Привкус смерти

      Холодные декабрьские дни тянулись растянуто, сливаясь в единую серую кашу надоедливой рутины. Честно говоря, Гено уже подзабыл, какое сегодня число, да и едва ли эта информация была хоть сколько-нибудь нужной, действительно ценной, чтобы занимать драгоценное место в и без того забитой всякой ерундой черепушке. Всё было таким одинаковым, повторяющимся, словно день сурка какой-то. Работа, документы, счета, поддержка правящей партии и выделение им части денег, снова работа, документы, счета и так далее. Даже суббота шибко не блистала каким-то разнообразием, хотя, как первый выходной день после долгой рабочей недели, по сути это должно было принести какую-то толику облегчения. Никаких чиновников, никакой головной боли, казалось бы, райский денёк. Однако, всё же не менее унылый.       Гено в этот раз встал раньше чем обычно, и то, только из-за того, что забыл переставить будильник. Впрочем, засыпать снова ему не захотелось. Афтер, кряхтя, сполз с постели, сонно моргая и потирая затёкшие косточки, сладко позёвывая. Доковыляв до окна, он молча уставился на серое небо, что неизменно встречало его ещё с осени. Солнце было скрыто за тучами, не пропускающими даже редкие лучи света, а снегопад, начавшийся ещё прошлой ночью, до сих пор шёл, и сугробы за подоконником подозрительно высоко выросли, намекая, что скоро придётся это всё разгребать. Тем не менее, сейчас можно было не заморачиваться на этот счёт.       Гено фыркнул и, тихонько насвистывая какую-то лёгкую мелодию себе под переносицу, двинулся в сторону ванной комнаты, наметив себе на вечер крайне приятное времяпровождения в наполненном горячей водой джакузи. Потом можно будет заварить себе недавно купленный зелёный чай с имбирём, расслабиться в кресле и насладиться просмотром какого-нибудь фильма или чтением книги. Едва одноглазый и правда настолько устал, но, пожалуй, подобный хороший отдых никогда не помешает. Можно будет даже потом открыть изысканную бутылку сухого красного, купленную ещё года три назад во время командировки. Афтер прикрыл глазницу и замурлыкал в предвкушении. Да, его сегодня точно ждёт прекрасный день. И он никому не позволит его испортить.       Умывшись и слегка приободрившись, Гено поплёлся на кухню. Особого желания что-то готовить не было, да и есть хотелось не так уж и сильно, от того монстр решил обойтись лёгким перекусом из хлопьев, залитыми молоком. Несомненно, кулинарный шедевр. Столько затраченного времени на приготовление столь трудного блюда, что после такого Гено разумеется заслужил насладиться результатами своей деятельности. Так что, поставив миску с завтраком на поднос, скелет вернулся в зал и, спокойно развалившись в кресле, щёлкнув телевизор, с удовлетворённым выдохом обмяк.       В утренних новостях ничего особо интересного не было. Краткая сводка погоды, предупреждение о надвигающейся буре да похолодании аж до минус тридцати одного по Фаренгейту. Затем очередное выступление партии, объявление о удачно завершённой военной компании с очередным мелким государством... в общем, ничего нового, всё как обычно. Гено хмыкнул и переключил канал. Как и ожидалось с везением Афтера, он умудрился попасть на рекламный ролик. Очередная агитация, кто бы сомневался.       Щелчок, следующий канал, и здесь повезло уже намного больше, — начинался какой-то фильм, и, судя по заставке компании, он обещал быть достаточно качественным, а не каким-то проходным низкобюджетником без внятного сценария и картонной игрой актёров, — хотя справедливости ради стоило отметить, что порой даже подобные компании-гиганты умудрялись выпускать на экраны откровенное дерьмо, на которое был выделен колоссальный бюджет. Но всё же, шанс на что-то хорошее оставался. Так что теперь можно было полностью расслабиться и насладиться этим днём.       