Cherry bomb (Вишнёвая бомба)

***

"Like a heartbeat drives you mad In the stillness of remembering what you had And what you lost and what you had, oh, what you lost" - Dreams, Fleetwood Mac

***

Когда Дин целует ее, Джинни кажется, что она плывет. Ей приходится встать на цыпочки, чтобы как следует дотянуться до его губ, напрячь шею. Ему приходится практически наклониться, чтобы встретить ее на полпути. Напряжение в ее мышцах того стоит. Она теряется в этом, в скольжении его губ по ее губам, в слюне, которая собирается в уголках ее рта, где она немного влажная. Дин прижимает ее к стене, и она позволяет вдавить своё тело в камень. Она перестает плыть. Джинни отстраняется, влажно причмокивая губами, и смотрит на него, улыбаясь. Он улыбается ей в ответ, его зубы ослепительно белые в темном углу замка. Она выглядывает из ближайшего окна. Закат уже прошел, но небо все еще окрашено в багровый цвет, почти яростный красный. Джинни дрожит, когда небо темнеет на её глазах. Дин издает смешок, уткнувшись ей в шею; он думает, что её дрожь - это из-за него. Джинни позволяет ему так думать. - Как прошли твои первые дни после возвращения? - спрашивает она, когда он наклоняется, прижимается поцелуем к ее шее, облизывая одну конкретную веснушку, которая, как она знает, ему очень нравится. - Много свободных окон. Скучал по тебе во время них, - бормочет Дин, прижимаясь губами к другой стороне ее шеи. Его руки сжимают ее талию, притягивают ее к себе, пока они не прижимаются друг к другу, и она чувствует, как его член подергивается у ее бедра. Он улыбается ей сверху вниз, почти встревоженный. Они занимались сексом еще до того, как сошлись. Джинни помнит, что она могла видеть огни Норы из кустов и звезды. Было больно, совсем чуть-чуть, и Дин постарался, чтобы боли почти не случилось. Она не была уверена, что секс был так хорош, как должен быть. Ей не с чем было сравнивать. Она думает, что это было хорошо. Ромильда сказала, что секс с Дином был хорош, но откуда ей было знать, каким он может быть ещё? Смех срывается с ее губ. Дин лишил девственности и ее, и Ромильду. Уморительно. - Что? - спрашивает Дин, беспокойно хмуря брови. Джинни не может удержаться от очередного нервного смешка. - Над чем ты смеешься? Он пытается улыбнуться сквозь беспокойство. - Ничего, ничего. Извини, - настаивает Джинни и обнимает его за шею, притягивая к себе. - Я просто думала о чем-то странном. Поцелуй меня. Дин, не колеблясь, склоняется, чтобы поцеловать ее. Она отвечает на поцелуй, и он кажется менее теплым, менее реальным, чем был всего несколько мгновений назад. Она держит глаза открытыми и рассматривает длинную бахрому его ресниц, то, как его волосы вьются аккуратно и красиво. У него большие, темные брови. Брови Джинни странно выделяются на фоне более бледной кожи. Это заставляет ее выглядеть так, будто она находится в огне. Дин отстраняется. Она крепко закрывает глаза, губы приоткрываются, когда он отступает. Она может чувствовать его восставшую гордость. - Ну так, как прошел твой день? - снова спрашивает она. Дин выглядит сбитым с толку из-за ее вопроса. Джинни задается вопросом, не встречается ли она с дураком. - Ну ладно,- говорит он. - Все было хорошо. Теперь у нас есть ассистент преподавателя по защите. Это... Джинни хмурится. - У тебя был хороший день? - спрашивает она, медленно выговаривая каждое слово. Дин откидывается назад, его руки соскальзывают с ее тела. Они хватаются за воздух. - Да... - он замолкает. А затем, окрепнув, он говорит: - Да, у меня был действительно хороший день. - Это хорошо, - говорит Джинни с улыбкой. - А как прошел твой день? Улыбка Джинни дрогнула. Шлюха. - Это было...