Главный экспонат

Мое возвращение домой после вылазки на разведку было прервано криками. Крики перед рассветом в этом районе столицы — не редкость, но это были особенные крики. Не только боли, но и ярости, истинной злобы. Так что я заинтересовался и аккуратно выглянул с крыши вниз, ко входу в проулок. Стража мучила паренька. Сколько ему, лет десять? Но, что показательно, вопил он от вырывания ногтей. Так ещё и на обеих руках. На чем-то серьезном попался, маленький глупыш? Пришлось подождать, пока блюстители закона наиграются. Мальчишка остался всхлипывать и баюкать истерзанные руки, а они ушли. Я тихонько спрыгнул на ящик, оставаясь в тени, присмотрелся поближе. Терпеливый, сжимает зубы и изо всех сил старается перестать реветь, а ведь больно же до ужаса. — Что украл? — негромко поинтересовался я, он едва не подпрыгнул. Но быстро нашел меня взглядом, отреагировав на звук. И насупился сразу же, устыдился, что кто-то видел его унижение и слезы. — Не крал я, — буркнул он, шмыгнул носом, — за работу дали. Серьезный малый, даже интересно. И пальцы длиннющие, тонкие, сам он тощий, конечно, но ладный, вряд ли вырастет очень высоким или крупным. Может, попробовать взять его? Прошлый мой ученик не выдержал, видимо, тренировок, а может, и попался кому-то, уже неделю его нет и, подозреваю, не будет. — Хочешь, научу воровать? — без предисловий предложил я. Парнишка изумлённо на меня уставился, утер щеку запястьем и скривился, немного сгибая пальцы. — Но будет сложно. — Ладно, — так же просто согласился он, — а я смогу без ногтей? — Отрастут, — бросил я, спрыгнул на землю и просто пошел вглубь проулка, — не отстань, а то потеряешься. Я вел его самым простым маршрутом, не требующим прыжков по крышам и ползаний по веревкам, чтобы поберег руки, но зато это и путаная дорога, петляющая. Мальчишка спотыкался в темноте, но молча шел, без жалоб и всхлипов. Стойкий, это хорошо. Может быть, и справится. За окружением я следил сам, он ещё не знает даже, на что нужно смотреть, кого избегать. Приходилось выбирать максимально темные участки улиц, потому что сам он не догадался, похоже, что надо бы избегать освещенных мест. Мы добрались, когда уже светало. Я в прошлом году тут обустроился, квартал заброшен после пожара, кроме парочки нищих, и на глаза-то попасться некому. Я снял тросик ловушки на лестнице, подождал, пока он пройдет, и вернул ее на место. Отпер дверь подвала и впустил своего нового ученика. — Добро пожаловать, — присев на край кровати, я первым делом стянул сапоги. Мальчик нерешительно остановился у порога, держал измученные руки перед собой, — как тебя зовут? — Якоб, — пробормотал он. Я поманил его, показал, чтобы тоже садился, а сам встал, зачерпнул миской воды из ведра. Поставил ему на колени сосуд и опустил изувеченные пальцы в прохладную воду. Он дернулся, сморщился, но стерпел. — Сколько тебе лет? — продолжил я, отходя к полкам, чтобы найти чистую и мягкую ткань. — Тринадцать, — выдал весьма неожиданный возраст парень. Может, он выглядит таким мелким из-за истощения? Да и не растет толком, похоже... И это хорошо, вору неудобно быть высоким. А ответные вопросы задать не решается, сидит, шелохнуться боится. — Я Макс, — все же представился я, — вроде как, я лучший вор в столице, так что и ты не будешь абы кем, только надо стараться, пока учишься. Это сложное ремесло, опасное. — Я уже понял, — невесело усмехнулся Якоб. Эх, не люблю я их имена, нелепые они какие-то, коверкают самые очевидные звуки. Для меня будет Яковом, это куда ближе по звучанию к моему родному языку. Предстоит много дел. Натренировать его тело, но сперва откормить, а то кожа да кости. Пока руки болят, будет учиться читать и писать, вряд ли он это умеет. Научить прятаться, вскрывать замки, чувствовать пальцами так же хорошо, как видеть глазами. Возможно, когда-нибудь мой ученик и превзойдет меня самого, как я превзошел своего наставника.