Искра во тьме

J: Джимми только пришёл из душевой и лежал на кровати в одних пижамных брюках, горящими глазами пялясь в потолок. Он никак не мог забыть то "спасибо" от Конни. "Спасибо"... Господи, за что "спасибо"? Это слово раздражало парня всё больше и больше с каждой секундой, он не понимал, ЗА ЧТО благодарила Вазовски? Либо он что-то не осознавал, либо Конни слишком боится обидеть дорогих ей людей. Пожалуй, тут работают два варианта. Джеймс не привык получать искреннюю похвалу за свою помощь - он просто брал и молча делал, поэтому рыжеволосый даже не помнил такого душевного благодарения в свою сторону за самые простые действия. Но при этом и Констанция безумно боится, что может чем-то обидеть своего друга. Хотя, Джимми уже не считал Конни простой подругой, да и она, скорее всего, тоже. Когда Хопкинс смотрел на Вазовски, то внутри пробуждалось что-то светлое и будоражащее, девушка всё время приковывала собой пристальный взгляд парня. Он понял, что по-настоящему влюбился, и отрицать это бесполезно. Джимми залился розовым румянцем, вспоминая нежный поцелуй в щёку, от которого остался еле заметный след губного блеска, теплоту объятий, аромат душистого перца в волнистых волосах и блестящие зеницы разного цвета. Этот праздник в думах Джимми сопровождался танцем бабочек, "живущих" у него под грудью, из-за чего его лицо озарилось чарующей улыбкой, а сердцебиение постепенно учащалось, от чего бросало то в жар, то в холод. - ~Господи, я влюбился! Я краснею только от одной мысли о Конни. Она мне изначально понравилась, но я даже не думал, что вновь так быстро влюблюсь... Но это так... Приятно, что-ли?~ - Джеймс был полностью погружён в собственные мысли, проигрывая между словами образ белокурой. Она противоречила сама себе - могла быть настоящим "живчиком" в один день, а не следующий - замкнуться сама в себе и практически не разговаривать. Но при этом всегда заботилась о друзьях, не смотря на то, в каком сейчас состоянии находится. Конни с первого взгляда кажется невинной и беззащитной, однако, на самом деле, может постоять за себя и, в отличие от большинства девчонок, парням есть о чём с ней поговорить, даже о тех же самых пакостях, которыми Вазовски не пренебрегала, а даже наоборот. И она нравилось Джимми именно такой - непостоянной, но искренней, честной и смелой, не боящейся быть наказанной за свои, в какой-то мере, хулиганские поступки, пусть и направленные на сохранение справедливости. Но почему? Просто Конни была похожа на Джеймса, в частности тем, что готова на всё ради правосудия, не разделяя людей на взрослых и детей, женщин и мужчин, старых и молодых - по заслугам получат все. Да и зрелый ум у неё присутствовал, в отличие от целой кучки болванчиков, обитающих в Булвортской академии, которые могут лишь издеваться над невинными, пока остальные будут за этим наблюдать. Именно поэтому Джимми и влюбился в Вазовски, определённо. Однако, взор веснушчатого переместился на стенку, где ещё с прошлого года висели портреты его "девочек" вместе с розовыми трусиками, которые он когда-то успел свинтить, пока собирал их для ненормального извращенца мистера Бартона. И тут Хопкинс одумался: - ~Сука! Эти фотки и трусы продолжают висеть здесь, когда ко мне заходит Конни! Какого хрена я их до сих пор не выбросил! Чёрт бы меня побрал!~ Парень немедленно подорвался с койки и начал крайне грубо срывать рамки, выкидывая их в мусорное ведро. И тут он дошëл до фотографии Зои, где был оставлен заметный след от ярко-красной помады. Старые чувства вновь овладели Джимми, обида давала о себе знать лëгким покалыванием в глазах и невероятной агрессией. Хопкинс разбил стекло фоторамки кулаком, издав злобный рык. Осколки больно ранили кожу костяшек, густая кровь капала мелкими капельками на пол, а в душе оставался густой комок яда, словно отравляющий разум жуткой злобой. Джимми зашипел от боли и выкинул окровавленную фотокарточку в мусорку, где ей и место. Туда же отправилось и чьё-то грязное бельё, которое противно мозолило глаза, когда Джим смотрел на них в корзине. Парень был доволен и, кажется, пары агрессии окончательно выветрились из его мозговой корки. Он смог избавиться от ненужного хламья в комнате и навсегда перечеркнуть какие-либо отношения с каждой из этих девиц. Пусть они достанутся другим счастливчикам, но Хопкинс не будет держать на себе груз из пяти тёлок, которые готовы вырывать друг другу волосы за отношения с ним. Джеймс вытащил из скрипящего ящика прикроватной тумбочки перекись и стерильные бинты. Морщась от боли, он стал медленно капать прозрачную жидкость прямо на раны, и, дождавшись окончания пощипывания, стал забинтовывать руки. Это было ему не в новинку, ведь драки занимали достаточно крупный кусок школьной жизни Джима, поэтому его руки часто покрывали повязки. Парень снова лёг на кровать и стал постепенно засыпать, вспоминая всë самое лучшее, что случилось с ним за эту жизнь: как мама читала сказки на ночь, когда он был маленьким, первую победу в драке, как он стал королём всей Булвортской академии и совсем недавнее свидание с Конни, которое, словно бальзам, ложилось на душу. Теперь Джеймс наконец-таки смог достичь полного умиротворения. Он быстро уснул, держа в голове образ Констанции, и невероятно желал утра следующего дня, дабы вновь замечательно провести с ней время. К: Прошёл ещё один день. Однако он не был похож на остальные. Неужели в абсолютно опустошённой душе Конни что-то появилось? Да, так оно и есть. Горячее сердце девушки, в конце концов, получило свою дозу света, который надолго исчез из её жизни. И этим светом оказался Джеймс. Вазовски стояла в душе и думала только о её друге. Хотя нет, не о друге... Ведь Конни было крайне трудно воспринимать Джимми в качестве школьного товарища. В пряди светлых волос медленно проникали игривые струйки воды, по оголённому телу стекали вниз крупные капли, а на душе было странное, но приятное чувство... Неужели, Констанция влюбилась? Нет, этого не может быть, это неправильно! Нельзя просто так влюбиться за одно свидание! Но влюблённость и любовь - понятия разные, и девушка это понимала. Просто, было крайне трудно признаться самой себе в чувствах к человеку, потому что страшно из-за того, что они окажутся невзаимными. Хотя, было очень трудно назвать это невзаимностью, ведь в таком случае Джимми бы не стал её так нежно обнимать. Конни ненавидела свой страх предательства со стороны других людей, но по-другому быть и не могло. Она никогда не имела настоящих друзей. Так, обыкновенных приятелей. А одна из девочек её просто ненавидела. И ей оказалась чёртова Лола - главная шалава всей академии, которая готова приоткрыть своё междуножное пирожное за сотню баксов! Ломбарди била Вазовски, пыталась вырвать волосы, окунала лицом в унитаз и просто уничтожала самооценку несчастной. И это всё из-за Джонни, мать его найти, Винсента, который триста лет не был нужен Конни! Он сам пытался флиртовать, однако белокурая не считала нормальным начинать отношения в одиннадцать лет, тем более с тринадцатилетним агрессивным мальчиком, от которого постоянно воняло машинным маслом. Но Лола, пытаясь отхватить такого парня себе, искала все возможные способы сделать это, отбивая всех, по её мнению, кандидаток на роль девушки Джонни. Господи, ей было всего лишь двенадцать лет, но её мозг уже был заполнен парнями! Ломбарди не считала подобные издевательства чем-то стоящим, но Конни из-за этого чуть не умерла. Вазовски наглоталась таблеток. Ей просто надоело каждый день получать за то, что она просто существует. К счастью, белокурую смогли спасти, что радовало нынешнюю её, но было настоящим потрясением для версии из прошлого. Кажется, это второй раз, когда она смогла выиграть гонку со смертью. Первый раз она вырвалась вперёд, когда её выкинули у Булвортской академии, вместо того, чтобы просто придушить и выкинуть где-то в лесу. Девушка не любила привлекать внимание, но по другому было никак - высокий рост, разноцветные глаза, блондинистые волосы и природная красота. Всем нравились внешние качества, но приоткрыть "дверку" души никто не собирался. Однако Джимми смог сделать это, но всё еще не увидел всю душу целиком, вместе со сковывающими её цепями боли и страха. Конни молча вышла из душа и как можно быстрее побежала в свою комнату, где было тихо и спокойно, в отличие от всего остального общежития. Девушка встала у ростового зеркала, украшенного по бокам небольшими рисунками цветов и лиан, и скинула полотенце, дабы узреть своё тело. На ягодицах всё ещё были красные растяжки, живот имел слой жира, красные полосы появились и на груди. Конни молча смотрела на себя, пока обильные слёзы бесшумно текли по щекам, но вдруг смогла выкрикнуть: - !Кто я? Да я просто ничтожество! Мешок с картошкой выглядит лучше! А я?! Да я уродство! Лола была права - я ничтожество! Я должна была умереть ещё тогда! Нет, я вообще не должна была родиться! НЕ ДОЛЖНА БЫЛА! Из глотки вырывались истеричные крики, но их никто не слышал. Конни плакала каждый божий день, а психика просто не справлялась со всем, что давит на неё сверху. Девушка не понимала, почему кто-то может справляться с оскорблениями так просто, а кто-то плачет прямо при людях. Белокурая, после того, как чуть не умерла во второй раз, научилась мастерски затыкать рты и в случае чего надевать маску "сучки", однако никто и не подозревал, что она на самом деле каждую ночь испытывает настоящие истерики от вида самой себя и тех слов, которые ей говорила Ломбарди. До сих пор. Иногда Констанции просто хотелось заплакать при всех, но она не могла так сделать из-за того, что боится быть высмеянной, и буквально восхищалась теми, кто может выражать любые эмоции, никого не стесняясь. Вазовски могла только наедине выть в подушку, оставляя на память сырые следы от слез и слюны. Девушка схватилась за волосы, продолжая плакать и кричать, и присела на корточки перед этим самым зеркалом. Она смотрела на свои красные глаза, веки и нос, нервно всхлипывая. И наступила гробовая тишина... А за ней по-настоящему оглушительный смех, вперемешку с дрожанием рук и спазмом в животе. Но он был совсем не от счастья, а от очередного нервного срыва. Все, что так долго копилось в душе, бурно вырвалось на свободу, однако быстро уйдёт вновь, оставляя "сосуд" свободным для прочего негатива. Конни, свалившись на пол, всё ещё смеялась, совсем не понимая, почему так происходит. И лишь спустя несколько минут, она смогла подняться на ноги, ощущая пятками небольшую лужицу из слёз, блестящую от желтоватого света настольной лампы, а из носа полилась кровь, на которую гетерохромная даже не обратила внимание, хотя красная жижа уже стекала по подбородку на пол. Девушка пару минут стояла на месте, а затем, без каких либо эмоций, молча свалилась на кровать, не обращая внимание на то, что кровь пачкает ткань простыни. Так Констанция и уснула. А внутри была сплошная пустота. И неизвестно, что может быть хуже, чем такое уныние. Утро второго октября. Конни всё ещё лежала на мягкой кровати, сжимая перьевую подушку пальцами. Вчерашняя тоска, кажется, покинула нутро, однако это совсем не значило, что Вазовски стало от этого легче. Она всё ещё находилась в крайне удручающем состоянии, когда ничего не хочется делать, кого-то видеть и слышать, а тем более говорить. Просто лежать и пялиться в потолок или стену, лишь изредка обращая на что-то внимание, и думать о своём. Возможно, о фантастических мирах, сюжетах фильмов и книг, музыке и картинах. А можно вспоминать что-то хорошее, если оно есть. Однако, сейчас не стоило лишний раз укутываться одеялом и скрываться от всего мира, дабы тебя никто не трогал. Занятия ждать не будут. Конни кое-как поднялась с ложа, пока в черепе гудела боль, протёрла покрасневшие глаза и немного одёрнулась, когда заметила, что на ней совсем нет одежды. Быстро подбежав к берёзовому платяному шкафу, девушка схватила одежду и как можно быстрее одевалась, так как совсем скоро должен был начаться урок химии. Правда, было слишком поздно - часы тихо пропищали, а на циферблат издевательски моргнул - "10:00". - *Твою мать...