В огне своём

Ад встретил Кроули сумраком, неясным гулом, запахом серы и испуганным блеском множества глаз. "Наслышаны, паскудники... Прекрасно. Бойтесь, адские твари, бойтесь! Чтобы даже тень мысли "посмотреть в сторону Азирафеля" никому в башку не пришла!" И он улыбнулся: хищно, безжалостно, жестоко — чтобы знали. Сейчас и впрок... Хастур с вечным своим напарником Лигуром отирался на подходах к приёмной Вельзевул и прямо-таки лучился превосходством и предвкушением, гадёныш! Эдемский Аспид предупреждающе зашипел: довольно громко, чтобы быть услышанным, и достаточно тихо, чтобы услышал его только тот, кому нужно. Хастур услышал, и с лица сбледнул, но не зря говорят, что дураки знаков не разумеют! Насмешливое: "Так-так-так, посмотрите-ка, кто наконец-то решил вернуться!", — всё-таки сорвалось с его губ, заслужив одобрительный взгляд Лигура и скрип зубов самого Кроули. — Я видел как ты ползал в руинах и вытирал сопли людям, — продолжал Хастур. — Очередной твой гениальный план? Что ты задумал? — Надеюсь, ничего хорошего! — хохотнул Лигур, а ящерица на его голове завозилась, перебирая лапами. В голове Кроули шелестом начинающегося камнепада звучало предупрежление Вельзевул, а в душе бесновалась ярость и он невольно ускорил шаги, опасаясь, что самообладание вот-вот ему, изменит. — Ого, играешь в молчанку со мною? — не унимался осмелевший Хастур демонстративно поигрывая новой висюлькой на цепочке, знаком благоволения начальства. — Выходит, Вельзевул уже поговорила с тобой! И как всё прошло? Кроули сжал зубы так, что на лице вздулись и заиграли желваки. — Владыка сказала тебе, что благодаря твоей же лени я получил повышение? Аспиду стоило воистину адских усилий не ответить: запрет Владыки Ада возможности двоякого толкования не оставлял... А мельтешащий рядом недавний "стажёр" продолжал наращивать градус словесного воздействия: — Такими темпами я в два счёта получу твою работу. Я даже ангела чуть не убил! Что скажешь, а? Это было уже слишком. Кроули крутанулся, сжимая пальцы в кулак и вкладывая в короткое стремительное движение всю клокотавшую внутри ярость. Удар не только стёр с лица Хастура выражение превосходства, он отшвырнул демона к стене и сбил с ног, отправив в глубокий аут. Лигур даже моргнуть не успел! А от "что-то сделать" его предостерёг смачный плевок, угодивший аккурат рядом с левой ногой: пол затрещал и задымился чем-то едким, вызывшим резь в глазах и ринорею[1] в носу, а мрачный взгляд жёлтых глаз сообщил, что следующая порция жгучего яда прилетит в лицо. — Кроули, за что?! — только и смог сказать Лигур, медленно и опасливо наклоняясь к упавшему собрату. — А ты чего ждал? Трогательных обнимашек с Хастуром? — Холодно бросил Аспид, отворачиваясь от обоих и делая шаг к открывшейся двери кабинета Владыки Ада. — Мы же демоны, помнишь? Считай, что это было поздравление от меня.

