В огне своём

Поварское искусство Кроули не то, чтобы любил — скорее сознавал его необходимость, чтобы создавать определённые вещи для долгих приятных минут и маленького счастья. Локального такого всеобъемлющего счастья в душах одного ангела и одного демона. Поэтому он все знал о кофе, чае, какао, всех видах подогретого со специями (и без!) вина, самом вине и прочем алкоголе. Он помнил, как готовил устриц Петроний и ещё десяток прекраснейших поваров, знал, какие блинчики нравятся Азирафелю и чем отличаются от них панкейки, а за приготовленное демоном мясо кабана однажды поменял хозяина целый замок... А ещё на заре времён он первым после Бога озвучил аксиому: "Хочешь, чтобы получилось хорошо — сделай это сам". Ну, вот он и делал: пёк Венские вафли, потому что в Тадфилде круглосуточных ресторанов не было, а то, что привезли из Оксфорда по телефонному заказу, не могло спасти никакое чудо. Не бывает просто таких чудес... Шаги он услышал ещё в коридоре: центральная половица поскрипывала, а её соседка справа (ну или слева — смотря откуда идти!) едва слышно щёлкала. Однако процесс готовки требовал внимания и Кроули отвлекаться не стал, пока не услышал тёплое: — Доброе утро, мой дорогой. — Доброе утро, ангел. — Какао или чай? — спросил эфирный, разглядывая кухонные полки. — М-м-м... Как на счёт кофе? — В этом доме есть кофе? — удивление Азирафеля вспыхнуло, как солнце в просвете туч: ярко и горячо. Кроули покосился на ангела, улыбнулся лукаво и искушающе: - И даже коньяк! На нижней полке холодильника, ангел, справа. На выбор. Остальное в шкафу над столом. Что-что, а в искусстве варить кофе Азирафелю не было равных уже лет 300... И Кроули хоть и не пылал страстью к какао и чаю вообще, конкретно ангельские пил с удовольствием, а уж ангельский кофе был Эверестом удовольствия, а толк в удовольствиях он, поверьте, знал! Они закончили почти одновременно: Кроули выложил на блюдо последнюю вафельку, украсив ее смесью взбитых сливок и кленового сиропа, и замочил кастрюлю из под теста в раковине, а через несколько секунд Азирафель снял с плиты большую турку, разлил кофе по чашкам и щедро сыпанул туда шоколадной крошки... — Чем займёмся? — лениво поинтересовался после завтрака Змий, откидываясь на спинку стула и прокручивая на блюдце почти пустую чашку. — Как ты себя чувствуешь не спрашиваю — и так видно. Азирафель скомкал салфетку и чуть нахмурился — то ли в раздумиях, то ли сердясь на свою неспособность притворяться. — Ну раз так, может быть... Мой дорогой, как ты смотришь на небольшую поездку? — Нормально смотрю... Но с двумя условиями, ангел: обедаем в ресторане, а после обеда тихий час в саду и, чур, ты или спишь, или читаешь! — Как скажешь, мой дорогой. — Тогда закатывай рукав. Покусывая губы, Кроули сосредоточенно рассматривал воспалённое пятно ожога. Выглядело все лучше, чем 36 часов назад, но ещё пару-тройку дней — как минимум! — в Тадфилде пожить нужно. Вопрос в том, чем бы необременительным во время этих каникул заняться... И кое-кого занять. Решив решать проблемы по мере их поступления, Кроули осторожно поднёс окутавшуюся серебристо-золотым сиянием ладонь к ожогу. - Не стоит так переживать, мой дорогой, - виновато и тихо произнёс бывший Хранитель Великой Библиотеки, безошибочно уловивший смену настроения своего демона-хранителя. — Он... Это всегда так, когда я... слишком... Когда я бываю неосторожен. Просто раньше это всегда быстро проходило. — Ох, ангел... Ты мог мне сказать, а? Просто сказать и не мучиться? Две тысячи лет! Ангел! — Я... — Азирафель низко опустил голову, пряча расцветившееся алыми пятнами лицо. — Что? — ненавязчиво подтолкнул Кроули. Эфирный резко вздохнул, как будто прыгал в ледяную воду, и выпалил: — Я боялся. Я... Мне стыдно перед тобой, Кроули: я — трус. Я скрыл от Небес, что ты спас меня тогда, в