* - девушка тихо выругалась в тишину. Занятия шли уже целый час и идти на них не было никакого смысла. Констанция осторожно спустилась по пожарной лестнице, спрыгнула на землю и быстро оглянулась. Кажется, второе число второго месяца осени "порадовало" людей небольшим дождём и небом, полностью затянутым грозовыми тучами, что выглядело крайне недружелюбно и даже страшно, а на душе не было ничего, кроме осенней хандры. А кому нравится наблюдать кучу грязи, лужи и догнивающие листья? К счастью, такой пейзаж наблюдался только в ноябре, поэтому каждый человек был обязан наслаждаться последними деньками "золотой осени", когда деревья всё ещё одеты в яркие костюмы из листвы, напоминающие языки пламени. Девушка выглянула из-за угла, дабы убедиться, что нигде нет старосты, быстро побежала в сторону автостоянки и вышла за территорию школы. На улице практически не было студентов, лишь пара хулиганов попалась на глаза, что, впрочем, совсем неудивительно, ведь ученики должны находиться на занятиях, а не прохлаждаться. Теперь самое главное - не попасться на глаза полицейским, иначе Конни быстренько отправят в школу, где не избежать, как минимум, профилактический беседы. Проходя самыми скрытными путями, белокурая направлялась в сторону пирса, чтобы просто поразмышлять и расслабиться. И вот, оказавшись на пункте назначения, Вазовски медленным шагом подходила к лавочке и с облегчением присела, продолжая оглядываться по сторонам в поисках мужчин в форме. Девушка сидела молча. Но в голове было шумно. Слишком много навалилось на неё за этот месяц - возвращение в школу, знакомство с новыми людьми, свидание с Джимми, старые воспоминания, которые были словно ложка дёгтя в бочке мёда... И ещё эта Лола... Конни осознала, что мерзкие высказывания этой путаны не должны быть причиной для истерик и нервных срывов. Впрочем, это легко сказать, когда у тебя более-менее стабилизировалась ментальное состояние, но тогда любое неприятное слово или смешная неудача подействует как искра, поджигающая фитиль от кучи динамита, который скапливался и скапливался с каждым разом. Но какая разница? Это ведь было в прошлом, а любые казусы из прошлого забудутся очень скоро, в отличие от чего-то светлого и радостного. На влажном от мелкой мороси лице появилась добродушная улыбка, а щеки становились ещё более пунцовыми, пока Констанция думала о Джеймсе. Она сравнивала его с бельчонком - такой же рыжий и милый, даже когда хмурится, но если он улыбается, то становится в сто раз очаровательнее. Но даже это не было главным. Хопкинс не был лживой падалью, которая населяла не то что половину Булворта - половину мира. По-настоящему честных и справедливых людей катастрофически не хватало обществу. Может быть, нормальное население берёт дурной пример с подобных ублюдков? Нет, такого быть не может. Если человек по природе не способен врать, то он не будет этого делать, даже если твердить ему это в лицо каждый день. А те, кто могут - начнут это делать, рано или поздно. В жизни Конни было много людей, от которых за километр чуялась алчность, зависть и гордыня. И они никогда не совершали чего-то хорошего или полезного - только то, на что способны их ничтожные души. Такие люди могли за какие-то материальные ценности предать друга или собственную любовь, даже не пошевелив при этом бровью. Вазовски часто размышляла о смертных грехах и Судном дне, о том, что однажды человечество настигнет кара небесная и тогда все задумаются о своих самых худших поступках, однако будет слишком поздно. В Аду окажутся все, кто этого заслуживает, в том числе и лживые священники, которых девушка ненавидела всем своим нутром. И лишь размытый силуэт рядом с домиком у маяка заставил белокурую отвлечься от высоких мыслей. Издалека не было понятно, что это за человек, ясно только то, что он обладал светлой кожей. Констанция встала с лавочки и, стараясь быть незамеченной, подходила к домику всё ближе. И когда тело и черты лица прояснились, то стало ясно, что это Беатрис. Самое странное было, что она была в солнечных очках и кепке, пока держала в руках помидорку. Конни, стараясь быть максимально естественной, дружелюбно поприветствовала Традо: - "Ой, привет, Беатрис!" - "А? Кто это? Ах, это ты, Конни... Привет." - худая блондинка не сразу поняла, что за человек к ней подошёл, но определённо успокоилась, когда поняла, что это Вазовски. -"Почему ты не в школе?" - "К тебе такой же вопрос!" - "Я... Ну, как бы так сказать..." - "Я прекрасно вижу, что ты училась целоваться. Не зря же в руках помидор держишь!" - с едва заметной ухмылкой заприметила Констанция, пытаясь лишний раз не смущать девушку. - "Да... Да, я училась целоваться. И сразу отвечу - я уже целовалась! С Хопкинсом! Только это было давно... И всего лишь два раза... Ну это неважно! Тем более я иду на свидание с Питом, Джимми тут ни к чему!" - "Хэй, спокойней! Я всё поняла. Только почему..." Белокурая не успела договорить, потому что Беатрис перебила её, говоря таким же встревоженным и повышенным тоном. - "Я тренируюсь здесь, чтобы меня не увидели эти безмозглые качки! Они всегда всё портят! Или ещё хуже - Трой! Он называл меня шлюхой! Но я не подаю каких-то признаков шлюхи! Я, я даже не спала ни с кем! Он лучше бы на себя посмотрел или, как минимум, почистил зубы! А если меня заметит Мэнди? Она меня вновь оскорбит и напишет гадости прямо на новостной доске." - по острым скулам текли слёзы, которые Традо только и успевала смахивать. Всем своим видом Беатрис вызывала жалость, хотелось её успокоить и погладить по спинке. Вазовски вспомнила вчерашнюю себя - она тоже плакала от неприятных воспоминаний, только одна. А Традо не стеснялась показывать свои эмоции при свидетелях, пусть они были не настолько яркими, однако Конни всё равно ею гордилась, что она не обращала внимание на то, есть ли кто-то рядом или нет - именно этого качества так не хватало Констанции. Разноглазая легко обняла Беатрис, тихо говоря: - "Тише-тише, не плачь. У тебя всё получится, я уверена. Будь умнее их всех, ставь себя выше. Они все - дряни, а ты хорошая и умная девочка, очень красивая, поверь мне. Если ты в чём-то не можешь разобраться в плане отношений, то обращайся ко мне, хорошо?" Блондинка неохотно отстранилась, фыркнув носом и вытирая слёзы пальцами, одобрительно кивнула головой и дрожащим голосом спросила: - "К-к-конни... А давай д-д-дружить? Если ты согласишься, конечно..." - "Давай! Я никогда не буду против новых друзей!" Лицо Беатрис, блестящее от слёз и дождевой воды, залилось лучистой улыбочкой, которая не могла оставить человека равнодушным, а в глазах словно поселились маленькие звёздочки, озарявшие карею радужку ярким светом. Девушка радостно обняла Констанцию за шею, покачиваясь из стороны в сторону, а гетерохромная нежно гладила Традо по лопаткам. - ~Как хорошо заводить друзей... Это самое лучшее чувство во всей Вселенной!~ - размышляла про себя Вазовски, всё ещё заключая в объятия свою новую подругу. - "Слушай, Беатрис, а можно я буду называть тебя просто Трисс?" - "Конечно, я совсем не против! Мы же теперь подруги." - "Ну вот и отлично! Пойдём со мной, у меня есть одна идейка, я уверенна, что тебе понравится." - с торжественностью в голосе заявила Конни, встав с земли и протянув руку Трисс. - "Хм, а что это?" - осторожно поинтересовалась скулистая блондинка, поднимаясь на ноги. - "Пойдём в парикмахерскую! Ведь у тебя же завтра свидание, ты должна выглядеть на все сто! Главное, не переборщить, ведь Питер пригласил тебя такой, какая ты есть всегда, правильно? Поэтому мы не станем делать из твоих волос сумасшедшие причёски. Ну, как тебе?" - "Я согласна!" - ликующе вымолвила Традо - "Пойдём скорее, мне уже не терпится! Только я эти очки сниму, а то ничегошеньки не видно." - девушка быстро сняла кепку и солнцезащитные очки, положив их в сумочку на плече, и надела очки для зрения, не забыв выкинуть несчастный помидор. Подружки как можно скорее направились в салон Марии Терезы, мило общаясь и полностью забыв про слезы и плохое настроение. Обсуждая последние новости школы и всего города, девицы уже оказались в парикмахерской, где, к счастью, никого не было. Владелица поприветствовала обоих и предложила услуги вместе с каталогом работ. Беа, не без помощи Конни, смогла выбрать красивый вариант, который бы смог ей подойти, и села в кресло, пока гетерохромная стояла в уголочке и наблюдала за всем процессом стрижки и покраски. Окончив процесс, парикмахер повернула кресло к белокурой. В глазах Вазовски моментально заискрились блёстки, а довольная улыбка озарила лицо. - "Беатрис, какая ты красивая! Боже, тебе так идёт мелирование!" Констанция не могла перестать радоваться за подругу. Кажется, садилась она неопрятной ботаншей, а встала - королевой. Кареглазая блондинка любовалось собой в зеркале, не замечая то, как она прищуривала веки от удовольствия. Традо уже забыла, когда в последний раз видела себя с аккуратной причёской без этого уродского бантика, а тут ещё и настолько красивая стрижка! Длина осталась прежней, но высветленные пряди вместе с блеском чистых волос добавляли неистового шарма, а без этой формы астрономического клуба была бы настоящая песня! Оставив деньги на столике, Беа и Конни, практически вприпрыжку, вышли из помещения, пока всё негативное оставалось позади. JK: Уже будучи на территории школы, девушки попрощались и разошлись по своим делам - Беатрис убежала в библиотеку на очередную встречу ботанов, а Констанция просто села на лавочку, оперевшись головой на руку, и старалась не свалиться без сознания от усталости. Кажется, только этой ночью она билась в истерическом припадке на полу, а сегодня заводит друзей. Жизнь в школе оказалась куда более насыщенной, чем представляла себе белокурая, когда высаживалась у ворот после приезда из психушки. Там было особо нечего делать, особенно когда у тебя практически нет симптомов от сильнодействующих уколов и бесконечных процедур вперемешку с терапиями - лишь редкие визиты городских за своими шизанутыми корешами могли повеселить. Как правило, эти придурки оставляли в больнице алкоголь и травку, чтобы их друзьям не было скучно, если санитары вновь поймают их и заберут обратно. Однако Конни знала эти лазейки и забирала оттуда пиво, а если повезёт, и вино, оставляя канабис, гашиш и прочие продукты обработки конопли нетронутыми. Только это могло спасти от страшной скуки, которая поселилась в каждом уголочке, в каждом плинтусе, в каждой трещинке обшарпанной и сырой палаты, где стояла только металлическая кровать со старым матрасом, устланный колючим покрывалом, и сортир, на который даже смотреть было противно, не то что делать там что-то. - ~Бррр... Гадость!