Давай сыграем в любовь… (Дженсен Эклз)

Глава 17. Боль не резала сердце, когда их ребенка не стало… Нет. Ведь резать — это значит, делить на части, пускай не равные, но ровные… Нет. Боль рвала сердце на куски. Неровные края кровоточили… Даже просто дышать было больно, не то чтобы жить… Но Виктория искала, искала силы в Дженсене, в работе, она старалась найти эти силы в себе … Чтобы жить дальше. Потерять ребенка… Что может быть страшнее? И не важно, что он еще не родился, не важно… Представлять каким бы он мог быть, понимать, что он не успел даже пожить, сделать первый вздох… Он еще не родился, а его уже не стало… Женский организм еще не успел перестроиться, когда это случилось. Телу нужно было время, оно еще не поняло, что новой жизни больше нет. Помимо переживаний, боли и страданий, у Виктории всё еще менялось настроение, это были гормоны… Время. Вот чего ей не хватило. Они с Дженсеном были вдалеке друг от друга. Они оба решили, что никому не расскажут об их общей трагедии. Даже Джаред, лучший друг Дженсена был не в курсе. Только Джим был посвящен в эту тайну, и то он узнал об этом по воле случая. Дженсен был на съемках, а у нее снова началось кровотечение, и Джим был рядом. Он отвез ее в больницу. Он поддерживал ее. Он единственный, кто был с ней. Джим порывался позвонить Дженсену и всё рассказать, но Виктория запретила. Она не хотела тревожить любимого еще сильнее. Когда она уже была в порядке, по крайней мере, физически… Ей нужно было вернуться на работу, окунуться в общественную жизнь… И на одной из вечеринок она встретила ее. Ту женщину. Виктория помнила, что всё еще плохо себя чувствовала, и была уверена, что и выглядит она хуже некуда, хотя Джим, который ее сопровождал, утверждал обратное. Та женщина… Виктория знала ее, это была актриса с которой Дженсен играл когда-то в одном проекте. Она стала рассказывать Виктории во всех грязных подробностях, как она спала с ее парнем, говорила ужасные вещи, утверждала, что он не любит Викторию и ждет не дождется, когда она свалит из его жизни. Виктория помнила, что никак не могла отвязаться от нее, она не верила ни одному ее слову… Пока та не сказала то, что заставило Викторию поверить и открыть глаза на происходящее. — И чтоб ты знала, Викки, — скривила она свои губы, — Он с тобой сейчас только из жалости… А на самом деле, просто ждет подходящего случая, когда можно тебя бросить. Он признался мне, что рад, что ребенка, из-за которого он должен был на тебе жениться, не стало! Нет, Виктория не верила, что Дженсен рад, она видела и знала, что он переживал. Она не верила, что он ей изменял… Но, осознание, что он поделился с этой актрисой их горем, это было, как предательство, и именно после этих слов она поверила, что эта женщина и Дженсен вместе… В тот же вечер Виктория собрала чемоданы, в тот же вечер так неожиданно вернулся Дженсен и в тот же вечер они закончили свои отношения… *** Виктория открыла глаза, в предрассветных сумерках она увидела силуэт мужчины рядом с собой. — Тори, прости, — прошептал он, увидев, что она уже проснулась, — Малыш, я не хотел говорить такое. Она видела сожаление в его глазах, она знала, что он искренне извиняется. Ему больно, как и ей… Виктория знала это тогда и знает это сейчас. Слеза скатилась по ее щеке. Девушка села на кровати и грустно посмотрела на него. — Я знаю, Дженс. Но, не заставляй меня больше играть. Я больше не могу… — тихо призналась она. Дженсен обнял Викторию, и они долго сидели в тишине. Не враги, не бывшие влюбленные, не коллеги… Они родители, которые потеряли их общего ребенка… *** Дженсен ушел от нее под утро. Они не сказали друг другу ни слова. Это было не нужно. Общее горе и тишина. Немая поддержка. *** — Джаред, в этот раз, ты будешь со мной до конца и постараешься изо всех сил надавить на наше руководство! Ни Виктория, ни я, мы оба больше не можем быть в этих псевдоотношениях. — Дженс, ну что опять у вас случилось? Да вы изначально не хотели… Однако, смотри, как всё удачно складывается! Вы продержались уже больше трех месяцев, вам по условиям договора скоро предстоит жить вместе… К тому же, я думал, что у вас более менее всё налаживается? Дженсен расхаживал по гостиной держа трубку телефона. — Джаред, ты меня не слушаешь. Я знаю, что ты филонил в тот раз! Как только этот договор был составлен, поддержка с твоей стороны была минимальной. Но теперь, ты должен стать на нашу с Тори сторону! — Ах, уже на ВАШУ? — усмехнулся Джаред, — Вы уже на одной стороне? С каких пор? К тому же, как ты себе это представляешь? Для всех, вы вроде только-только возобновили отношения и тут — здрасте вам! снова разбежались! — Ты начинаешь меня раздражать, — процедил Дженсен сквозь зубы, — Пусть Виктория будет свободна! Тем более у нее есть Джим, пусть скажут общественности, что я придурок и болван, а она будет с ним. Мне всё равно, как это устроить… — Постой-постой, — перебил его Джаред, — Джим?! Ты серьезно? Слушай, ну этот мужчина точно не для Виктории, — хохотнул актер, — Дженсен, Джим ее друг и не более того. — А тебе по чем знать? — Мне? Ну, я то с ней общался, пока вы были не в ладах, — ухмыльнулся Джаред, — И я тебе, может, открою тайну… Хотя да, не то что «может», а точно открою… Мало людей, кто об этом знает, хотя абсолютно, не понимаю, почему Джим всё еще никому не рассказал… — Да, что ты там бормочешь, Джаред? Я не понимаю ни одного слова, несёшь какую-то бессмыслицу!. — Джим — он не по девочкам. Понимаешь? Он гей. Поэтому не думаю, что Виктории и Джиму светит быть вместе, как паре… Дженсен сбросил звонок. Джим не традиционной ориентации, а он ревновал этого агента к Виктории. Более того, теперь Дженсен вспомнил, что это имя звучало и раньше от Виктории. Еще, когда они были вместе. Он тогда ревновал к мужчине, с которым Виктория часто, по мнению Дженсена, виделась и созванивалась… Она не изменяла ему. Из задумчивости его вывел звонок в дверь. Дженсен пошел открывать, а открыв, получил хороший удар в подбородок от вошедшего. — Здравствуйте, мистер Эклз! Держась за подбородок, Дженсен встретился глазами с другом Виктории. — И тебе, привет, Джим. Заходи.