* * *

Азирафель волновался. То ходил туда-сюда вдоль ряда безучастных колонн с изящными капителями[2], то замирал, невидяще глядя в безупречный белоснежный пол из каррарского мрамора[3], губы его беззвучно шевелились, а взгляд был полон смятения: рассказ о событиях в Александрии не складывался. Как ни формулировал ангел предложения — получалось какое-то нестройное нагромождение слов без ясного смысла и чёткой логической связи... Посланник Рая на земле тяжело вздохнул. — Так. Давай, попробуй снова... Всё, что нужно — это рассказать им о том, что же произошло в Александрии. Да, это пятьдесят вторая попытка! Но ведь рассказать нужно... Азирафель ещё раз посмотрел на колонны, выбирая "собеседницу", и начал: — Привет, Гавриил, я здесь, чтобы доложить о том, что происходит в Библиотеке. К моему большому удивлению и сожалению демон устроил там ужасный пожар, который я не смог остановить... О Боже! Ни одного приемлемого варианта! — Хранитель Великой Библиотеки начал мерить шагами пространство перед колоннами. — Они же сами вызвали тебя, глупый ты ангел, они назначили встречу и конечно они знают, зачем ты пришёл в Рай! Забывшись, Азирафель резко всплеснул руками и тут же чуть слышно охнул: предплечье отозвалось болью. Не такой сильной как раньше, нет! Но всё-таки достаточной, чтобы привлечь внимание и, выпростав десницу[4] из тяжёлых складок тоги, поднять её к лицу. Он невольно прищурился, разглядывая некрасивое пятно шрама, между светлых бровей залегла тревожная складка: — Почему же ты всё ещё болишь? С другой стороны, от ожога больше не разит злом, да и Небеса меня приняли... Ничего такого, что насторожило бы Архангелов. Хотя уверен, что у них найдётся не одно "словечко", если они узнают о моей неосторожности! Если бы не Кроули... Боже, я надеюсь, что он в порядке! Нас обоих вызвали так внезапно... Мне страшно, мне очень страшно, Господи, потому что хоть Кроули и настоящий демон и я верю, что он выкрутится, но... Мне страшно. Он спас меня, Господи, но я никак не придумаю, как об этом сказать здесь, всем... И как рассказать о гибели библиотеки! Впрочем, архангелы наверняка уже знают о несчастье, поэтому всё, что нужно — просто дополнить имеющуюся информацию деталями. Вот и дополню. Расскажу как изгнал Хастура, спас людей и самые ценные свитки, а потом добавлю, что Кроули спас меня. Вот, концепция готова! Осталось взять себя в руки. Как он говорил? "Забавный же ты ангел, нашёл, о чём переживать!"? — Азирафель! Вот ты где! — Звучный голос Гавриила обрушился на взвинченные нервы так же внезапно, как лавина — на горные склоны. Ангел-Хранитель дёрнулся, стремительно пряча руку в складках белоснежных одежд, и обернулся, изображая на лице приличествовавшую случаю улыбку: живя среди смертных и общаясь с Кроули, ангел освоил искусство "держать лицо" почти что в совершенстве. — Гавриил! Сандалфон! Рад встрече! — воскликнул он, приветствуя коллег. — Да, давно не виделись, — улыбнулся Гавриил (которого Кроули упорно называл или "Гэйбель"[5] или "райский засранец!"). — Почти 9 лет, если не ошибаюсь[6].. Надеюсь, ты хорошо провёл время. Ну что, есть что-нибудь новенькое? — Новенькое? — сам не зная зачем переспросил Азирафель, по примеру архангелов заводя руки за спину. И без того безупречная ангельская осанка стала образцово-показательной, под стать официозу беседы. — А, ну да... Как вы знаете, я наблюдал за Александрийской Библиотекой и должен сказать, что люди прекрасно справлялись со своими обязанностями, и нам удалось создать самое полное собрание свитков со всей Ойкумены, но недавно произошёл неприятный инцидент... Ангел запнулся, подбирая формулировку. — Мы наслышаны об этом, — всё так же улыбаясь сказал Гавриил, — поскольку небывалое зарево над Александрией сложно было не заметить. Но доклад от тебя не поступал непозволительно долго, так что для прояснения ситуации нам пришлось временно командировать в земное младшие чины. Прибыв на место, они обнаружили объятую пламенем библиотеку и заподозрили демоническое вмешательство, о чём немедленно доложили, хотя, напомню, я ждал доклада от тебя, — Гавриил слегка пожал плечами, и с явно деланным сожалением закончил: — Случившееся это шаг назад для человечества, но вряд ли это наша забота. От всех этих словесных кружев и скрытой в них правды Азирафеля бросило в жар, и на бесконечно долгий миг возникло чувство, что он снова стоит в эпицентре катастрофы среди руин, и Адское пламя лижет пол возле его сандалий... Маска дрогнула, превращаясь в лицо совершенно