~ - эти неприятные мысли не позволили Вазовски уткнуться лицом в асфальт, отлично пробуждая при этом. Сплюнув слюну, она продолжала пялиться в одну точку в земле, вновь пытаясь не задремать. От этого нудного процесса её отвлекло небольшое покачивание, пока кто-то дёргал девушку за плечо. Кое-как открыв глаза и сфокусировав зрение на потревожившем её объекте, Конни поняла, что это Джимми, по выражению лица которого ничего не было понятно - он то ли улыбался, то ли хмурился. Впрочем, для него это норма - сочетать такую разную мимику в одной эмоции. - "Хэй, блин, не упади ты так! А то ещё нос разобьешь. Ты где пропадала?" - с лёгкой ухмылкой молвил Хопкинс, всё ещё продолжая дёргать подругу за плечо. - "Брррм... Шалом, кореш..." - с неохотой поднявшись пробурчала разноглазая, чеша затылок. - "Вечер в хату, фраерок. Что с тобой не так то, а? На химии тебя не было, сейчас чуть не навернулась на пол... Чё такое?" - "Тц, да не обращай внимания. Я опять пол ночи не спала. Чувствовала себя как овощ, если честно. Потом пошла на пирс. Типа, какая разница, я всё равно проспала. Там Беатрис встретила, мы пообщались, она предложила дружбу. Я, конечно, согласилась. Сгоняли в парикмахерскую, сделали Трисс крутую причёску, ну и пошли обратно. Как-то так." - "А, ну тогда понятно. Знаешь, у нас отменили урок грамматики, потому что Гэллоуэй заболел, поэтому мы можем с превеликим удовольствием куда-то сгонять! Или просто потусить в общаге." - "Пожалуй, выберу второй вариант, и лучше всего у се..." Конни, уже обернувшись и направляясь в сторону женского общежития, была резко, но аккуратно схвачена крепкой ладонью. Джеймс совсем не собирался проводить этот вечер в одиночку, поскольку Пит смылся куда-то в город за красками и холстами и вернётся нескоро. - "Пошли со мной. Я знаю одно классное место, только главное чтобы нас старосты не спалили. Там классно наблюдать за облаками, дождь как раз кончился, скоро выйдет солнце и будет вообще красиво." - "Веди." - кратко, но более бодро обронила девушка. Пара направилась в сторону автомастерской, а точнее к лестнице, ведущей на её крышу. Осторожно забравшись по ней, ребята оказались там, откуда идеально рассматривалось небо, которое приобретало краски после дождя. Теплые оттенки розового, красного, оранжевого и золотисто-жёлтого смешивались с облаками, что было похоже на яркий всплеск позитивных эмоций, на душе становилось легко и приятно, особенно когда ты сидишь с тем человеком, с которым хочешь быть как можно больше. Конни ругала себя за то, что чуть не просрала такой замечательный момент уединения с Джимми, если бы не его упорство. А Джим всё сомневался во взаимности чувств, что было и у Конни. Парню хотелось поцеловать красавицу, но что-то не давало это сделать, хотя он часто это делал с другими девушками. Что то внутри не позволяло. Неужели это страх? Джимми не боялся хулиганов, алкашей в подворотнях, нариков и прочих аморалов, но всё равно было страшно. Хотя, казалось бы - это обычная девочка, она не кусается! Ну, вроде не кусается. Чего бояться то? Парень продолжал задавать себе этот вопрос, пока мечтательный взгляд был устремлён на вечернее солнце, которое уже не ослепляло своими лучами и совсем не грело. Осень полностью вступила в свои права, совсем скоро будет холодно и сыро, а там и до зимы рукой подать, когда белые хлопушки снега припорошат землю, немного поднимая настроение. Конни сидела, согнув ноги и обхватив их руками, наблюдала за причудливыми облачными фигурами, украшенные солнечной акварелью. И лишь изредка зацикливала свой взор на Джеймсе и смущенно отворачивалась, когда они встречались взглядами. А веснушчатый делал точно так же, и так же смущался. Хотя, это было как-то странно, ведь Джимми умел общаться с девушками и всегда пользовался у них популярностью, а тут он краснеет, как жирный ботан, когда на него просто смотрит представительница противоположного пола. Это одновременно вызывало раздражение и недопонимание. Типа, что там внутри творится, что хочется сделать первый шаг, но не можешь? Хоть бери и бей по шее. Точно такое же ощущение испытывала и Вазовски. Ей хотелось ещё раз обнять Джима и поцеловать в губы. Нежно и приятно. - ~А если это не взаимно? Вдруг это просто игра?~ - думал Джимми. - ~А если это не взаимно? Вдруг это просто игра?~ - думала Конни. Тайфун странных мыслей нарушил грубый тон где-то снизу, что заставило обоих подростков вздрогнуть. Это староста Сет. Чёртов коррупционер и просто ублюдок. - !Эй вы! Слезайте оттуда! Бежать банально некуда, а если попытаться, то ты свалишься вниз и тебя всё равно повяжут. Оставалось только спускаться и ждать "судебного" приговора. Подростки стояли перед этой уродской гориллой, думая что он всего лишь отправит их по комнатам, но Сет грубо схватил их за руки и потащил в основное здание школы. Джимми пытался вырваться, покрывая старосту матом, на что последний сжимал руку ещё сильнее, а Конни царапала ногтями кожу Сета, которые из-за своей короткой длины ни капли не навредили Колбу. Уже оказавшись в школе, Сет с ноги открыл дверь в кабинет биологии и грубо закинул туда пару. - !Ты чё, блять, совсем охуел?! - крайне жестко возразил Хопкинс. - "Хлеборезку завали, ты как со старшими разговариваешь?" - "Только после тебя, конченный!" - "Слышь, ты базар-то фильтруй, сопляк!" - Колб прямо перед его носом захлопнул дверь и зарыл её ключом. Конни, скрестив руки, стояла в стороне и перекатывалась с ноги на ногу, морща брови то ли от разочарования, то ли от злости. С каждым днём ночь становилась всё больше и наступала всё раньше, поэтому в половину седьмого, а именно такое время показывали часы на руке девушки, было уже довольно темно. Джимми также не был доволен нахождением в кромешной тьме, и убедившись в нерабочем выключателе, стал искать хоть какую-нибудь свечечку, держа в руках зажигалку, которая маломальски освещала небольшие зоны помещения, а Конни решила просто ничего не трогать и стоять на месте, чтобы не споткнуться об угол стола и не упасть на холодный пол. Наконец таки, когда большая восковая свеча была найдена, Джеймс зажёг её и поставил на парту. Подростки взяли табуретки, поставили их у столика и молча сидели, пока жидкий воск медленно стекал на поверхность парты. Звенящую тишину нарушила бледнолицая, встав с места и произнеся свою, пожалуй, самую частую фразу: - "Прости." Тут Джеймс резко подорвался со стула и воскликнул: - "Твою мать, да за что прости? Господи, зачем ты постоянно извиняешься? Причём даже там, где не стоит это делать, потому что ты совсем не виновата! Как раз таки это я должен извиниться перед тобой, потому что это я тебя потащил на крышу!" - рыжий сделал паузу, ожидая ответа от белокурой. Констанция молчала, стараясь не пустить скупую слезу. Парень, понимая что погорячился, какое-то время смотрел девушке в глаза, а затем нежно обнял её за талию, заглаживая вину. - "Прости, я не специально. Мне совсем не хотелось тебя обидеть." Вазовски, пусть и не ожидая этого действия, положила руки на плечи, легко прижавшись к Хопкинсу грудью. - "Ничего, с кем не бывает." Джеймс хотел положить руки чуть ниже, но не стал этого делать. Правда, гетерохромная сама вернула его ладони на более интимное место, от чего парень удивился, но всё равно обрадовался. Они стояли так ещё несколько минут, ничего не говоря друг другу, просто наслаждаясь моментом близости. Теперь подростки понимали, что никакой френдзоны и быть не может, потому что кто-то из них был бы против такого, а тут всё наоборот - они совсем не сопротивлялись, а даже ещё больше прижимались грудинами. Конни так любила невысоких парней - они были намного очаровательнее этих двухметровых амбалов из футбольной команды, по которым сохли все девчонки, и даже некоторые мальчишки школы. Ей нравилось то, что он, будучи ниже на пол черепушки, может положить ей, шпале под метр семьдесят пять, голову на плечо и вдыхать аромат парфюма. А всё тело полыхало изнутри, глаза налились кипящими слезами, ладони вспотели, а феромоны, кажется, постепенно выделялись в воздух, потому что в брюках Джеймса становилось узко, а Констанция чувствовала знакомый жар между ног. Хотелось чего то большего, чем просто объятий. Совсем немного отстранившись, лишь для того, чтобы посмотреть друг другу в глаза, их губы приближались всё ближе и ближе. И тут, в самый страстный момент, послышался лязг ключей, вставленных в замочную скважину. Ух, чёрт бы их всех! Сорвали всё на самом интересном месте! Подростки моментально отстранились друг от друга, словно ничего и не было, и спокойно стояли, однако возбуждение продолжало о себе знать нежным румянцем на щеках и горящими глазами. Всё тот же староста Сет Колб стоял в дверном проёме, выглядя как чудовище из фильмов ужасов, заставшее главных героев врасплох. Он грубо, но тихо обронил: - "Валите отсюда. И чтобы я больше вас не видел на крыше автомастерской." Джимми и Конни, ничего не говорив, медленно направились к выходу, лишь кинув на эту двухметровую гориллу презрительный взгляд со сморщенными бровями. Староста направился по своим делам, вроде очередных придирок к ученикам, а пара подростков направлялась совсем не в сторону общежития, а на всё тот же пирс, где они оказались после побега с кладбища. Они шли не торопясь. Кажется, даже эти пятнадцать минут в запертом кабинете биологии не были плохим опытом, скорее, совсем наоборот. Писки воробьёв и прочих птиц, которые не улетали на юг с приходом холодов в их родные края, нарушали гудящую тишину вместе с выхлопами автомобилей и скутеров, а мелкие листочки с близстоящих деревьев одиноко кружили в воздухе, вызывая какую-то непонятную меланхолию даже у тех, кто буквально источал концентрированную энергию в атмосферу. Ребята, когда пришли в нужное место, сидели на прохладных лавочках и смотрели на звёзды, не обращая внимание на этот мир. Кажется, что в таком простом действии, как наблюдение за ночным небом, нет ничего необычного. Но когда ты решишься посвятить ночь этому незамысловатому занятию, то сразу поймешь, почему люди во времена античности восхищались сими созвездиями и видели в них судьбу всего мира, считая эти сочетания ярких точек за творения богов. И даже теперь, когда планетой царствует наука, не пропадает ощущения того, что звёзды - нечто большее, чем описывают их учёные. А в голову так сразу и не придёт идея того, чем эти искорки могут являться чем-то объяснимым. Но одно можно сказать точно - это самая настоящая загадка для человечества и всех его поколений. Хопкинс положил горячую кисть на белую ладонь, которую Вазовски держала на бедре, ничего не говоря. Ему просто хотелось ощущать мягкую кожу и согревать ледяную ручку своим жаром. Девушка посмотрела в его сторону и попала ровно в тот момент, когда и рыжеволосый парень поглядел на неё. Зрачки обоих расширились, сердце заколотилось, а внутри снова что-то щекотало. Хотелось вновь прильнуть к губам, таким ярким и манящим, и слиться воедино, ощущая лишь наслаждение и жар от объятий двух возбуждённых тел... Но их отвлекла небольшая стайка чаек, улетающих в тёплые края на целую зиму. Они быстро отвели взгляды друг от друга, а Конни тихо сказала: - "Смотри, чайки улетают..." В этот момент повеял легкий, но холодный ветер, от чего девица еле заметно задрожала, а её предплечье покрылось мурашками. Этого не мог не заметить Джимми: - "Тебе холодно?" Девушка перевела на него взгляд - веснушчатые щёки ещё больше зарумянились и обветрились, в глазах переливались блёстки, а по лицу расплылась небольшая улыбка, которая даже с напряжёнными бровями была невероятно светлой и доброй. Девушка тихим голосом обронила, гладя шею, пытаясь её согреть: - "Да..." - "Ну же, иди ко мне." - подзывал Джим, протянув руки. Конни прижалась к нему грудью, ощущая то, какой его торс тёплый. Не хотелось куда-то уходить, только сильнее впечатываться в крепкое тело и обнимать сильнее, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, а под рёбрами во очередной раз бабочки устроили вечер танцев. Джимми так нравилось обнимать и согревать ту, которая часто посещала его сны. Он ещё в первые дни знакомства не мог нормально спать и есть, толком ни о чём не думая, кроме как о Конни. И это было так странно! Ведь он никогда не страдал подобным, даже если ему приглянулась какая-то красавица, а тут подобные отклонения в нормальном поведении. Но парню нравилось то, что он мог пожертвовать свои режимом сна ради того, что он осознал взаимность этих чувств. Однако никто из подростков не решался признаться в них. Это крайне надоело Джеймсу и он, собрав всю свою волю в кулак, сказал: - "Конни, я давно хотел тебе сказать..." Белокурая сразу же отстранилась, готовясь выслушать свой объект симпатии, стараясь не смущать его заинтересованным взглядом, лишь слегка наклонив голову в сторону и положив руки на колени. - "Знаешь, ты мне нравишься ещё с первых недель нашего общения." Вазовски, пусть и понимала то, что она также интересна Джимми, всё равно была удивлена. Ведь она влюбилась в него, как маленькая и глупенькая девчонка, думая о невзаимности, а тут он реально признался ей в чувствах, без излишнего сахара или каких-то глупых выражений. Ей так нравилась