Резкий звонок телефона оборвал всю эту красоту. Гено что-то недовольно сдавленно проворчал, и, отложив ложку обратно в тарелку, торопливо проглотив молоко и хлопья, потянулся к трубке и мрачно уставился на высветившийся номер на экране. Ещё больше нахмурившись, замечательно понимая, что сильно пожалеет об этом, всё же ткнул на зелёную кнопку и холодным тоном без предисловий сразу же начал с недоброжелательного "Чего надо?".       Слушая речь по ту сторону мобильника, Гено расстроенно фыркнул.       После смерти его родителей, Афтеру, как старшему сыну, отошло во владение почти всё их наследство, — большой частный дом с собственным садом, три машины, фирма его отца, а вместе с этим всем куча денег. Так что когда этот Роберт, бывший и очень кратковременный партнёр отца по работе, попросил занять денег, он не стал отказывать, даже несмотря на достаточно крупную сумму.       Однако, срок отдачи долга давным-давно прошёл и уже третий месяц должник кормит его завтраками, а тут надо же, внезапно решил наконец вернуть бабки. Гено хмыкнул, откладывая в сторону телефон и доедая завтрак, пустым взглядом глядя на начавшуюся рекламу, объявляющую о скором открытии центрального рынка после непродолжительного ремонта и постройки парочки новых закрытых павильонов. Завоз новой коллекции одежды и обуви, какие-то очередные дорогущие новинки, парфюмерия, экзотические крылатые рабы, новомодная навороченная техника. Ювелирные изделия, среди которых произведения были исключительно из благородных металлов: золото, платина и серебро, а украшалось всё это немыслимым количеством драгоценных камней. В общем, всё для богатых и статусных людей и монстров. Второй павильон был уже для людей победнее, — туда пророчился завоз обычной одежды, украшений, рабов, самых дешёвых ювелирных изделий, явно без золота, серебра и драгоценных камешков. Второй рекламный ролик оказался очередным патриотичным расхваливанием партии, а третий и вовсе объявлял скорое начало представлений в самом крупном цирке, и чего только не пророчил. Из животных были и тигры, и медведи на велосипеде, и обезъяны, и тропические попугаи, и крылатые рабы, с которыми обещалось какое-то грандиозное воздушное шоу ещё и с огненными обручами. А вместе со всем этим зверинцем вдобавок ещё и двенадцатиметровый питон, — хотя Гено сильно сомневался в правдивости этого факта, учитывая, что таких длинных змей просто не существует. Ну, а затем бессмертная классика — и каскадёры, и гимнастки, и акробатика, и светошоу, и глотание шпаги, и фокусы с огнём. Гено хмыкнул. Он никогда особо не любил цирки. Слишком шумно, всё сияет, всё яркое, цветастое, а бедных тигров, которых заставляли прыгать в обручи, было жаль. Афтер вообще любил всех кошачьих, но некоторых на расстоянии и желательно в дикой природе, где они и должны быть. Да и глядя на эту здоровенную махину с когтями и клыками, способными без особых проблем перегрызть шею и разорвать словно тряпку, становилось как-то не по себе.       Оставшееся время Гено успешно потратил на просмотр фильма. Лишь на последних десяти минутах прозвучал звонок, и Роберт кратко отозвался, что уже подъезжает. Афтер фыркнул и кряхтя сполз с кресла, потягиваясь и жмурясь. Ладно, что же, это не займёт много времени. Не должно, по крайней мере.       Натянув на себя брюки, накинув поверх куртку и капюшон на черепушку, Гено вывалился из дома, топая к воротам и увязая в свежевыпавшем снегу, что тихонько похрустывал под сапогами. Холодный воздух больно морозил скулы, тело слегка знобило, — тонкая футболка под курткой была не самой подходящей одеждой. Что-то бессвязно ворча себе под переносицу, и проклиная Роберта за то, что тот как все нормальные люди не удосужился скинуть деньги ему на карточку, а решил припереть всё наличкой, он отпёр ворота и вышел на улицу, как раз когда невзрачная серая машинёшка с проржавелым дном, под аккомпанемент тарахтящего двигателя и дребезжащих колодок, остановилась рядом с ним. Видок у неё был плачевный: смятый бампер, разбитая фара, местами облупленная краска, ржавчина ещё и у дверей и по бокам от капота. Свечи протяжно загудели. Выглядит... совсем не презентабельно. Тяжёлое рычание и барахлящие звуки, вместе с жуткой вонью дизеля, намекали на то, что автомобилю нужен срочный ремонт, и то, едва ли он бы улучшил ситуацию. Самое лучшее — сдать эту консервную банку на металлолом.       