растерявшегося ангела. — Что?! — неверяще выдохнул он. — Подождите... Вы... Вы знали?! Знали, что библиотеку поджёг демон и что я был там, внутри?? Азирафель чувствовал, как трагически заламываются брови и дрожат губы... И как поднимается в душе волна праведного гнева. Синие глаза его потемнели, а голос возвысился: — Так почему вы не вмешались?! Библиотека и все её тексты могли быть спасены!! Всего пара младших чинов и немного чудес... Они же и так пришли на землю! Почему?! — В этом не было необходимости, — ответил Сандалфон. — Эксперимент завершился. — Эксперимент? — переспросил Азирафель, сжимая кулаки. — Вы... Он почти сделал шаг вперёд, чтобы совсем не по-ангельски коснуться кулаками пресветлых ликов и щедро поделиться терзающей душу мукой, когда предплечье прошила жгучая боль, буквально пригвоздив его к полу, и слова потерявшего показное благодушие Сандалфона едва коснулись оглушённого разума: — Мы сочли что, поскольку ты ангел Первых дней Сотворения, то и с ситуацией с библиотекой должен был справиться без затруднений! Похоже, мы переоценили твои способности. — Библиотека сгорела под твоим присмотром, Азирафель, — сейчас назвать голос Гавриила дружеским и сочувствующим смог бы только умственно отсталый человек. Очень отсталый! — Я изначально был уверен что это безнадёжная затея, но ты настаивал, и убедил нас, что попробовать необходимо и что глупое увлечение человеческой писаниной поможет добиться успеха и наставить людей на Путь истинный. И поверил, что ты — самый подходящий для этой работы ангел, а потому разрешил организовать библиотеку и собирать свитки. А сейчас я разочарован в тебе, Азирафель. И меня это печалит. Неудача не подобает ангелу, не хотелось бы, чтобы ты пал в Её глазах! Боль отступила, сменившись уже привычным жжением, а самообладание вернулось. "Держать лицо", правда, смысла уже не было, но вот вернуться на землю — очень даже был, и если для этого придётся взять вину на себя и покаяться — что ж! Пусть. Тем более что он, Хранитель Библиотеки, действительно не смог остановить пожар и спасти книги, в этом архангелы правы. Ангел опустил голову. — Я... Мне... Мне по-настоящему жаль, ваше разочарование вполне оправданно, — сказал он протокольно-ровным голосом. — Я позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось. Если бы Азирафель продолжал смотреть на "старших братьев", то заметил бы, как облегчение тенью мелькнуло на ликах архангелов , а веки на мгновение прикрыли фиолетовые глаза Гавриила, скрывая нечто, очень похожее на радость подмастерья, удачно продавшего некачественный товар... — Хорошо, — уже совсем другим, покровительственно-дружеским тоном сказал архангел. — И впредь поддерживай всё так, как есть, а наказанием тебе послужит этот разговор: в конце концов всё, что было потеряно — это несколько зданий и бумага. Просто не забывай, Азирафель, что неудача не подобает ангелу. Короткое "да" Азирафеля совпало с важным кивком Сандалфона. На безупречном лице Гавриила, появилась и быстро увяла благочинная улыбка: отчаяние и горе Азирафеля неудержимой волной сметали всё вокруг и совершенно не сочетались с традиционной атмосферой. Это было... неправильно. И с этим нужно было что-то делать, причём срочно. Не дело ангелу так убиваться! — Ты устал, Азирафель, отдохни, — добавив в голос тепла, Гавриил ободряющее похлопал подчинённого по плечу. — Земля никуда не денется. Побереги силы... И, сочтя свою миссию выполненной, Гавриил величественно двинулся к выходу из зала. — Не забудь только написать отчёт об инциденте, и чтобы через час, максимум два, он был у меня, — припечатал шедший следом за Гавриилом Сандалфон, поравнявшись с Азирафелем. Ангел безразлично кивнул. В душе и мыслях было муторно, пусто и холодно... — Азирафель? — Да, хорошо, — ответил он, возвращаясь в реальность. — Прекрасно! Я жду, — зачем-то напомнил Сандалфон и поспешил догнать Гавриила. Азирафель сжал переносицу пальцами и застыл, принимая новое знание и вызванное им смятение... Но вдруг его глаза удивлённо распахнулись, а губы тронула несмелая улыбка, ибо Божественная Благодать коснулась ангельской сущности, окутывая мягким нежным теплом, и неприятности перестали казаться ангелу катастрофой, а будущее — ужасным. — Ох, Господи... спасибо тебе... — прошептал Азирафель и медленно опустился в возникшее рядом кресло. — Ты снова меня утешаешь... Прошу тебя, помоги Кроули! Он демон, конечно, но он хороший... И если мне суждено Падение... Господи, тогда как он, пожалуйста! Тогда — как он...