный, — вздох. Что-то лопается.       И ты уже гордо идешь рука об руку с Сириусом по первому этажу клуба. В своей неизменной толстовке и кожаной куртке, которую мародер заставил тебя надеть, вопреки дешевым отмазкам и заверениям, что он сам замерзнет. Однако против аргумента «у меня горячая кровь, и я парень ого-го», ты не смогла возразить толком ничего, и даже перспектива ангины не могла испортить настроя шебутного Бродяги. А тем более, если какая-нибудь идея, минуя черные пряди, вселялась в его голову – то все. Пиши пропало. Даже сам великий Джеймс Поттер редко мог переубедить друга.       Минуя внезапно из ниоткуда появившуюся охрану, выходите на парковку через задний вход, вдыхая прохладный воздух пустой улицы, от чего пар вылетает из ваших уст, поднимаясь в свете фонарей ввысь.       — Смотри! Мой красавец, — гордо произносит Блэк, подводя тебя к белоснежному мотоциклу, что так не сочетался с его амплуа опасного парня и, собственно, фамилией. — И даже не вздумай смеяться, — словно угадывая твои мысли, шутливо предостерегает Сириус. Следит, как ты пальцами завороженно обводишь прорезиненные ручки с узорами, руль, иконки характеристик на панели, перебегая на сиденье, проводя по всей его длине. — Ну, как? — даже дыхание затаил, как будто, ожидая вердикта от самого умелого мастера-механика на всем свете.       — Он… Он очень красивый, — озвучиваешь итак очевидную для себя вещь. — А сколько лошадей?       — Это мы сейчас и выясним, — подмигивает, немного зажмуривается и протягивает один из двух все-таки каноничных черных шлемов тебе, одобряющее улыбаясь. — Смелее, — даже не успевает договорить, как твои пальцы уже смыкаются на боку горловины, задевая защитный ремешок. — Умничка.       Блэк помогает правильно надеть шлем, аккуратно щелкая застежкой под горлом, и пару раз тихонько стучит по раковине. Уже хочешь показать язык, но неожиданно спохватываешься: в свете всех этих безумных событий, произошедших буквально за последние тридцать минут, ты совсем позабыла оповестить друзей о своем уходе! Просишь Сириуса дать пару секунд, чтобы сотворить голосовой патронус, и, когда пушистая немецкая овчарка с длинным хвостом верно вслушивается в твой приглушенный поролоновым уплотнителем голос, немного наклонив голову, по всей стоянке разносится громогласное:       — Т/и, ты куда? — серебряный зверь с легким хлопком исчезает, а запыхавшаяся раскрасневшаяся Эванс несется к вам по тротуару в не застегнутом впопыхах пальто. Волосы взъерошились, придавая вид разбушевавшегося костерка, а от резкой смены температур – с душного танцпола, на холод апрельской ночи – от него валит пар. — Т/ф, ты совсем с катушек съехала? — придирчиво оглядывает мотоцикл и твой внешний вид, задерживаясь немного на твоем спутнике. И снова возвращаясь к тебе. — Все же решилась? Ты понимаешь, насколько это опасно?       Сириус порывается что-то возразить, но ты лишь просишь его не вмешиваться. Поднимаешь лицевой щиток и заключаешь ладони подруги в свои, как всегда делала она, и успокаивающе произносишь:       — Я все понимаю, я все взвесила и осознала. Я по-настоящему хочу этого. Хочу выйти из зоны комфортно. Хочу исполнить мечту, которую представляла только в своих снах. С курткой и байком. Нестись навстречу рассвету и завтрашнему дню. Быть свободной от предрассудков и общественного мнения. От мнения родителей, преподавателей и знакомых. Хочу быть тем, кем я являюсь на самом деле. Заниматься любимым делом, есть торты после шести и не чувствовать, что кого-то этим разочаровываю. Хочу быть собой! И, Лили, пожалуйста... — гриффиндорка видит по твоим глазам, что ты уже сделала окончательный выбор и не собираешься слушать ее советы и наставления по этому вопросу. И она прекрасно понимает, что хочет, чтобы ты была счастлива, поэтому лишь обнимает, стараясь не удариться о шлем собственной головой.       — Ты сумасшедшая, — отстраняется, не выдергивая пальцев. Тон теплеет, но улыбка, что задевает лишь уголок губ, совершенно не затрагивая зеленых глаз, остается немного вымученной. — Иди тогда, твой байкер на черном, точнее белом, Харлее ждет тебя, — добавляет почти шепотом и отступает на пару шагов, наблюдая за тем, как ты смело перекидываешь ногу через мотоцикл, обхватывая руками торс Сириуса.       Одно резкое движение и из мотора вырывается сноп белых и желтых искр. Ревет, громче соплохвоста, отчего, кажется, даже стекла в окнах домов на соседних улицах жалостно трещат, а мотоцикл стремительно разгоняется, уносясь по широким пустынным трассам.       — Ночь, дорога и рок, — повторяет почти бесшумно Лили, обнимая себя руками. Хочет всей душой порадоваться за тебя, но, в конце концов, не выдерживает и кричит в темноту, пока маленькая удаляющаяся точка совсем не затерялась и не скрылась вдали. Хотя девушка и не уверена, что ее крик долетит до твоих ушей: — Безрассудство!       Слышишь лишь легкое поскрипывание материала кожаной куртки и мелодичное позвякивание металлических блях в такт любому наклону Сириуса и байка и еле слышно шепчешь, прикрывая глаза:       — Свобода.