прямолинейность Хопкинса, что он, даже если будет тянуть со словами, всё равно найдет момент, когда он осмелиться признаться. Констанция, почесав затылок, искренне улыбнулась и также сказала: - "Хех, Джимми, ты тоже мне понравился! Я в тебя так... влюбилась. Думала, признаваться или нет. Боялась, что это окажется не взаимно и тому подобное..." - "Знаешь", - вдруг серьёзно начал парень, - "не нужно бояться. Знай, что всегда есть два варианта - да и нет. Я понимаю, что последний не хочется слышать от слова совсем, но ведь попытаться стоит, верно? И даже в случае отказа надо уметь отпускать. Помнишь, когда я уходил вечером?", - девушка молча кивнула головой, - "Так вот, я уходил в трейлер-парк к своей, тогдашней, девушке. Не буду раскрывать всю ситуацию, скажу кратко - она мне изменила. И я её бросил! Просто взял и закончил отношения, без каких-то попыток начать всё заново, потому что я презираю предательства. Да, были сомнения, хотелось вновь к ней пойти и всё-таки простить её, я даже ночью пару слёз пустил. Но я быстро это пережил." Гетерохромная, посмотрев на опущенные вниз ноги, помотала головой и обронила: - "Нет, у меня всё не так просто. Я не могу так просто пережить отказ или предательство. Ты же ещё не забывай, что у меня биполярное расстройство, и моё настроение непредсказуемо, плюс у обоих нас играют гормоны. Мы ведь ещё, как ни крути, подростки, и только развиваемся в плане психики. Поэтому наши действия могут быть совершенны под их воздействием. Ну, ты понял, в общем. Так вот. У тебя как-то больше агрессии, не особо-то долго помнишь обиды, если они не настолько важны для тебя и так далее. А я могу закрыться в себе, плакать ночью в подушку от любых обидных слов, помнить каждое из них и даже желать мести. А на другой - радоваться жизни, смеяться и не думать о чём-то плохом. Вот такая вот я, немного странная, хотя... в каждом человеке есть свои заскоки. Кстати, об обидах. У тебя есть такое предательство или обида на человека, которое ты не можешь забыть? Прости... мгм, чёрт!" - Конни удалила тебя по задней части шеи, натирая место удара ладонью - "Какая идиотская привычка вечно за что-то извиняться... До меня дошло это, только когда ты сказал про неё." - "Что-ж, насчёт привычки я согласен, а о предательстве... Знаешь парня Гэри Смита? У него правая бровь рассечена шрамом, каштановые волосы и нос кривой. Ростом примерно как я, метр шестьдесят шесть, может на сантиметр-два выше. Он должен был быть в вашей психушке." - "Да-да, я помню его. Ещё глаза у него карие. И с такой хитростью в них... Бррр, жуть. Я как-то единожды встретилась с ним взглядом. Это был мой последний месяц в больнице. Я тогда шла с процедур, мне каждый день делали укол, да ещё такой болючий, предплечье очень сильно чесалось. Короче, прохожу я через блок B, там содержат склонных к насилию, а из решётки вижу его... По спине сразу мурашки прошли... Очень скользкий тип, хотя я не разговаривала с ним ни разу. Я после этого вообще не стала лишний раз палаты выходить, не хотелось его увидеть вновь. Ну, так к чему ты подводишь?" - "Хм, да просто этот Гэри и есть тот урод, который меня и послал к чертям. Он очень хотел стать главой школы и делал это максимально грязно. Я тоже думал стать авторитетом, но при этом я предотвращал насилие над маленькими и слабыми, а Смит делал всё ровно наоборот - он настроил против меня и Пита все группировки школы, даже ботанов. Кстати о Питере. Гэри постоянно над ним издевался, просто потому что ему это нравилось. Этот больной ублюдок сам предложил дружбу, говорил про то, как круто мы будим править всей школой, хотя тогда мне было на эту школу абсолютно всё равно, особенно тогда. А потом? Он перестал пить таблетки, обманул Рассела, что я якобы что-то говорил про его мамку, и мы с Нортропом подрались. Я, конечно, выиграл схватку, но факт того, что Смит просто нассал в уши всем, кого увидел, это да. С тех пор мы стали врагами. Я через какое-то время стал нормальной такой шишкой в школе, но в один момент всё рухнуло - меня даже отчислили. Гэри устроил бунт - всю школу разгромили к чертям собачьим, потом все ходили с выбитыми зубами и ушибами. Но это не особо важно. Важно то, что я встретил этого конченного психа в холле школы, а он убежал на крышу. Самое классное то, что у меня отобрали рогатку эти сраные старосты! Хорошо, что их Рассел отвлёк. Дальше я погнался за Гэри, который говорил то, какой же он распиздатый, а я тупое ничтожество. Мне на это было насрать, я уже просто хотел ему вмазать поскорее. Но он выдал, что моя мать зарабатывает на жизнь лёжа! Естественно, я не мог стерпеть такого, и я толкнул его на строительные леса, где мы и подрались. А потом упали в кабинет директора, он был привязан к стулу, я даже не подозреваю, как это было сделано. Было больно, конечно, но эта неженка сломала нос и лежала без сознания, ещё и с сотрясением, настолько слабым он оказался. Потом его исключили. А приняли Зои Тейлор - мою бывшую. Её когда-то исключили из-за доносов на нашего прошлого физрука, его уволили после того, как я рассказал о Зои и о её желательном принятии в школу. Ну и вот так. С Питом мы стали лучшими друзьями. Сейчас всё более менее неплохо, раньше было намного хуже. Думаю, ты помнишь, ты же училась тут до меня. Блин, я впервые смог об этом так подробно выговориться! Пити ведь всё знает и без моих рассказов, поэтому я так долго хотел кому-то это рассказать. Кстати, к тебе такой же вопрос." Конни изменилась в лице - глаза забегали по сторонам, движения груди стали более частыми, зубы закусывали нижнюю губу, а щёки стали ещё более яркими. Ей не хотелось вновь вспоминать эти литры помоев, которые на неё выливались, ведь она только забыла всё это! Но, всё-таки, высказаться хотелось, тем более девушка могла довериться Джиму. Она тихим, бархатистым голосом попросила: - "Джимми, пожалуйста, никому об этом не рассказывай. Ведь об этом знает только я и мой обидчик, ну и ещё один человек. Прошу тебя..." - "Конечно, я и не собирался. Можешь говорить, я тебя выслушаю." - "Хорошо, слушай." И девушка начала рассказывать то, от чего она пыталась покончить с собой, от чего плакала ночами в подушку, от чего она надолго впала в безнадёжное уныние. И даже сейчас ей не дают покоя воспоминания об издевательствах этой мерзкой путаны. Вазовски было очень тяжело это рассказывать. Ведь она впервые открылась человеку, смогла рассказать обо всех переживаниях и бедах... По щекам обильно текли хрустальные капли, венки на шее стали ещё заметнее, в душе собрался мелкий комок горечи. Конни, закончив рассказ о своём нелёгком прошлом, замолчала, даже не всхлипывая носом. Джимми, оперевшись на колени локтями, также молчал и думал: - ~Господи, какая же она бедняжка. Мамины походы по клубам, когда мне было всё те же двенадцать, просто ничто по сравнению с тем, что выпало на долю Конни... Кошмар. И эта Лола! Она ведь обычная тупая шлюха! Ей нужен Джонни только ради его статуса в школе и постоянного секса! А в итоге способна на такое? Твою мать, я ведь тоже с ней сосался.~ - парень грубо сплюнул за деревянный пол и еле слышно прорычал. Конни, услышав этот тихий, но преисполненный злости рык, испугалась. Может быть, она сказала что-то не так? Но что? К счастью, всё оказалось совсем не так, как подозревала гетерохромная. Хопкинс подорвался с места, направляясь к краю площадки со словами: - "Эта Лола! Блять, у меня даже нет слов, как её можно описать! Я прекрасно понимал, что она та ещё падаль, но чтобы настолько... В двенадцать долбанных лет она готова унизить невиновную девочку ради кого-то! Я презираю её, опуститься ниже, по-моему, уже просто нереально. Сука, я даже целовался с этой профурсеткой. Бррр, дрянь какая..." Белокурая продолжала молчать, но встала с лавочки и подошла к Джеймсу, который смотрел на водяную гладь и начал постепенно остывать. Она положила руку ему на плечо, чувствуя приятное тепло, и сказала свою фирменную фразу: - "Знаешь, это прошлое, оно уже пережито. Как ни крути, всё, что делается - всё к лучшему. Конечно, бывает, что это всё всплывает на поверхность, но потом постепенно забывается всё-всё плохое. Надо жить настоящим, Джимми, как ни крути." - "Ты права..." - душа парня преисполнилась светом. Он был так счастлив от того, что Конни, даже пережив неприятный опыт из прошлого, всё равно, рано или поздно, найдёт повод для чего-то доброго и дающего хоть какую-то надежду. Но это работает не всегда и эта история - подобный пример. Но Вазовски всё равно молодец, ведь она может жить даже с этой отравой в душе. Джимми обернулся к ней, осторожно обхватил за талию и с очаровательной ухмылкой спросил: - "Может, мы поцелуемся?" Девушка была в очередной раз поражена - ну как отказать такой сладкой булочке? Однако нежданно появилось смущение, от которого ноги превращались в вату, а лицо становилось краснее. Белокурая ни разу не целовалась, поскольку ей было совсем не до этого в своё время, и боялась сделать что-то не так. Но всё равно хотелось нежно прикоснуться к чувственным губам, чтобы ладони партнёра нагло проникали в волосы, наслаждаться друг другом, растворяясь в неге и познавая истинное блаженство, а после этого - ощущать на себе лучистый взгляд, заражающий любовью... Она всего лишь кивнула и приближалась всё ближе, прикрывая глаза, а Джимми только шёл ей на встречу. Тинейджеры слились в сладостном поцелуе, опьяняющий всё больше с каждой секундой. Он не был пошлым или слишком слюнявым, но от этого становился только лучше. Конни, пусть и неумело, но старалась доставить Хопкинсу наслаждение этим действием, что он оценил по достоинству. Парень ласково гладил спину, иногда переходя чуть ниже, зарывался в мягкие локоны, а Констанция, закинув ноги на его бёдра, держала веснушчатое лицо руками, полностью отдаваясь ему. Внутри было настоящее шоу фейерверков, где взрывались любовь и счастье, распространяя озорные искорки этих чувств по всей душе, а сердце содрогалось в ликовании. Не существовало что-то иное, кроме этой влюблённой пары. Им было всё равно на время, на погоду, на чарующую луну, на колючий ветер, обжигающий щёки и губы, на весь мир в целом... Писк наручных часов на запястье Джима означал время отбоя, но даже он не отвлекал тинейджеров от резкого порыва страсти. Они бы продолжили целоваться, но губы стали щипать от студёного порыва осеннего ветра. Немного отстранившись, но всё ещё будучи в тёплых объятиях Джимми, Конни прищурила глаза в милой улыбке и облизнула уголок рта рыжеволосого, от чего он залился светом, нежно поцеловав белокурую ещё раз. Хотелось постоять тут ещё немного, но позднее время давало о себе знать - безумно сильно хотелось спать, тем более Вазовски плохо спала всю прошлую ночь и совсем не набралась энергии, будучи весь этот день вялой и неактивной. Она тихо и сонно просопела, протирая глаза от желания поскорее прыгнуть в мягенькую постель и, укутавшись пуховым одеялом, поскорее заснуть /автор тоже всего 4 часа поспал/: - "Мгм, Джимми, пойдём уже обратно? А то уже комендантский час наступил, мне не хочется опять нажить проблем с этими старостами, ещё так спать хочется..." - "Пойдем, а то реально в сон клонит." - ответил Хопкинс. Подростки отправились в школу, жалея, что ещё один прекрасный день подошёл к своему концу. Конни, державшись за крепкое плечо возлюбленного, старалась не свалиться на пол от усталости, пока внутри её сердца было светло и беззаботно. А Джимми не мог поверить, что смог испытать больше позитивных эмоций от такого простого поцелуя, чем от слюнявых лобзаний с той же Зои. И сам факт начала романтики с этой невероятной девушкой был таким же прекрасным и согревающим сердце своей пылкостью. Проскочив через парковку и наблюдающих за нарушителями режима старост, пара стояла у мужской общаги. Констанция нежным голоском проронила: - "Спасибо, что забрал мой первый поцелуй." - и чмокнула Джеймса в щёчку, от чего он порозовел и стал ещё милым глазу. - "За такое, обычно, спасибо не говорят." - ухмыляясь, сказал