хорошо, - решает Джинни, пожимая плечами. Она хватает Дина за руку, вытаскивает его из ниши и с улыбкой пятится назад. - Давай вернемся в общую комнату. Дин растерянно улыбается ей, как будто она существо за пределами его понимания. Она отворачивается и ведет его по коридорам. Дин тянет ее назад и кружит, заставляя ее снова рассмеяться. Он крепко обнимает ее, прижимаясь щекой к ее макушке. Джинни зарывается в него, впитывая его тепло. Когда она отстраняется, то запрокидывает голову, ожидая поцелуя. Вместо этого Дин целует ее в лоб. - Мне жаль, что твой день не был отличным, - шепчет Дин. Джинни отворачивается. У нее покраснели уши. - Я сказала, что это было... - У меня тоже есть уши, Джин. - Дин обнимает ее за плечи, когда они идут по коридору к портрету. Толстая Дама смотрит на них сверху вниз с легкой улыбкой. - Пароль? - спрашивает она. - Quid agis? - говорит Джинни. Толстая Дама распахивается, и Джинни двигается, чтобы пройти сквозь отверстие для портрета, отодвигаясь от Дина. Она чувствует его руку на своей пояснице, помогающую ей переступить порог, и это то, что всегда — - Не делай... это, - твердо говорит Джинни. Она с опаской смотрит на Дина и расслабляется, когда видит тревогу на его лице. - Я не хрупкая. Не помогай мне пролезть через дыру в портрете. Дин хмуро смотрит на нее в ответ. - Я не говорю, что ты хрупкая. Ты расстроена, и я просто... - Я знаю. Спасибо тебе за то, что ты здесь. Просто не делай этого. - Джинни продолжает идти в общую комнату, потому что она ожидает, что будет последней. Она оглядывает гостиную и видит Симуса с Невиллом в углу у одного из окон. Ромильда и ее стайка девочек сидят у огня. Похоже, к ним присоединились Парвати Патил и Лаванда Браун. Они все поворачиваются, чтобы посмотреть на Джинни и Дина, когда они входят. Парвати выглядит такой же отвратительной, как Ромильда и ее девочки. Лаванда хмурится. Она выглядит немного грустной. Джинни отворачивается, перебрасывает волосы через плечо и направляется к Симусу и Невиллу. Симус поднимает глаза, как будто чувствует присутствие Дина. Он ухмыляется, махая им рукой. Там только одно место. Дин садится, и Джинни бросает еще один взгляд на Ромильду, прежде чем улыбнуться, медленно и зло, прежде чем скользнуть на колени к Дину. Ромильда сплевывает и медленно поворачивается обратно к огню. Джинни перекидывает ноги через бедра Дина и откидывается на подлокотник кресла, глядя на Невилла и Симуса. Невилл немного порозовел, но улыбается ей так, словно не думает о ней иначе. Невилл всегда был самым добрым из них. - Что здесь происходит? - подсказывает Джинни. - Просто говорим о внеклассных занятиях. Невилл хочет основать Клуб гербологии, но я говорю ему, кто захочет присоединиться к клубу о растениях? - спрашивает Симус. - Я думаю, что это было бы интересно, - слабо настаивает Невилл. Джинни кивает в знак согласия. - Согласна. Есть клуб древних рун. Кто-нибудь присоединится, Невилл. Держу пари, так оно и будет. А если они этого не сделают, я присоединюсь, - заявляет она. Невилл благодарно улыбается ей: - Спасибо. - Итак, и что у вас будет, когда вы подадите заявление на работу? Гербологический клуб? - поддразнивает Симус. Он, кажется, не пытается оскорбить. Но, может быть, и хочет уязвить посильнее. - По крайней мере, это имеет смысл для Невилла. Он хочет быть гербологом. - Я не знаю об этом ничего, - говорит Джинни. - Но я могу вступить, я хочу попробовать. Она не говорит о Чистомёте своего брата в чемодане. Она не говорит о том, что знает, что пробы в команду гриффиндора пройдут в пятницу днем, сразу после ее последнего урока. Она не говорит о том, что знает, чем хочет заниматься, но не знает, кем хочет быть. Поэтому вместо этого Джинни расслабляется в объятиях Дина и улыбается Симусу, только немного слишком дерзко. Джинни говорит: - Я что-нибудь найду для себя.