Роберт открыл дверь и кое-как высунул одну ногу, затем руку, а потом и вовсе ударился головой о железку. Афтер с любопытством подошёл поближе. Роберт и без того был не самым худым человеком, когда Гено видел его в последний раз почти полгода назад, но теперь пожирнел ещё больше. Крохотный салон и узкий выход затруднили попытки мужчины покинуть авто, и Афтер лишь в последний момент успел уткнуться переносицей в ворот куртки и сдержать непреодолимое желание поржать как следует, позволив себе лишь тихо усмехнуться. За рычанием двигателя, гудением свечей, и какими-то странными пыхтящими звуками, которые, как внезапно осознал Гено, издавал сам Роберт, его смешок не услышали.       Наконец, Лейнар смог выкарабкаться из машины, едва не упав в снежный сугроб. Он весь вспотел от натуги, от чего его лицо приобрело поразительное сходство с мордой свиньи, а дыхание сбилось в тяжёлое сипение. Гено ещё раз напомнил себе не смеяться, и старательно состроил максимально серьёзное выражение лица.       — Здравствуй, Роберт, — непринуждённо начал Полумёртвый, ёжась от холода. Несомненно это было весёлое шоу, но пожалуй скелет предпочёл бы поскорее укрыться в тёплых стенах дома.       — Гено, здоро́во, — Роберт хлопнул его по плечу в дружеском тоне и Гено лишь усилием воли заставил себя выдавить улыбку, вместо того чтобы напомнить этому кретину, что они не друзья, чтобы так делать. — Рад тя видеть. Должно быть, ждёшь не дождёшься когда я долг те верну. А у самого-то чай денег полно ещё, — он хитро прищурился, широко лыбясь, на что Гено окинул его холодным взглядом.       — Да, полно. Так... ты собираешься возвращать долг? — нетерпеливо спросил он, жёстким тоном давая понять, что на разговоры не настроен. Лейнар замер, после поспешно кивнул и поковылял обратно к машине, что-то нашаривая у водительского кресла. Дёрнув за рычажок, он пошёл к открывшемуся с щелчком багажнику.       Гено тихо вздохнул и прикрыл глазницу, ёжась и обхватывая себя за плечи. Холод был просто зверский. Кости онемели и болезненно ныли, ноги коченели и не желали сгибаться. Сейчас он вернётся в дом, нальёт себе горячего чаю и укутается в плед. И отдохнёт как следует от этого идиота. Вроде не прошло и пяти минут, а этот... это существо уже его раздражает.       Роберт вообще был человеком противным. Как внешне, так и по характеру. Низкий, пухлый, — точнее, жирный, — с сальными приглаженными рыжими волосами, маленькими чёрными глазками, словно у крысы. Да и по характеру он был крысой той ещё. Лицемерный, жестокий, алчный и эгоистичный, до боли навязчивый, и, сукин сын, довольно таки хитрый и пронырливый.       Раздался громкий шорох, и Гено рассерженно приоткрыл глазницу, протягивая руку за желанными бумажками, а потому замер, когда ему в ладонь вложили тонкую железную цепь.       — Чего? — выдал непонимающе Афтер, возмущённо посмотрел на Роберта, и, наклонив голову вниз, понял, что недогоняет.       Железная цепочка заканчивалась на чёрном кожаном ошейнике, который в свою очередь украшал шею крохотного комка костей и крыльев. Раб мелко дрожал на снегу, его руки были связаны верёвкой. Ещё на него был надет намордник. За спиной красовалась парочка угольно-чёрных крыльев.       — Это... это что? — наконец выдавил Гено, поворачиваясь вновь к Роберту за пояснениями.       — Эт крылатый раб, — непринуждённо отозвался Лейнар, так, словно пояснял какую-то простую истину мира маленькому ребёнку. Афтер раздражённо фыркнул, чувствуя как его терпение стремительно начинает заканчиваться.       — Это я понял, — монстр с трудом сохранял тон голоса спокойным. — Вот только нахрен мне это нужно? Оставь свои сраные шуточки при себе. Где мои деньги, Лейнар, нахрен ты мне этот вшивый кусок перьев всучил?       — Эй, да ты хоть знаешь, сколько такой стоит? — наигранно оскорблённо отозвался Роберт. — Да, не самый дорогой, но он примерно стоит ту сумму, что я у тя одолжил. Даже подороже. Смотри, — он наклонился, ухватил пальцами одно из самых длинных маховых перьев и резко выдернул. Раб со сдавленным выдохом крупно вздрогнул, красные капли крови окропили снег. — Вишь какой цвет? Не прост чёрный, а с бликами, — он повертел перо, и то, влажное от снега, и впрямь отливало синевой и глубоким фиолетовым цветом. Подобные экземпляры ценились выше обычных чернокрылых рабов, это Гено знал.       — Но что я по-твоему с этой штукой должен делать? — проворчал Гено, забирая перо и молча его вертя в фалангах. Второй он слабо потянул за поводок.       — Да чё угодно, эт терь твоя игрушка. Он очень послушный, так что проблем с подчинением не будет, любой приказ исполнит. Выдрессированная сучка, получше любой псины будет. Прикажешь сидеть, значит будет сидеть. Прикажешь обслужить тя, прибраться, всё выполнит. Если не прикажешь говорить — будет молчать, я позаботился, чтобы научить его тишине. Единственное что, — Лейнар недовольно нахмурился и надменно осмотрел сжавшегося крылатого, — шибко громко покрикивает когда ебёшь его, но это решается кляпом. Накажи его после, чтоб твёрдо уяснил не разевать свою грязную пасть. В конце концов, надоест, можешь продать, — пожал плечами собеседник. — Ну, мы в расчёте, так ведь? Эт довольно щедрый подарок, не думаешь? Зато все будут знать, какой ты богатый.       Крылатые рабы в связи со своей малочисленностью были крайне дорогими, и их и правда имели разве что богатые. От цвета оперения зависела цена. Самые дешёвые, серые и бурые, затем более дорогие чёрные, после них белые и самые редкие и стоящие просто бешеных денег, яркие и пёстрые, с зелёными, красными, синими и прочими цветами. У некоторых встречались редкие разновидности, вроде подобных бликов, металлического оттенка или же те, у которых кончики перьев были другого цвета. Владение подобной игрушкой обозначало высокий статус и успех.       Чёрное перо и впрямь было очень красивым, Гено был вынужден это признать. Игрушка очень дорогая и редкая, не каждый может таким похвастаться. Но даже так, ему эта игрушка вовсе не была нужна. И так дома полно всякого ненужного барахла, полученного ещё от родителей, так ещё теперь и это. Афтер никогда не стремился к покупке подобных украшений, лишь чтобы повыпендриваться. Ему не нужны были рабы и дорогие игрушки.       Однако, уже поздно. Поводок был в его руке, эта вещь теперь перешла в его имущество. Роберт, явно крайне довольный от того, что сплавил ему свою шлюху, топал к машине, теперь пытаясь запихаться обратно в салон.       — Рад, что мы рассчитались, — выкрикнул напоследок Лейнар, захлопывая дверь и заводя машину. Гено раздражённо вздохнул, придерживая при себе нелестное и обильно содержащее нецензурную лексику высказывание. Он весь замёрз, пропустил концовку фильма и получил очередную бесполезную ерунду в свою и без того большую коллекцию дорогого редкого хлама, а эта мразота ещё и смеет что-то там нагло кричать про "рассчитались".       — Да пошёл ты знаешь куда, ушлёпок? Нихрена мы не рассчитались! — последние слова кроме раба уже никто не услышал, машина сдавала назад с оглушающим пыхтением. Гено, мрачно провожая взглядом эту консервную банку на колёсах, отметил, что был бы не против, если бы кто-то смял её в кучку металлолома, а вместе с ней и водителя.       Афтер повернул голову, придирчиво осматривая своё новое внезапное приобретение. Да уж, столько денег в обмен на бесполезную б/ушную вещь? Справедливо, что скажешь.       Скривившись, Гено потянул за поводок более настойчиво, заставляя крылатого встать. Дрожь усилилась, он явно с трудом держался на ногах, покачиваясь и слегка раскрывая крылья, чтобы удержать равновесие. Левое крыло полностью развернулось, — одноглазый отметил, что оно даже больше, чем показалось ему на первый взгляд, — а вот правое осталось в старом положении. Афтер вздохнул. Вещица-то кажись ещё и поломанная. Кто бы сомневался.       