рыжий и в ответ ущипнул девушку за ягодицу, на что получил лёгкий толчок в руку и чарующую улыбку от самой прекрасной девицы на всём белом свете. - "Джимми, а пошли к тебе, в карты поиграем. Отличная вещь для расслабона перед сном." - "Ну давай, пошли." Тинейджеры направились в мужскую общагу и уже будучи у входа в комнату Джимми, заметили Пита, явно ожидающего кого-то или что-то. Он вскочил с кровати, когда заметил близкого друга в дверном проёме, но увидев Конни страшно смутился, о чём дали знать нарумяненные щёки и забегавшие глазки. - "Кхм, привет К-к-конни... Давно не виделись..." - Ковальски неуверенно поприветствовал свою приятельницу, легко махнув рукой. - "Привет! И правда, я уже забыла, как ты выглядишь, Пити." - "Пит, ты что-то хотел?", - сухо спросил Хопкинс, ведь он не понимал, что в такое позднее время друг делает у него в комнате. - "Ну, знаешь, Джимми, тут такое дело... Хотя, это уже не так важно. Так, пустяки." - "Ладно, как скажешь." - "Слушай, а давай поиграем в карты?", - с ехидной ухмылкой заявила Констанция, а Джимми был совершенно не против ещё одного игрока в партии. - "В карты? Ну, хорошо... А на что играем?" Гетерохромная залилась ухмылкой до ушей, которая выглядела крайне зловеще, закрыла дверь комнаты на замок и подошла к Питу поближе, объявив ставку на игру. - "На раздевание." Джеймс был приятно поражён, а смугловатый юноша в ту же секунду отстранился, успев лишь выкрикнуть удивлённым тоном: - "Что? На какое ещё раздевание? Нет, я отказываюсь от такой авантюры!" - "Да ладно тебе, ты же один из лучших игроков во всей школе! Ты без трусов точно не останешься." - успокаивал и предлагал партию рыжеволосый, пока с его лица не сходило удовлетворение. - "Чёрт, но ведь это ненормально! Мы все втроём будем раздеваться друг перед другом, а ты сто процентов знаешь, чем это заканчивается!" - Пити пытался достучаться до друга всеми способами, но даже это не сработало. - "Ну Пи-и-ит, это ведь так весело! Играть на интерес нет никакого смысла, на желания играют только дети, а денег у нас кот наплакал. Давай поиграем в покер, пожалуйста." - белокурая всё ещё не отставала от приятеля и он, наконец, дал слабину и согласился на игру. - "Ура! Можем начинать! Джимми, неси карты. Сейчас будет игра века!" Компания уселась на пол, а Хопкинс достал из шкафчика колоду карт на пятьдесят две штуки и начал тасовку. Игра пошла полным ходом. Неизвестно, сколько шла игра, потому что никто не обращал внимания на часы и время на них. Конни сидела в одном лишь кружевном нижнем белье кремового цвета и чулках, подтянутых поясом, Джимми сохранил на себе белую майку и обтягивающие боксеры зелёного цвета, а на Питере не было лишь одного жилета. Все вещи лежали по разным кучкам, дабы никто не перепутал, где что находится. В воздухе царило напряжение, а особенно был раздражён Хопкинс, так как его комбинация была совсем неудачной. - "Вскрываемся." - объявил веснушчатый юноша и кинул свои карты на пол, ставший основным местом всей партии - "Сет." - "Стрит." - совсем расстроено объявила единственная девушка в группе, поскольку ей уже невероятно хотелось на боковую, а Джим тихо вздохнул, понимая, что он точно не выиграет этот раунд. Питер взглянул на друзей с хитрой улыбкой и все уже понимали, что она означает. - "Спешу вас обрадовать!" - он кинул пятёрку карт на все остальные неудачные комбинации иных игроков, - "Стрит флеш! Я выиграл! Джимми, снимай майку." - "Да блять, ебись ты в рот..." - Хопкинс быстро снял майку с себя и откинул её в свою груду одежды, оставшись лишь в одних трусах. - "Так, мне нужно отлить, я пошёл." - "Мне тоже надо! Я пойду с тобой." - обронил Пити. - "Ну пошли, только смотри, чтобы я тебя по дороге не прибил, игрок хренов." - "Да иди ты!" Парни отошли в уборную, а Конни, легла на пол и прикрыла глаза от усталости, хотелось просто-напросто снять напряжение со зрачков и расслабиться. Она совсем не могла подумать, что будет настолько сложно и азартно и то, каким хорошим партнёром в покер окажется Ковальски. Хотя, по нему этого нельзя было сказать, но внешность обманчива. Как оказалось, он тот ещё стратег - такому аналитическому складу ума и позавидовать мало! Девушка сама не заметила, как сладко заснула, лишь еле слышно сопя. И то, что под её головой был холодный пол, совсем не играло никакой роли. - "Да я тебе честно говорю, я не мухлевал!" - возмущался Пит, пока шёл по коридору обратно в комнату вместе с другом. - "Ну как ты меня мог оставить в одних боксерах, а? Я отлично играю в покер!" - отвечал ему Джеймс. - "Как ты можешь хорошо играть, если твои все твои комбинации были крайне слабыми?" - "Просто удача была на твой стороне. В следующий раз я тебе устрою веселье!" - шуточно угрожал рыжий юноша. - "Ну-ну, давай тогда послезавтра поиграем? Посмотрю на твой талант." - заявил Ковальски, уже открыв дверь в комнату. - "Да без... А что такое с Конни?" Парни приглянулись к спящей на полу Вазовски, на всякий случай проверили наличие пульса и встали рядом с ней. - "Что будем делать?" - спросил смуглый парень, чеша затылок. - "Что-что, на кровать её положить, на полу как-то не очень спать, знаешь ли, а в общагу нести не вариант, будить тем более." Юноша аккуратно подхватил девицу на руки и со всей осторожностью уложил её на матрас, нежно проведя косточками ладони по белёсому лбу. Он резко обернулся к другу и сказал ему: - "Пити, на часах пол первого ночи, почему ты до сих пор не в постели? Ты же соблюдаешь режим сна." - "Да перестань издеваться надо мной! До завтра, короче." - "Угу, давай." Пит ушёл к себе, не забыв захватить с собой жилетку, а Хопкинс сел на кровать рядом со спящей белокурой девицей и просто смотрел на неё, пока лицо светилось от счастья и любви. Конопатый не мог нарадоваться от нахождения с той, которая делает его таким счастливым, заставляя время вокруг остановиться. Осторожно поправив ниспадающую прядь мягких волос, он невесомо поцеловал её в щёку и направился к груде своей одежды, кинул её в шкаф, достал пижаму, быстро надевая её на себя. Парень сел за письменный стол, освещённый тёплым светом настольной лампы, достал учебники с тетрадями и принялся за выполнение домашней работы, которую он задолжал - упражнения по грамматике, тригонометрические задания по математике, ионные реакции по химии и ещё куча нудятины, которую надо сделать хотя бы ради похвалы от преподов. Но сосредоточиться было трудно - душа всё время приказывала хотеть видеть одну лишь спящую Конни, вдыхать аромат её волос, наслаждаться красотой ярких губ и прижиматься к ней поближе. Однако девушка могла воспринять спящего рядом Джимми немного неправильно и шанс неприятной ситуации был бы очень высок. Поэтому банальные нормы приличия не дали парню бросить всё и лечь рядом, забив на всю эту противную домашку огромный болт, приходилось вновь уткнуть нос в страницы учебника и заучивать кучу бесполезных терминов. Но мозг не выдержал такой ночной нагрузки и тупо отключился, пока щека лежала на тетради по грамматике. K: Венчание в церкви. Музыка органа, как в старых фильмах, заполнила большой зал, гости сидели на дорогих резных дубовых лавках, священник ожидал невесту, а под свадебной аркой, богато украшенной цветами нежных оттенков, стояла Конни, одетая в торжественный костюм черного цвета. На душе был приятный трепет, а ожидание спутника жизни было самым волнующим, но таким приятным моментом. Девушка посмотрела на гостей, в надежде увидеть знакомые радостные лица, но что-то было не так. Вместо лиц у гостей были только черные дыры, в которых зияли красные вопросительные знаки, такие, как если бы их нарисовали кровью. И на всех, включая девушек, была черная траурная одежда. Подумав об этом, Конни обнаружила, что и она стоит в таком же похоронном костюме на месте жениха, там, где должен стоять Джимми. Ей хотелось закричать и сбежать с собственной свадьбы лишь бы не видеть этих жутких лиц, но дверь церкви громко, и очень неприятно заскрипела, заставляя девушку оторвать взгляд от неприятных гостей. В храм, наконец-то, зашел Джимми в свадебном платье невероятной красоты. Он будто сошёл с небес: снежно-белое многослойное платье с корсетом, шлейф которого несли безликие господа, длинные кружевные перчатки покрывали руки, делая их совсем миниатюрными и аккуратными, пока они держали букет из девяти белых роз, а на голове был венок из ромашек, тех цветов, которые так любила Вазовски за их простоту. Хопкинс был для неё самым красивым человеком на этом празднике. Ей хотелось смотреть только на него, не обращая внимания на гостей, которые, казалось, готовы выдрать их лица, оставив только кровавые знаки вопроса. Кто они? Зачем они пришли на этот праздник? Почему Конни стояла на месте жениха, а Джим был в платье невесты? Это совсем неправильно, что и пугало больше всего. Но Джеймс уже был под венцом и был готов дать клятву в вечной любви, украдкой посмотрел на любимую и улыбнулся. Священник начал свою речь. Первые несколько слов удалось разобрать, а дальше только помехи и шипение, как в сломанном телевизоре. Девушка обратила внимание на букет невесты, если так можно было назвать веснушчатого паренька, и ужаснулась. В горле колючим комом застрял истошный вопль, ноги подкашивались, а по позвоночнику прошёл леденящий мороз. Цветов стало десять... Запаниковал и Джимми, заметивший ещё один бутон, и посмотрел прямо в душу Констанции, пока карие глаза наливались чистыми слезами. Он шевелил губами, но шум от священника заглушал его слова. Беатрис и Пит были единственными людьми из толпы, чьи лица были похожи на человеческие, но они застыли на месте и не двигались, словно большие восковые фигуры. И только их глаза судорожно дергались по сторонам, было понятно, что внутри этих двоих такая же дикая, животная паника, как и у брачующихся. Постепенно всё становилось только хуже. Венок из полевых ромашек медленно обрастал терном, его острые шипы оставляли Джимми глубокие раны. Кровь сочилась на платье, растекаясь отвратительным пятном. Цветы на алтаре завяли и гнили, вместо букета роз из рук Джимми, звеня металлом, упали острые разделочные ножи. С бутоньерки на серебряной цепи осыпались лепестки, она вытянулась и обратилась в ржавую бритву и вонзилась в тело Конни, покрывая лезвие кровью. Храм на секунду будто поднялся в воздух, а затем поехал вниз, под землю, как большой лифт в самый Ад. Хотелось кричать, убежать, разорвать мужской костюм и разрезать тугую шнуровку платья Джима, спасти себя из кошмара, взять с собой безжизненные подобия Ковальски и Традо, в надежде на их оживление. Бежать прочь из храма, из города, подальше от этого ужаса. Но было слишком поздно. Ноги опутало колючее растение, не дающие сделать даже малейшее движение – острые шипы больно впивались в кожу через одежду, «высасывая» кровь из жертвы. Конни и Джимми хотели закричать что было сил от накаляющегося ужаса, но не успели этого сделать - безликие гости подошли сзади и закрыли рты ладонями, приставив к горлу юноши острый нож, лезвие которого блестело от света свечей. Двое «гостей» кузнечными молотами за один удар разбили статичные фигуры Пита и Беатрис. Хотелось бы сказать, что на их месте осталась кучка глиняной пыли, но нет – настоящее кровавое месиво из органов разлетелось по всему залу, покрывая одежду, стены, окна. Тот, кто держал Хопкинса, одним точным движением сталью по горлу лишил невесту жизни. Алая кровь била пульсирующей струёй прямо в Вазовски. На лице убитого была гримаса абсолютного ужаса и сожаления. Мысль о такой жестокой смерти въелась в корку мозга девушки, пока она смотрела на окровавленный труп возлюбленного сквозь черную пелену слез. Из носа потекла тёмная струйка. У Конни остался только животный ужас, парализовавший тело и заставляющий руки монотонно потрясываться. Девушка пыталась закричать, но было только тихое сипение, которое даже сама Конни не услышала из-за шума. Священник гудел, красная жидкость на полу начала нагреваться и бурлеть как лава, сжигая