Чернильная история

      Пролетев этажа два, они плюхнулись в чернила, каким-то чудом не разбившись. Генри сразу встал, и пытаясь отдышаться, подбежал к Карне.        — Цела?        — Да, — ответила она, сидя в чернилах ещё не оправившись от шока, и тут же открыла сумку. — Огонёк, маленький, ты цел?!       Сумка была прочная и надёжно защищала содержимое от внешних воздействий. Карна специально подбирала её, учитывая ситуации, в которые она попадала или могла попасть в силу своих особенностей. Котёнок оказался в полном порядке, хоть и был немного потрёпан и очень удивлён.        — Мяу! — сказав это, он вопросительно посмотрел на хозяйку, словно спрашивая, отчего вдруг возникла такая встряска, и что вообще здесь происходит.        — Прости, домой мы наверное попадём не скоро. Ложись пока внутрь, неизвестно, что ещё произойдёт, — сказав это, Карна нежно прижала к себе любимца и опустила обратно в сумку. Огонь сразу всё понял, и послушно лёг на донышко: он был на редкость сообразительным котом.        — Кто это? Что это такое? — ошеломлённо спросила она у Генри.        — Не знаю, я никогда такого не видел, какой-то монстр.       Подняв Карну, Генри нашёл вентиль и повернул его. Чернила стали убывать.        — А это что? — Карна подошла к какому-то устройству и нажала на кнопку. Из устройства послышался голос, назвавший себя Томасом Коннором. Томас говорил о ненормальном давлении в трубах чернильной машины и о том, что место проклято.        — Говорил же, что не к добру всё это, — хмуро изрёк Генри.        — Ничего, Генри, выберемся, подумаешь — чудище! — почти весело ответила Карна.       Она старалась сохранять оптимистичное отношение к происходящему.        — Н-да, действительно, — саркастически ответил Генри. — Иди за мной, и очень осторожно.       Весь путь был затоплен чернилами, они затапливали целые пролёты, поминутно приходилось искать вентиль, чтобы их убрать.        — Сколько же их здесь! Как возможно затопить ими всё здание? Кстати, большая у вас студия?        — Это какие-то ненормальные чернила, — отозвался Генри, — присмотрись.       Карна вгляделась. Действительно, это чёрное вещество не было похоже на обычные чернила. Оно почти не пачкало помещение, было крайне неоднородным и… Карна даже передёрнулась, как будто живым! Такое от них было ощущение.       «Так, не обращать внимание, ерунда, разберёмся, наверняка это здесь обычное дело и ничего опасного не означает». — Карна изо всех сил старалась не думать о чернилах, но это было не так-то просто. Чернила колыхались как морская гладь, издавали непонятные, ни на что не похожие звуки, в некоторых местах пузырились. Казалось, только оступись, и ты завязнешь в них, и они утянут тебя, а куда — неизвестно. «Они будто только и ждут этого», — похолодев, думала Карна, — «стоп, не думать я сказала!». Для того, чтобы добраться до вентиля, приходилось заходить в чернила по пояс.        — Да уж, мы здесь надолго, — сказал Генри, — хорошо, если тебя не ждут дома… Ой, — тут Генри смутился, — я не в том смысле.        — Ничего, я поняла, — улыбнулась Карна, и отвернувшись, шёпотом добавила: — меня не ждут.       В одной комнатке Генри обнаружил топор, что было очень кстати.        — А для меня топора не найдётся? — поинтересовалась Карна        — Нет, даже не думай.        — Но я умею с ним обращаться, и вдруг нам придётся с кем-нибудь драться?        — Драться буду я, — дружелюбно усмехнулся Генри, — а ты, если вдруг что, прячься за мной.        — Ладно, — послушно, хотя и с неохотой, ответила Карна. — Куда дальше?       Дальше проходы были заколочены, так что топор очень пригодился. Генри расчищал путь, Карна следовала за ним.        — И где ты научилась обращаться с топором?        — Жила в деревне, — просто ответила Карна. — Вы знаете куда идти? — спросила она, перебираясь через доски.        — Примерно знаю, скоро должна быть студия звукозаписи. И кстати, я похож на столетнего деда?        — Нет, — удивилась Карна.        — Тогда давай на «ты», — Генри мягко улыбнулся, — как-то не очень приятно вспоминать о том, что ты уже не очень молод.        — Душа не имеет возраста, — заметила Карна.        — Да, но всё-таки, мне будет комфортнее, если ты будешь обращаться на «ты».        — Хорошо, — легко согласилась Карна, мысленно отметив, что ей так тоже будет комфортнее.       Пройдя через едва освещённый коридор, они натолкнулись на ещё одну заколоченную дверь.        — За ней должна начинаться студия звукозаписи, а там и до выхода недалеко — сказал Генри, работая топором.       Дверь открылась.        — Ого! — воскликнула Карна, широко раскрыв глаза. Посреди небольшой комнаты, занимая почти весь пол, была расчерчена пентаграмма, местами немного стёртая. По её краям стояли зажжённые свечи.        — Значит здесь кто-то есть, — чуть тише сказала Карна. — Кто-то же должен был зажечь свечи. Генри, в студии точно никого не осталось?       Генри не ответил, он подошёл ближе к пентаграмме, и вдруг вскрикнул и схватился за голову, выронив топор.        — Генри! Что… — Карна, испугавшись, попыталась подбежать к Генри, но едва ступила на пентаграмму, её словно оглушило: быстрые видения, короткие но чёткие, встали у неё перед глазами и врезались в память. Непонятная машина, выглядящая странно и угрожающе, инвалидная коляска без своего владельца, и тот самый чернильный монстр, стоящий в дверях и протягивающий руку вперёд. Причём в его позе было что-то не столько угрожающее, а скорее безнадёжное, мрачное, отчаянное, угнетённое. Последнее видение продержалось чуть дольше остальных, затем также исчезло.       «Нет, не сейчас!» — успела подумать Карна и потеряла сознание.