Торопливо закрыв ворота, Гено, уже порядочно околевший, чуть ли не бегом рванул к двери в дом, если бы не сильно затормозивший его момент, — крылатый всё-таки упал, видно, от резкого рывка, и теперь слабо возился в снегу, пытаясь то ли встать, то ли что. Связанные руки не позволяли нормально упереться, а ноги, скованные кандалами, не слушались. От крыльев толку особого тоже не было. Гено раздражённо зашипел и дёрнул поводок.       — Ну же, давай, шевелись, — Афтер уже приплясывал, окоченевший в конец. Надкостница болезненно ныла, тело пронизывала дрожь, и в конце концов его задолбало смотреть на эти жалкие попытки встать. Грубо сжав ошейник, он рывком потянул его, заставляя раба с хриплым стоном попытаться приподняться, но в итоге, больше не желая ждать, просто торопливо поспешил к дому, небрежно таща его за собой, благо, идти было не так уж и далеко.       Оставив вещь в прихожей, закрыв дверь, Гено наконец стянул с себя куртку и глухо заурчал, чувствуя обжигающее тепло, приятной дрожью пронизывающее каждую косточку. Первым делом Афтер взял курс на кухню, где поставил кипятиться чайник, затем снял брюки, оставив домашние шорты, и вернулся в прихожую, в надежде, что не придётся отмывать кристально чистую плитку, которую он отдраил до белизны буквально на днях, от разводов крови. Хотя, впрочем, имея теперь свою личную игрушку, стоит заставить убираться его. Возможно, в таком приобретении даже есть некоторые плюсы.       На счастье одноглазого, пол ещё не был испачкан, разве что уже усеян парочкой выпавших перьев и лужицами воды. Раб с трудом наконец смог встать, пошатываясь и поддрагивая. Снег, который припорошил его одежду и крылья, растаял, и теперь мокрым было всё, и пол, и он.       — И что теперь мне с этим делать? — пожаловался Гено в пустоту дома, но никто ему, как и ожидалось, не ответил. — Я целый шкаф выделил под всякое ненужное барахло, что насобирали мои родители. А вот что под это теперь выделить, хотелось бы знать, — Афтер вздохнул и строго осмотрел содрогающийся комок. — Выглядишь паршиво. Роберт видимо поэтому тебя и сбагрил, потому что полудохлый уже. Глядишь ещё и больной, — Гено прищурился и скептично осмотрел, как тот шатается и едва не падает. — Сидеть, — буркнул он, и игрушка и впрямь послушно выполнила приказ, обмякнув на полу.       Теперь можно было спокойно внимательно осмотреть, что именно ему вручили за такую сумму денег. Не то чтобы Гено со всем оставшимся наследством богатых родителей, включая успешную работу, и впрямь испытывал нехватку средств. Но всё равно было неприятно получить нечто подобное. В их доме никогда не было рабов, — "Мы не раскидываем по дому мусор, и не позволим этой грязной гадости даже находиться рядом с нами" заявляли во весь голос родители, когда какой-то их богатенький чиновник-сослуживец предложил подарить им экзотического раба. Даже мысль о том, что подобный представитель низшей расы будет находиться рядом с ними, дышать тем же воздухом, да и попросту загрязнять окружающий пейзаж собой, приводил родителей в яростный шок. Они нанимали прислугу, но никогда не покупали рабов. Несомненно, это нашло некоторое отражение в восприятии Афтера.       Он вздохнул и оторвался от мыслей, возвращаясь к осмотру своего нового приобретения — куска крылатого мусора. Выглядел он по крайней мере именно так.       Простая чёрная накидка, служившая ему одеждой, местами была рваной, и больше походила на лохмотья, создавая вид нищебродского бомжа, — Гено кисло ухмыльнулся, представляя выражение лиц отца и матери, видели бы они это. Собственно, это было довольно маленьким, косточки его выглядели тонкими и хрупкими. Запястья, перевязанные верёвкой, слабо кровоточили, — тёмная полоска крови медленно стекала по лучевой кости. Значит, пол всё-таки будет запачкан.       Видок у раба и правда был совсем удручающий и болезненный. Тёмные круги под глазницами, нездоровая бледность, — и это учитывая, что он скелет. Его потрясывало, то ли от холода, то ли от чего-то ещё. Афтер цыкнул, осматриваясь, и думая, что теперь делать. Ладно, сам он в медицине не шибко шарил, значит, придется обращаться к тому, кто знает. Пусть осмотрят его, не дай бог он и вправду чем-то болен, тогда Гено найдёт Роберта и хоть из-под земли, но достанет, а затем самолично разорвёт нахрен за такой обман.       Взяв телефон и отыскав нужный номер, Гено со вздохом опёрся о дверной косяк, слушая тихие гудки. Наконец, трубку взяли.       — Привет, Блу. Слушай, у меня тут такое дело... можешь прийти..?