лавочки, поглощая в себя безликих, сидящих на них. Только на одну секунду девушка смогла увидеть Джима, который неестественно пытался подняться и что-то сказать, а после этого была только боль от мгновенной, но ужасной смерти. Сдавленный женский крик заполнил комнату Джимми. Конни, резко подорвав торс с матраса, проснулась в холодном поту, нога затекла, и это сопровождалось неприятным покалыванием, а давление сильно подскочило, из-за чего из носа вновь потекли небольшие капельки крови. Девушка поправила волосы и с облегчением вздохнула, ведь вся эта кровавая свадьба-перевёртыш - обыкновенный ночной кошмар. Хотя, назвать его обыкновенным давалось с трудом, ведь подобное снится не каждую ночку. Какого лешего они поменялись местами, оставляя все половые признаки на своих местах? Что это за чудики со знаками вопроса вместо физиономий, жаждущие крови? Однако, какая разница? Главное, что всё закончилось и можно тихо радоваться от наблюдения реального мира, но на какое-то время стоит перестать читать книги ужасов, если слово ужас ещё подходит для адских событий, описанных на мятых страницах, чтобы такие сны больше не повторялись. Теперь стоит разобраться с другим - почему белокурая лежит на кровати Хопкинса в одном белье? И где он сам? В помещении была только она. Всё это было несколько подозрительным, но девушка быстро успокоилась, вспомнив вчерашнюю игру в покер. Было очень весело, особенно то, как Джим первее всех остался в одних лишь трусах. Только потом стало стыдно - ведь эти двое парней точно бы заметили все изъяны её тела, вроде складок на боках. Но, вроде как, все были сосредоточены на картах, поэтому особо нечего бояться, а то отмыться от такого позора стало бы невозможным. Вазовски неторопливо встала с кровати, оделась в форму, поправила воротник рубашки, брызнула в рот мятный спрей и бегло глянула на часы. Они презрительно ответили - 7:02. Время раннее, сейчас мало кто будет находится вне общежития, за исключением старост и прибывших на место работы учителей. Однако факт не самого законного нахождения на исключительно мужской территории заставлял светло-русые бровные дуги напрягаться всё больше. И где же носит эту рыжую бестию? Впрочем, особой разницы нет, всё равно придётся выходить отсюда. Как можно тише приоткрыв дверь, петли которой противно скрипели, Конни как можно быстрее проскочила к выходу, лишь оглянувшись назад напоследок. На улице практически никого не было. Это ощущалось крайне странно - обычно на территории школы всегда шумно и оживлённо, а сейчас из людей только одни старосты и парочка ботанов или даже понтовых, однако последние ещё даже не ложились. Первым уроком по расписанию ИЗО - бесполезное, но расслабляющее занятие, да и ради уважения к мисс Филлипс можно пойти. А вот следующий физкультура - такая же бесполезная трата времени, но без получения удовольствия. Новый физрук, мистер Мартинез, не даёт играть и бороться девочкам от слова совсем, даже тем, кто отлично дерётся или неплохо играет в вышибалы. Старые мексиканцы просто ужасны! Что-ж, зато прогулять физру было раз плюнуть, ведь отсутствия девочек, не состоящих в группе поддержки, никто не заметит. Белокурая шла к дворику спортзала, чтобы поиграть в баскетбол и просто убить время. Вся затея обломалась - Дэймон и Кирби уже заняли площадку. Члены футбольной команды ненароком отбросили мяч в сторону Вазовски, от чего та еле слышно зашипела и со всей силы кинула мяч в их сторону, прожигая парней сердитым взглядом. Ну, придётся вновь сидеть на трибунах и курить, всё равно делать нечего. Может, подойдёт кто-то из друзей или знакомых, а на крайний случай какой-нибудь понтовый попросит сигаретку. Сидя на прохладном камне, гетерохромная достала пачку, взяла одну папиросу и закурила её, пока никотин медленно дурманил мозг. Становилось беззаботно и легко, все воспоминания о страшном сне улетучились вместе с выдыхаемым из лёгких дымом. Хоть сигареты и губительны для здоровья, часто только они помогают избежать нервного перенапряжения, расслабляя не хуже препаратов, да и сами люди вредят больше, чем табак. Вдалеке показался крупный силуэт, немного освещённый только недавно взошедшим осенним солнцем, совсем тусклым и холодным. Это точно не Гэллоуэй, захотевший по-тихому пригубить, ведь учитель грамматики через чур дистрофичный для этой непонятной фигуры, приближающейся к трибунам. Наверное, это Нортон находится в поисках спасительной сигареты, которая избавит его от ломки. А он, кстати, не самый плохой парень, его даже немного жаль, ведь у него явные проблемы с самооценкой. Белокурая видела, как он что-то писал на бумажке, пока смотрел на закат и ругал себя, думая, что никого рядом нет. Уильямс был чем-то похож на неё - они также скрывались под некой оболочкой при посторонних, а показывали самих себя только наедине или с самыми близкими, хотя, может Нортон и с родными не показывает настоящего себя. Но все мысли улетучились, как только черты лица загадочного незнакомца стали отчётливо видны. Руки Конни сжались в кулаки от ярости , а по телу пробежались дорожки холода. Джонни Винсент. Агрессивный и тупой тип, по которому сходят с ума целая туча девочек, Лола в том числе, пусть и когда-то давно. Может быть, на самом деле, он нормальный, но после всей этой ситуации белокурая стала презирать обоих, как Ломбарди, так и Винсента. Кстати, было очень странным, что о Лоле ни слову, ни духу, а она со своей гнилью внутри специально стала бы выискивать Констанцию и продолжать "кусаться", пусть и понимая, что получит тоже самое в ответ. Разноглазой девице не хотелось даже вспоминать о лидере понтовых, потому что его флирт и стал началом всей цепной реакции под названием "прикончить белобрысую дуру". Ну, теперь никуда не денешься, явился так явился. Но пусть только попробует что то сделать. - ~Так, главное не подавать виду мою злость... Надо просто не обращать на него внимание. Он просто попросит папиросу и уйдёт отсюда нахер...~ - Вазовски внушала самой себе полный игнор нежелательного гостя , что на удивление неплохо сработало. Она уставилась в одну точку на поле и совершенно не обращала внимание на приближающегося парня в косухе, уже докуривая сигарету. - "Привет." - своим типичным тоном поприветствовал Винсент, а слово прозвучало отвратительным скрежетом, от которого органы словно стали скручиваться в плотный и болезненный узел. - "Привет." - Констанция безэмоционально ответила парню , направив цепкий и скептичный взор. - "Тебе что-то нужно? Если нет, то проваливай, не мешай мне наслаждаться абсолютным одиночеством." - "Не злись ты так. Я просто хочу сигаретку стрельнуть." - "Так бы сразу сказал." - девушка достала спасительную палочку из упаковки и протянула её Джонни, - "На." - "Спасибо." Винсент поднялся на трибуны и уселся прямо рядом с Конни, поджигая сигарету зажигалкой. Девушку это насторожило и чуть не привело в бешенство - как он себе позволяет даже на сантиметр приблизиться к ней после всего того, что она высказала ему после нахождения в больнице? Боже, ну и идиота кусок. Бледнолицая выкинула окурок на асфальт и вскочила с каменных ступеней, покидая территорию футбольного поля и неприятную компанию Джонни, но тот беспокойно окликнул её: - "Подожди, куда ты?" - "Хороший вопрос, сваливаю куда подальше отсюда! Что ты ещё хочешь?" - "Я хотел поговорить." - "Так, дружок, запомни кое-какое правило." - белокурая резко обернулась в его сторону, медленно прожигая парня зрачками, - "Просто не подходи ко мне ближе чем на метр, особенно если рядом с тобой Лола..." - "Я просто хотел сказать, что Лола больше не учится здесь. Она уехала отсюда. И даже не попрощалась." - с грустью в голосе просопел Винсент, смотря на тлеющий табак и тонкую струйку дыма. Констанция замерла на месте. Лолы больше нет в этом городе. А Джонни не похож сам на себя - обычно энергичный и с кипящей кровью в жилах, он стал бледным и подавленным. Его реально стало жаль, ведь шатен действительно любил Лолу, в то время как она чуть ли не продавалась парням за материальные ценности и помощь, везде выискивая одну лишь выгоду. Чувства к этой меркантильной сволочи просто замылили глаза юноше, он не хотел заканчивать с ней отношения, хоть и знал о её распутности. С девушки словно сняли плотный мешок, из за которого было невозможно разглядеть всё поподробнее. Она подошла к нему и утешительно обняла за плечо, отчитывая себя за излишнюю грубость, ведь парень не хотел оскорбить или обидеть, а просто сказать то, что крутилось в голове слишком долго и высасывало все жизненные соки: - ~Дура, дура, дура! За что я так с ним? Не успел ко мне подойти, так сразу нагрубила. Он же мне ничего то и не сделал, все пакости строила Ломбарди, а грязью облила и его, ещё давно. Джонни лишь пару раз со мной пофлиртовал. Может, это и стало началом всего, но он же не нарочно... Я слишком долго держала на него обиду. И если Лола всё это заслужила, то Винсент определённо нет... И все его хорошие поступки я сводила на нет из-за обиды. Это просто ужасно! Какая же я эгоистка...~ - "Конни, ты прости меня, пожалуйста, это всё из-за меня. Просто тогда ты мне реально понравилась, хоть мне и было лет тринадцать, а тебе и вовсе одиннадцать, слишком ранний возраст, знаю, но я говорю правду. Уже потом я как-то случайно влюбился в Лолу, пусть и прекрасно понимал, что она делала. Я реально влюбился, мне не хотелось видеть кого-то кроме неё, хотя пацаны мне говорили, что она ходит налево. Причём с мажорами! Сначала не поверил, но Джимми смог снять Горда и Лолу... Это было так неприятно. Она стала для меня самой родной и любимой, потому что мои предки мотают срок в колонии, а тут такой плевок в лицо. Нортон мне сообщил, что Лола говорила о том, что любит меня, но и каких-то других тоже. Это было даже хуже, как нож в спину. Уж лучше вообще ничего не говорила, чем настолько прямо. Я не думал, что она такая... Никто не смеет делать дурака из Джонни Винсента, потому что Джонни Винсент сам делает из себя дурака..." - - "Знаешь, Джонни, влюблённость закрывает глаза на недостатки человека, и если они проявляются, то их крайне трудно принять. Так устроена наша психология, только вот для чего? В этом нет никакого смысла, ведь дальше нас будет ждать разочарование. Наверное, нам надо относиться ко всему проще, к людям в особенности. Найти родственную душу трудно, но возможно. Ты очень хороший парень, если снять твою маску агрессии, и совсем не придурок. Может, у тебя проблемы с контролем эмоций, но с кем такое не бывает, эта проблема крайне распространена, даже среди взрослых, поэтому наговаривать на себя не стоит. Я уверенна, найдётся та, в отношениях с которой ты забудешь о Лоле и всех её изменах, времени ещё с головой. И да, по поводу этой ситуации несколько лет назад - тогда мы все были в какой-то мере неправы, но Лола повела себя хуже животного, такой поступок будет на её совести, однако стоит забыть это." - "Ведь это всё в прошлом?" - с приятной улыбкой дополнил Винсент. - "Как с языка снял. Давай мир?" - Вазовски протянула аккуратный мизинчик навстречу шатену. - "Давай." Пальцы осторожно слились в таком простом, но многообещающем жесте. Конни поняла, что слишком долго презирала того, который не заслуживал этого, а с плеч Джонни словно упал камень, ведь ему впервые за эти две недели без Лолы стало спокойно. - "Забудь всё то, что я тебе наговорила, я была абсолютно не права. Я реально считала тебя одним из тех, кто всё начал, но ты же не думал, что всё так закончится, правда? Считала тебя агрессивным и ненормальным идиотом просто потому, что я на тебя была в обиде. В общем, всё вышло не совсем так, как нужно было." - "Да ладно уже, мы ведь в мире. Просто не надо вспоминать это." - "Согласна. Если что, обращайся." - "Хорошо, и ты тоже." Подростки вместе направились к фонтану, где попрощались и разошлись по своим делам - Джонни направился к автомастерской, так друзья уже заждались его, а Конни спешила в школу, так как Джимми может находится только там.