Александрии... И не только меня! Я... Вполне может быть, что это из-за меня ты до сих пор не вернул себе белые крылья и не вернулся... Из-за моего чёртова молчания! Понимаешь, из-за меня, Кроули! Господи, как я мог после этого... после всего этого просить тебя о помощи?! Как?! После всего того, что я... После всего, что ты... Кроули, я... Прости! — Ангел опустил голову и зажмурился, прижав к груди сплетённые в замок пальцы. — Прости меня, Кроули, если можешь! Я так виноват... Кроули в бесконечном изумлении смотрел на эфирного, выглядевшего как преступник, ожидающий вердикт суда. — Азирафель, ты бредишь, что ли? Какая вина?! В чем?? Да если бы ты кому тогда сказал — меня бы Вельз по всем стенам Ада размазала! А их там, поверь, дохрена и больше... Так что хвала... Бо.. Са.. кому-нибудь, что ты смог удержать язык за зубами и не поднял кипиш на Небесах! Иначе нас бы обоих куда-нибудь законопатили тихо, быстро и бесследно. — Кроули шагнул вплотную к съёжившемуся на стуле ангелу, присел на корточки, заглядывая в лицо. — Азирафель, прекрати. Открой глаза и посмотри на меня, пожалуйста... Он встретил взгляд совершенно больных, пепельно-серых от этой застарелой боли, глаз ничего не скрывая, и смотрел так, как смотрят в собственную душу... — Азирафель, ангел мой, сейчас не самое подходящее для этого разговора время, но, видимо, придется сейчас, иначе ты учудишь что-нибудь совсем непоправимое, и мне останется только прогуляться на Соловки или в Ватикан. Азирафель крупно вздрогнул и отчаянно вцепился в Кроули, вряд ли осознавая, что именно делает, просто желая удержать рядом, чтобы ничего не случилось. — Если кто в этой истории и виноват, — с кривой усмешкой продолжал демон, — то это я. Я работал тогда в Александрии, ты знаешь, и Вельз отправила ко мне на стажировку Хастура. Он косячил тупо, глупо и на каждом шагу, а мне это настолько остохренело, что я решил его подставить. Так что гад получил свободу действий, а я отправлял вниз разгромные отчёты, с удовольствием передавая ему ответные ругань Вельз и Дагон в качестве ЦУ. И... - демон на секунду зажмурился, собираясь с силами. - И он столкнул лбами Цезаря и Птолемея. Начался пожар... И ты чуть не сгорел там. То есть ты почти сгорел... - Демон уже не говорил — хрипел, выталкивая непослушные слова через сжатое ужасом горло. — Я почти потерял тебя, Ангел... Ты не дышал... И... Азирафель почувствовал, как его демона-хранителя начинает бить дрожь, слышал, как он торопливо, взахлёб, будто боясь, что не успеет, шептал: — Говорят, что демоны разучились молиться, но я пытался, а Она услышала и... И ты вернулся, и я... Азирафель, пожалуйста, не делай так больше! Я чуть не рехнулся, и в Александрии, и в магазине тогда! и сейчас вот тоже! Что у тебя за привычка такая, а?! Азирафель, ради Бога... Не делай так больше! Слышишь?! Не смей больше умирать, кретин! Хватит! Кроули уже кричал, в свою очередь обрушивая на Азирафеля лавину страха, боли, вины, отчаяния и надежды... Как будто в нём тоже что-то взорвалось, снося остатки самоконтроля и выпуская на волю поток эмоций, бурливших в душе не одну тысячу лет. — Ох, Кроули, мой дорогой, — прошептал оглушенный этими эмоциями Азирафель. — Я не хотел. Я правда не хотел, просто мне было стыдно. Нам обоим было стыдно, да? Столько глупостей получилось... Я не хотел, прости... — Да уж, — невесело усмехнулся Змий, ободряюще похлопав эфирного по здоровой руке. — Постарались. — Постарались, — эхом согласился Азирафель и в коттедже воцарилась тишина. Наконец Кроули осторожно поднялся с колен, разминая затёкшие ноги, и опомнившийся ангел разжал пальцы, выпуская смятую рубашку из захвата. — Кроули, ты... Как ты смотришь на то, чтобы поехать к морю? — Выбирай любое, ангел, — улыбнулся Змий. — Выбирай любое! Только давай сначала закончим с твоей рукой.