***

      Тишина нарушалась разве что тихим тиканьем настенных часов. Гено молчал, глядя на то, как Блу наклоняется над скукожившимся крылатым, медленно берёт его запястья в руки и внимательно осматривает. Поднимает взгляд выше и хмурится.       — Ты даже не удосужился снять с него намордник и ошейник. Не говоря уже о верёвке и кандалах, — в голосе врача слышался упрёк, и Афтер лишь фыркнул, мрачно глядя на крылатого.       — Ну и... что скажешь? Он болен?       — Скажу, что мне внимательно нужно его осмотреть. Полноценно. Для этого сойдёт какое-нибудь место, на которое его можно будет спокойно усадить, а ещё лучше, где можно принять лежачее положение. Диван в зале идеально сойдёт, — Свап, выпрямившись, осторожно приподнял раба за руку, и тот покорно подчинился. — Он вполне мог простудиться, к слову говоря. Я надеюсь, ты хоть что-нибудь сделал, когда его домой запустил? Не оставил его, промокшего и замёрзшего, так ещё и до смерти испуганного на пороге? — Блуберри сощурился, буравя его пронзительным взглядом голубых зрачков. Гено сглотнул и нервно опустил голову, отчаянно избегая чужого взгляда. Он понимал, что этот засранец определённо знал правду, и просто пытается его пристыдить. Тц, вот ещё, о рабах он не заботился!       — Гено... — голос Берри приобрёл угрожающие нотки и одноглазый возмущённо зашипел.       — Промок и промок, какая разница? Подумаешь, невелика проблема, это всего лишь хлам. И между прочим, подожди с тем, чтобы тащить это на диван. Кожа очень дорогая. Если она замарается... Давай я тогда хоть какую-нибудь клеёнку принесу.       И, не дожидаясь ответа и не замечая, каким взглядом его смерил Свап, Гено метнулся на поиски чего-то, что может хоть немного спасти его мебель. Простынь быстро промокнет от крови, так что лучшим вариантом будет клеёнка.       Вытащив из стопки одну клеёнку, — Гено вообще почти не пользовался ими, и просто хранил на одной из полок, — торопливо вернулся в зал и застелил весь диван.       — Просто поразительно, что мебель для тебя значит больше, чем его состояние, — голос Берри звучал возмущённо.       — Диван, несомненно, будет подешевле, но он хотя бы целый, а эта штука не особо таким может похвастаться.       — "Эта штука"? — Свап опасно сверкнул голубыми зрачками. — Гено, это не "эта штука", не хлам, не "это", а живой монстр!       Афтер не слушал, разглаживая клеёнку.       — Слушай, это раб. Какая тебе разница до того, как я его называю? По сути, он ведь всего лишь мусор, и ничего более, — отозвался наконец Гено, повторяя почти что заученные наизусть слова из учебников, лекций родителей и преподавателей, которые он слушал всю жизнь. — Такие как он всегда были мусором. И всегда были рабами. Это нормально. Так что моя вещь, что хочу с ней, то и делаю, как хочу, так и называю,— это, несомненно, прозвучало бы крайне важно и самодовольно, если бы Блу в этот момент явно нарочно не наступил бы ему на ногу.       Пока монстру оставалось недовольно морщиться и шипеть, Голубика уже устроил содрогающийся комочек на диване.       — Тише, тише, всё хорошо, — Берри ласково ворковал, покуда осторожно зацепил намордник и не отстегнул его, с тенью отвращения откладывая его в сторону. Вскоре, мягко щёлкнула застёжка ошейника, и сомнительный аксессуар покинул шею несчастного. Аккуратно подхватив куски тряпки, что была на него надета, Свап медленно стянул одежду, убрал и уставился на открывающуюся картину.       — Господи боже мой... — как полевой врач, работавший некоторое время на фронте, в пылу битв, Блуберри видел много ужасающих картин. Оторванные конечности, обожённая плоть, выбитые глаза, вываливающиеся внутренности, умирающие, истекающие кровью, молящие о спасении, быстрой кончине или бормочащие бессвязный предсмертный бред. Но пожалуй, то, что видел он сейчас, всё равно было слишком, учитывая, что они отнюдь не на войне.       Гено, отвлёкшийся на рассматривание ошейника, поднял голову и с любопытством посмотрел, и честно сказать, сам обомлел от неожиданности.       На костях раба не было живого места, от слова совсем. Пугающие синие и чёрные пятна синяков, шрамы от старых ран, ожоги, трещины и даже свежие царапины. На месте одного из левых рёбер сияла пугающая пустота, и лишь кривые обломки говорили о том, что кость когда-то выломали из грудной клетки. Двух ложных рёбер также не было, они были полностью выбиты. На некоторых позвонках не хватало остистых отростков, на костях виднелись сколы, бёдра были изодраны, словно их секли плетью, а тазовые кости имели самый печальный вид. Лобковые косточки были покрыты сетью трещин, как и большой таз по краям. На руках множество мелких царапин, следы от верёвки, так же как и на тонкой шее, словно монстра придушивали.       Блуберри молча осматривал его кости, с настолько мрачным видом, что Гено решил его не отвлекать. Сказать честно, такого он не ожидал. Судя по всему, его игрушку пинали только так, и Роберт явно любил на нём отрываться.       — Его крыло сильно травмировано, — тихо заметил врач, аккуратно удерживая правое крыло и неспешно водя тонким пальцем по мягким чёрным перьям, хмурясь из-за того, что некоторых явно не доставало. — Оно не раскрывается. Должно быть, у него перелом, хотя, возможно, повреждены связки.       — Замечательно, бракованная игрушка. Роберт, вот ведь сукин сы-... ай! — Гено шикнул, когда Берри с возмущением отвесил ему подзатыльник.       — Он ранен, должно быть, страдает от жуткой боли в изувеченном крыле, а ты говоришь о том, что он бракованный? — Свап с искренним негодованием отвернулся от Полумёртвого, сосредотачиваясь на крылатом. — Бедненький, никто не понимает, что ты тоже живой монстр. Способный чувствовать. Со своими эмоциями и мыслями. Ты вовсе не игрушка. Кое-кому следует по лучше об этом подумать, да, Гено?       Одноглазый предпочел проигнорировать всё сказанное. В конце концов, тишину снова прервал Блуберри.       — Нужен полноценный осмотр в больнице, Гено. Его состояние... — он запнулся и тяжело вздохнул. Афтер прищурился.       — Его состояние что? Какое? Что мне блять всунул этот подонок?       — Посмотри на его раны, Гено. Думаешь, это показатель хорошего состояния? Он ужасно истощён, изранен, многие травмы требуют медицинского вмешательства. С крылом непонятно что... А с его психикой...? Да он пугается любого движения, — Блу неспешно взмахнул рукой и крылатик с тихим сдавленным писком напрягся и зажмурился, слегка сжимаясь.       — Я... да... да плевать мне чего он пугается! Движений, не движений, — Гено упрямо пытался не смотреть на травмы, отводя взгляд от изуродованных костей и стараясь не выдать того, что в глубине души всколыхнулось сочувствие и беспокойство, вопреки тому, чему его учили. Сложно было сказать, что хуже, смотреть на израненные побитые кости раба, или на Блу, который явно пытался спалить его своим взглядом. Потому Афтер выбрал самый удобный вариант, — смотреть на стену за плечо Берри. — Мне это стоило стольких денег, и всё ради поломанной ве-...       — Подумай ещё раз перед тем, как закончить это предложение, или, уверяю, тебе категорически не понравится, что за этим последует. Повторяю, не вещь, он живой монстр, такой же как и ты. Разве тебе его не жалко? По-твоему, вот так издеваться над живым существом нормально? Посмотри на все эти раны, ожоги? Старые переломы. Вот здесь ключица срослась неправильно, — он провёл кончиком фаланги по кости. — Здесь ребро. А здесь и вовсе ребро выломано. Попробуй представить, каково это. Каково ему было в тот момент? А бёдра, тазовые кости? Ты считаешь что это нормально? Что можно вот так брать и делать с ним вообще всё на что хватит больной извращённой фантазии? Что бы ты сам почувствовал, Гено, если бы тебя сделали чьей-то вещью, которую можно ломать, пинать, выкидывать, продавать, дарить, словно и правда какую-то игрушку? Он живой. Ему больно. Представляешь, сколько раз его избивали? А сколько раз его насиловали? Ты вообще видишь, в каком состоянии его пах?       Гено отвёл взгляд, стараясь придать себе наиболее безразличный вид. Какие-то смутные уроки заставили его сохранить на лице небрежность и лёгкое отвращение.       — Ммм, как мило, Роберт подарил мне свою личную шлюху, — Гено скривился, упрямо обходя ответ на вопрос, что задал Берри. — Большое ему спаси... Ай! — Афтер шикнул, потирая затылок. Приоткрыв глазницу, он растерянно уставился на Блу, что сверлил его прожигающим взглядом. — Может хватит уже, у меня и так черепушка целостью не отличается... — оскорбленно проворчал Полумёртвый, морщась пусть и от слабой, но всё равно боли, и решил отойти подальше от своего друга.       Следующие два часа прошли за упорными попытками Блуберри немного улучшить состояние побитой игрушки, пока он наконец не вздохнул и не обернулся на свой телефон.       — У меня через полчаса приём... мне надо уходить. Я сегодня гляну свой график и позвоню тебе вечером, скажу во сколько приехать. Хотя нет, — он помотал головой. — Я сам к тебе заеду. Я позвоню тебе, или напишу. А пока... мне нужно убедиться, что ты выделишь ему комнату, где он может отдохнуть.       Гено медленно кивнул, и поплёлся по коридору. Пока Полумёртвый ждал окончание осмотра, он нашёл подходящую небольшую комнатушку, некогда служившую в качестве чулана, в которую он и поселит свою новую игрушку. Небольшая часть чулана была до сих пор завалена всяким барахлом, в углу стоят громоздкий старый вентилятор, а вдоль стены несколько особо больших коробок, и Афтер даже понятия не имел, что в них. Почти всё оставшееся место занимал старый ободранный диван, жёсткий как доска. Обшивка во многих местах была подрана, и мебель имела вид крайне обшарпанный.       — Лучшего найти не мог? — холодно спросил Блу, с негодованием осматривая комнатку, и мягко поддерживая раба, не давая тому упасть. Гено фыркнул, и, схватив за шкирку крылатого, выдрал того из рук Берри, протащив в комнату и довольно презрительно швырнув на диван.       — Ему хватит, — отрезал Полумёртвый. Врач не успел сказать и двух слов, как его прервал телефонный звонок.       Дождавшись, когда Блу выскочит в коридор, поспешно натягивая куртку и шарф, Гено обернулся к перепуганной игрушке, что свернулась на диване и теперь вся дрожала от страха, боязливо оглядывая непонятные приборы.       — Сиди здесь, — буркнул Гено. — Уяснил?       Выйдя из комнаты и захлопнув дверь, он тихо вздохнул, и поплелся провожать Блуберри, выслушав ещё несколько нравоучительных лекций. И лишь перед тем самым моментом, как врач вышел за ворота, он обернулся и с сочувствием посмотрел на второго монстра.       — Ты знаешь, Гено... — пробормотал Блуберри с грустью в голосе. — Мне... мне жаль тебя. Жаль, что у тебя были такие родители, — во взгляде скелета промелькнула боль, когда он заметил, как Афтер скомкано вздохнул и мелко передёрнулся. — Жаль, что у тебя было такое воспитание. Ты, вообще-то, хороший монстр, — Свап мягко улыбнулся, протягивая руку своему собеседнику. — В отличие от многих. Тебе просто нужно... слегка изменить своё мнение относительно некоторых вещей. Пожалуйста. Он ведь... Не заслуживает этого. И где-то в глубине души ты понимаешь это и сам.       Полумёртвый что-то невнятно пробормотал в ответ, провожая Берри взглядом, старательно пытаясь не думать о его словах, по крайней мере, сейчас. Он поковылял обратно в дом, наконец-то обмяк на диване и расстроено завыл, тычась переносицей в подушку.       Выходной день испорчен.