***

Следующий месяц прошёл крайне стандартно и спокойно - уроки сменялись переменами, будние сменялись на выходные и так далее. Конни стала заводить больше друзей, а все мелкие обиды из прошлого были давно прощены и забыты. Однако её сердце продолжало ныть каждую ночь, потому что его занял Джимми, а сердце Джимми заняла Конни. Они трудно переживали ночь друг без друга, лишь мечтая о завтрашнем дне, когда смогут вновь увидеть друг друга. Каждый день вместе превращался в праздник, одно только нахождение вместе могло осветить небо, затянутое самыми тёмными тучами. Но дальше довольно скромных поцелуев дело не заходило - что-то внутри не давало паре целоваться по-французски пока губы не сотрутся в кровь, а язык не будет болеть. Может это из-за того, что хочется душевной, а не физической близости? Ответить на это было сложно, но подростки всё равно наслаждались нахождением вместе, кажется, больше ничего не нужно было для счастья. А Пит и Беатрис, кстати, отлично провели время на свидании, они точно интересны друг другу. Традо стала свежеть и преображаться с каждым днём, её красота, скрывавшаяся под ботанской неопрятностью, смогла проявить себя, что несомненно радовало Конни и раздражало Мэнди. Но наступил последний день октября и один из самых весёлых праздников - Хэллоуин. Время, когда стоит забыть об обидах ради отличной ночи чистого веселья.

***

JK: Типичная атмосфера Хэллоуина уже проявилась на территории школы и всего города в целом - гирлянды, бутафорная паутина, тыквы, надгробия, дети в забавных костюмах с корзинками для сладостей и подростки в более жутких, сексуальных и оригинальных нарядах кого угодно, начиная с вампиров, заканчивая брюками из кожи и шипастыми ремнями на оголённый торс. Да, было даже такое, у Трента явно странная этика, а вернее её отсутствие насчёт Хэллоуинских образов. Хотя, он никогда не отличался нормальным поведением, как и большинство хулиганов в целом. Но это не важно, не стоит зацикливать внимание на придурках, можно лишь раз сказать ему об этом в лицо, а то ведь они не знают. Так и поступила Конни, когда белобрысый начал подкатывать к ней свои шары. Чёрт, и только на это хватает их последних извилин? Только на пошлости? Мда, уж очень эти товарищи удручают своим скудным интеллектом. Впрочем, этот болван вышел из общежития, поэтому можно немного порадоваться, что сейчас к девушке никто не прилипнет, наверное. О, а вот и два демонёнка - Джимми и Пит. И какие же они милые! Хоть Вазовски старалась сделать костюмы жуткими, но для неё всё вышло совершенно наоборот, пусть и накидка в пол с грубыми лоскутами на подоле смотрится, как минимум, устрашающе, а весь образ в целом, вместе с рогами, словно вырезанных из окровавленной кости, выглядит так, будто парни прибыли в этот мир прямиком из Преисподней. Может, всё дело в викторианском стиле одежды? Однако ребята всё равно продолжали смотреться очаровательными булочками, а не ужасными чудовищами, рождёнными из огня, и непонятно, как Констанции совладать с этим. Наверное, стоит внушить самой себе их величие, если получится. Она поправила перчатки и пошла в сторону парней, пока те выходили из комнаты Хопкинса. Им предстала совершенно иная Конни - кожа стала ещё бледней, в уголке губ, окрашенных красной помадой, были капельки реквизитной крови, яркий макияж не соответствовал уже устоявшейся нежности девицы, но это было отнюдь не плохо, а даже необычно и смело. Длинное платье тёмно-вишнёвого цвета с разрезом на ноге, жёсткий корсет, чёрные полупрозрачные чулки и кружевные перчатки, матовые ботфорты на высоком каблуке, тяжёлое металлическое ожерелье и белые клыки, выглядящие совсем как настоящие и готовые прокусить шею для получения порции свежей крови - всю её можно было назвать королевой вампиров, настолько гордо и величаво Вазовски смотрелась в этом образе. Мальчики невольно вздёрнули головы к верху, ведь на этой обуви девушка стала выше сантиметров на десять, будучи и так выше их на пол головы. - "Вау, круто выглядишь..." - Джеймс сделал комплимент, будучи поражённым детально проработанным нарядом Констанции. - "Хих, спасибо. Вы, смотрю, отлично смотритесь в этих образах. Какая же я отличная швея..." - разноглазая стебалась сама над собой, поправляя высокий и небрежный пучок волос. - "Угу, ещё и скромная." - подметил Ковальски. - "Ну конечно, как ты ещё хотел, мой ниггерский друг!" - похлопав по плечу Питеру молвила девушка - "Сколько раз я просил не назвать меня ниггером? Я ведь немного смуглый, да и это вообще оскорбительно." - "Да ладно тебе, пойдёмте уже, а то у меня руки чешутся, целую неделю никому подлянок не устраивал, всё ждал Хэллоуин." - сказал Хопкинс и уже направился к входной двери, остановившись у неё и поджидая остальных. - "Пойдём давай, ниггер." - с паузой перед грубоватым обращением подзывала Конни. - "Заткнись..." - закатив глаза отмолвил Питер и пошёл к выходу вместе с подругой. Уже будучи на улице ребята стали высматривать своих "жертв" для приколов или тех, кто сам хочет в шутку поиздеваться и предлагают для этого всевозможные варианты - начиная с безобидных, вроде бумажки "Пни меня" на спине, заканчивая обстрелом качков из бутылочной ракетницы. Последнее предложил Эрнест, расхаживающий по территории школы в военном камуфляже и красной бандане, не забыв про боевой раскрас чёрной ваксой, что выглядело как неаккуратные чёрные полосы на красных щеках. Джонс стоял у библиотеки с оружием в руках и ждал, когда найдётся сильный союзник, который не испугается мощи членов футбольной команды. Когда рядом с территорией проходило трио подростков, ботан выскочил из-за угла и предложил нехитрую авантюру: - "Привет, ребята! Слушайте, я вот что придумал, я хочу обстрелять этих дубоголовых качков из пушки! В прошлом году у меня не получилось провернуть такое, но в этом я просто обязан. Ну, как думаете?" - "Хм, Эрнест, а почему ты сразу ищешь тех, кто посильнее, а не пойдёшь со своей тусовкой, а?" - несколько взбунтовалась Констанция, ведь ей совершенно не хотелось становиться частью "войны" качков и ботанов. - "Я... Одним нам будет скучно... Ну ладно, я боюсь! А вдруг они нас просто насадят на железные прутья и проткнут все кишки? Эти стероидные монстры непредсказуемы!" - "Ладно, поняла я, только закройся, прошу. Уже в ушах гудит." - "Знаешь, Конни, а давай мы попробуем. Мы же будем исподтишка, прямо в лицо будет стрелять только самоубийца. Я, конечно, их не боюсь, я вот за них волнуюсь, а то ещё натворят чего." - Джимми критиковал ботанов, от чего Джонс скрестил руки на груди, но при этом был доволен одобрением своего гениального плана, - "Пит, ты с нами?" - "Естественно." - коротко и уверенно ответил Ковальски. - "Вот и отлично. Эрнест, расчехляй ракетницы." - Хопкинс дал команду главе ботанов, от чего тот еле слышно засмеялся, - "Идиот озабоченный. Ни слова не скажи." Вся группа, будучи вооружённой с ног до головы, отправилась через секретные ходы прямиком к обсерватории, чтобы сформировать там базу и подготовиться к неожиданной атаке. - "Джимми, Конни и Пит - вы занимаете позицию снайперов, вот дополнительные прицелы на ракетницу. Идите в обсерваторию, оттуда и откроете огонь, а мы пригоним сюда качков, где и расправимся с ними окончательно." - "Ладно, только не трогайте Мэнди, а то вам и так весной досталось за её фотографии. Придурки, нахрена вы их клеили?", - Джим всё ещё не мог понять, зачем ботаники его обманули насчёт фоток и расклеили их в городе, навредив репутации совершенно невинной девушки, пусть и довольно язвительно относящейся к ним. - "Да какая уже разница..." - Эрнест замял тему, пока рыжеволосый юноша неодобрительно на него смотрел. - "Да забейте вы уже. Где чьи позиции?" - успокоил всех Питер, пока тот прикреплял прицел к корпусу оружия. - "Так, Пит будет в левой верхней комнате, Джимми в правой, а Конни... Точно, у телескопа!" - объявил Эрнест. - "Так высоко? Ну ладно, как скажешь, я высоты не боюсь, просто опасаюсь, что снаряды не долетят." - сказала бледнолицая, глядя на петарды в бутылочной ракетнице. - "Это улучшенная версия с более сильным выстрелом, так что всё будет нормально. Я буду у стационарного картофелемёта. Баки, ты принёс банки? Где он вообще? А, вот ты где!" Эрнест отвлёкся на товарища, а троица друзей поскорее заняла позиции, подготовив оружие к скорой перестрелке. Кажется, ботаны готовились явно не один день, уж слишком организованно и быстро они действовали. Когда все заняли места с метками, Джонс, будучи на верхней арке и управляя огромной картофельной пушкой, громко скомандовал, представляя себя, наверное, в роли Генерала армии Вооружённых Сил Соединенных Штатов, пусть его писклявый голосочек этому и не соответствовал. - !В АТАКУ! Ботаники, некоторые из которых были в странноватых костюмах супергероев, пришельцев или прочих существ, целой оравой побежали к футбольному полю, где застали врасплох расслабившихся амбалов, не ожидавших такого визита со стороны заклятых врагов. Что происходило там - узнать невозможно, но судя по крикам и обилию матершины, дистрофики в астрономических жилетках смоги взять верх над крепышами в свитерах Леттермана. Обладатели пушек быстро прибежали к обсерватории, трио снайперов было наготове, ведь это означало, что разъяренные быки прямо сейчас прибегут сюда и устроят Энсьерро. Вскоре из-за угла показались самые крупные представители команды - Дэймон, Луис, Юрий и Кейси, а за ними Тэд, Бо, Дэн и Кирби. Вся команда Булвортских быков была в своём полном и крайне потревоженном состоянии. - !