Давай сыграем в любовь… (Дженсен Эклз)

Глава 16. Дженсен сидел в гостиной несколько часов, так и не найдя в себе силы, чтобы зайти к ней, или чтобы уйти из ее квартиры. Ни единого звука не доносилось из спальни. С тяжелым вздохом он поднялся и подошел к двери ее комнаты. Тихо постучал, но в ответ не услышал ни звука. Мужчина тихо открыл дверь и увидел ее. Виктория лежала на боку, спиной к нему. Он подошел и увидел, что девушка спала. На щеках была размазана тушь, видно было, что она плакала всё это время. Он присел на постель, когда увидел что-то в ее руке, зажатое в кулак. Аккуратно достал предмет и его сердце сжалось. *** «-Так что? Ты подумала, над моим предложением? — Знаешь, конечно, ты, как порядочный человек, после всех непотребств, что мы с тобой вытворяли в постели все эти месяцы… Да еще и ребенка мне заделал. Да ты просто обязан на мне жениться! — смеялась она. — Непотребств? — притворно нахмурился Дженсен, а потом с нежной улыбкой посмотрел на нее, — Милая, это называется занятия любовью… Он поцеловал ее в губы. — Да? — она хитро посмотрела на него, — А я думала, что это страстный, — она чмокнула его в губы, — Дикий, — очередной быстрый поцелуй, — Животный (*чмок), Горячий секс, — в этот раз поцелуй был жарким. Когда они оторвались друг от друга, он усмехнулся. — Ну и это тоже. Но ты так и не ответила! — Я просто еще не успела подумать, — призналась она с озорным блеском в глазах, — Знаешь, у меня так много работы днем, а ночью — мой парень не дает мне ни одной свободной минутки, — получил он притворную жалобу от Виктории, которая при этом капризно надула губки. — Будущая миссис Эклз, я требую твоего немедленного положительного ответа! Виктория рассмеялась. — Ну, ладно-ладно. Но учти, если я соглашусь, поклонниц у тебя поубавится, — пригрозила она. — Это еще почему? — удивился Дженсен. — Да потому что, никто не захочет любить почтенного и порядочного семьянина с женой и ребенком… Ты уже не будешь секс-символ и горячий свободный парень! — Ну, это уж я как-нибудь смогу пережить, — улыбнулся он, глядя в ее счастливые глаза, — Но и у тебя станет меньше поклонников, — пригрозил он ей, ухмыляясь. — Потому что стану пузатая и страшная? — Нет, такого быть не может, ты никогда не станешь страшной! — уверенно заявил он, — Просто рядом с тобой всегда будет грозный муж, и я буду хмурым взглядом распугивать всех мужчин от тебя и ни на минуту не оставлю тебя одну. А когда Дженсен изобразил, как будет при этом выглядеть, то Виктория прыснула со смеху. — Ну, если так, то, конечно, я согласна выйти за тебя. Я буду делать тебя счастливым каждый день, Джей. — Тори, ты уже это делаешь! А, когда родится наш ребенок, — он положил руку ей на живот, — То на земле никогда и никого не будет счастливее меня». *** В тот день вместо обручальных колец они купили эту детскую распашонку, крошечный наряд для их ребенка. Потом они приобрели еще кучу всего для малыша, но, когда у Виктории случился выкидыш, они избавились от тех вещей… Но, судя по тому, что было сейчас в руке Дженсена, всё же не от всех… Одну вещь она сохранила… Когда это случилось, в их жизни начался ад. Они пытались поддерживать друг друга, но их постоянно выдергивали на съемки. Им попеременно приходилось уезжать, а когда съемки Виктории совпадали со съемками Дженсена, они не виделись по нескольку недель кряду. Но и это они могли бы пережить, если бы не были так взвинчены, если бы не относились так болезненно ко всему. Оба переживали. Дженсен помнил тот период, словно это было вчера. Он был сам не свой в те дни. В обычное время ее разговоры по телефону, всевозможные встречи и командировки, его не смущали. Он верил ей и доверял ей, как себе, но тогда… В те месяцы, каждый ее жест, каждый взгляд, каждый звонок и каждую встречу он трактовал по своему… Он стал ревновать ее. Это было глупо, он понимал это. Однако, всё же ему хватило благоразумия не оскорблять ее подозрениями в неверности… Пока однажды он не вернулся домой и не увидел ее с чемоданами. Именно в тот, единственный раз, он обвинил ее в том, что она себе кого-то нашла… Он был в этом убежден, ведь, любовь в ее глазах исчезла…