Встаём на защиту, используйте все свои силы, атакуйте! УРА! - подбодрил Джонс и запустил картофельный пулемёт. Тройное ботанское ура отдавалось звонким и протяжным эхом по всей территории вокруг заброшенного клуба, а свисты выстрелов следовали друг за другом, не утихая ни на секунду. Завязалась жуткая бойня, где качки сражались голыми руками или подручными предметами, а ботаники отстреливались из ракетниц и ими же отбивались вручную, если нападающий подходил слишком близко для проведения дальней атаки. Но вся загвоздка состояла в том, что битва проходила за территорией ворот, а это значит, что Пит, Конни и Джимми просто сидели в тишине и скучали, кое-как наблюдая за происходящим из окон. Лучше всего было видно Вазовски, ведь телескоп самая высокая точка здания, и оттуда можно попытаться просматривать побоище. Спустя около семи минут, когда мальчики-демоны слегка приуныли и даже задремали, послышались писклявые крики и возгласы, что заставило всех троих выйти из зоны комфорта и выбежать на улицу, поднявшись прямо к Эрнесту. - "Что происходит?" - спросил Пити, продолжая держать ракетницу в руках. - "Мы смоли отстоять и это просто супер! Никогда не видел качков настолько беспомощными. Они просто убежали, ха-ха!" - "Погоди, что? Вы сами отбились, а мы просто сидели и спали? Мне кажется, что малось охренел, Эрнест Джонс! Иди сюда!" - Джимми, не на шутку разозлившись, схватил худощавого паренька за воротник и начал угрожать ему, - "Меня уже совсем не интересуют ваши конфликты, поверь мне, и какой вообще был смысл звать нас? Просто для того, чтобы мы убедились в вашей, якобы, крутизне? Значит так, усвой урок - проводите ваши турниры без меня, иначе будет хуже для вас. Понял меня или нет?" - "Да, я понял! Понял! Только отпусти меня, пожалуйста!" - плаксивым голоском умолял Джонс и Джимми откинул его в сторону, как и ракетницу, которую он держал в другой руке. Его примеру последовали Питер и Констанция, а последняя вообще бросила оружие прямо в живот Эрнеста, лежавшего на полу арки, от чего тот скрутился от боли и заскулил. Троица отправилась в другое место на поиски веселья, поскольку ботаны свели всё на нет и устроили, в итоге, обычное сражение банд, которое могло случиться и в любой другой день. Часы на руках Джеймса монотонно запищали и показывали время - 0:00. Вот и первый день последнего месяца осени, который пролетит так же скоро, а там и зима не за горами. Рождество, счастье, встреча с родными, праздничный ужин в кругу семьи и вечеринка в общежитии накануне и приятная атмосфера в целом и всюду. Жаль, что Хопкинс не смог увидеть маму в прошлом году, поскольку она всё ещё отдыхала на Гавайях, но продолжала писать сыну письма и отправлять посылки. Всё таки, каким бы неприятным характером она не обладала, она всё равно мама, и мысль о ней в трудную минуту греет сердце. - "Ой, уже полночь? Так, я пошёл, а то спать хочу до безумия, простите." - извинился Пит перед своими друзьями. - "Серьёзно, так рано? Ну, ладно, спокойной ночи тебе." - попрощался Джим, немного огорчённый столь ранним уходом друга. - "Сладких снов, Пити." - любезно простилась белокурая и лениво зевнула, пока Пити уже шёл к общаге. - "Чёрт, только не говори, что и ты пойдёшь спать..." - несколько уныло промычал Джимми. - "Эм, это я и собиралась сделать. Но ведь завтра мы вновь встретимся! Ночью, конечно, будет одиноко, но мне не привыкать, хах. Давай, до завтра." - утешила Констанция своего возлюбленного и поцеловала его в щёку, оставив на ней яркий след от губной помады, который она попыталась вытереть. - "До завтра..." - ответил парень и легко помахал рукой на прощание, что сделала и Вазовски с грустным блеском в глазах. K: Уже будучи дома, Вазовски мигом сняла с себя одежду и обувь, оставшись в одном лишь нижнем белье, повесила платье в самые дальние уголки платяного шкафа, освободила шею из тугих оков тяжёлого ожерелья и смогла нормально выдохнуть за весь этот вечер. Тело наконец-таки покинуло стесняющий и жёсткий корсет, от которого тело покрылось крупными полосками вмятин, и можно было расслабиться. Конни чувствовала себя безумно уставшей, но счастливой. Она достала из потайного уголка бутылку вина Пино Нуар, откупорила пробку, легла на кровать и сделала первый глоток - сочный и терпкий вкус вмиг разлился по всему рту, оставляя богатое, малиново-дубовое послевкусие, а алкоголь стал постепенно всасываться в кипящую кровь, от чего становилось то веселее, то унылее. Выпив примерно четверть бутылки, девушка услышала голос Беатрис на лестничной площадке: - "Конни, можно к тебе?" - совсем сиплым голоском спросила Традо. - "Да, заходи." - пробубнела разноглазая в ответ. Трисс, будучи одетой в розовый пижамный комплект, только зашла в комнату, но по ней сразу было заметно, что что-то не так. Под глазами различались отчётливые тёмные круги, лицо бледное, да и вся она была отёкшей и болезненной на вид. Конни отставила бутылку алкоголя на прикроватную тумбочку и села на край кровати, продолжая всматриваться в изнеможённое лицо подруги, которой она сегодня ни разу не видела, даже во время Хэллоуинских развлечений. Сейчас стало понятно, почему её не было на праздновании, ведь в таком состоянии явно не до всего этого. - "О Боже, Трисс, что с тобой такое? Ты вся отёкшая, с синяками под глазами, ещё бледная, как полотно... Что случилось?" - Вазовски быстро подорвалась и подошла к подруге поближе, осматривая ладони рук, немного увеличившиеся в размерах. - "У меня проблемы с почками, поясница болит, давление повышенное, голова болит, ещё и бессонница, как назло." - блондинка тихо зашипела от боли, схватившись за низ спины. - "Чёрт, а это серьёзно. Что это за болезнь, если не секрет?" - "Пиелонефрит, вроде так называется. У тебя есть какой-нибудь чай от болезней почек?" - Беатрис оглянулась по сторонам, выискивая глазами хоть что-то, что облегчит её страдания. - "Я смогу намешать, конечно, но вот боюсь, чтобы это не навредило тебе больше." - "Мне уже ничего не навредит, делай." - сказала Традо, села в кресло рядом с большим книжным шкафом, взяв оттуда энциклопедию про животных Амазонки. Констанция стала мигом составлять целебный сбор, брала для этого мелкие горсточки ароматных трав и насыпала их в небольшой фарфоровый чайничек с изображенной на нём ромашкой. Залив в него кипяток, девушка отставила травяной чай в сторонку и подошла к Трисс, которая продолжала извиваться в кресле от боли, пытаясь при этом прочитать хоть одну страничку книги. - "Да оставь ты эту книгу, ты же не сможешь её нормально почитать. Лучше расскажи мне, что с тобой такое, как ты лечишься и так далее. Господи, какие у тебя отёкшие руки..." - молвила Вазовски, легко поглаживая припухшие ладони подруги. - "Лечусь я как обычно, антибактериальные и противовоспалительные лекарства. Никакого жирного, острого или пряного, жаренного, солёного. Ещё нельзя свежий хлеб, только сухари, и не больше пяти грамм соли в день. Даже крепких бульонов нельзя! Я вообще на одном рисе и воде сижу, потому что боюсь обострения. Я вчера съела пол пачки чипсов, так как болей уже давненько не было. Думала, что ничего не будет, а сегодня проснулась и вот, чуть не помираю." - Традо выгнула спину и натирала поясницу рукой. - "Я даже не знаю, что сказать. У меня никогда не было проблем с почками, я как-то больше по этому." - гетерохромная указала пальцем на свою голову. - "Думаю, ты поняла." Беатрис лишь кивнула головой и легонько улыбнулась, смотря на подругу несколько измученным взглядом. Конни погладила её по головке и подошла к чайнику с отваром, налила его в кружку и принесла к "пациентке." - "Смотри, тут берёзовые почки, брусника, вереск, земляника, лаванда, роза, черника и смородина. Должно быть приятным на вкус, снимает воспаление и облегчает боль. Пить надо три раза в день, поэтому приходи ко мне, вместе попьём и поболтаем. Ты, конечно, не излечишься от одного глотка, но если пить курсом, то поверь, всё будет отлично. Аллергии на что-то отсюда нет?" - "Аллергии нет, спасибо тебе за заботу." - поблагодарила Трисс и взяла чашку с целебным сбором, отпив небольшой глоток. - "Да ладно тебе, мне не сложно. Как на вкус хотя бы, возможно пить?" - спросила Констанция, смывая с себя Хэллоуинский макияж розовой мицеллярной водой. - "Ещё как возможно, мне очень нравится." - "Ну, пей тогда." - выкинув использованный ватный диск в мусорку, ответила Конни и отпила большой глоток из бутылки с вином. - "Ты пьёшь алкоголь? Но, тебе нельзя, ты ещё несовершеннолетняя!" - возмутилась Беатрис, когда увидела в руках подруги спиртное. Белокурая вытерла уголок губ ладонью, поставила сосуд на столик рядом с креслом, где сидела Традо, и отмахнула рукой. Трисс решила ничего не говорить и, лишь помотав головой, продолжила пить чай, взяв книгу обратно и листая странички в поисках интересной информации, а Вазовски потихоньку отпивала небольшие порции вина, растягивая удовольствие как можно дольше. - "Расскажи, что было на Хэллоуине?" - поинтересовалась Беатрис и одним глотком осушила всю кружку отвара. - "Так, дай вспомню сначала..." - сказала Констанция, почесав затылок и постепенно проигрывая в голове все события этого вечера. - "Ну, всё было довольно обычно, всякие приколы делали, вроде подкидывания шариков под ноги или закидывания чесоточным порошком. Ещё ботаны устроили бессмысленную бойню с качками." - "Опять? Они уже надоели с этими противостояниями!" - разгневано перебила Трисс, скрестив руки на груди и поджав под себя ноги. - "Да, ещё меня, Пита и Джимми позвали, а в итоге мы просто сидели и ничего не делали. Это было странно, а Эрнест меня вообще разозлил. Вроде умный, но у него какие-то свои тараканы. А в целом всё было хорошо." - "Мгм, понятно. Слушай, а у тебя никогда не было мысли переехать отсюда?" - "Из Нью-Хэпшира или из Булворта?" - уточнила Конни. - "Откуда угодно." - "Если так посмотреть, то из штата не было, а вот из города точно хотелось. Но здесь я застряну ровно до совершеннолетия, потому что я, можно сказать, под крылышком у школы, потому что у меня нет законных опекунов. По идее, я вообще должна находиться в приюте, но вышло вот так. Короче, из Булворта я сто процентов уеду, а вот Нью-Хэпшир... Не знаю, вряд ли. Но даже если выйдет так, что захочется поменять штат, то весь юг и запад я отсеиваю, там слишком жарко и даже нормальной зимы нет. Мне, как любительнице прохлады, такое не понравится." - "А мне наоборот, безумно хочется уехать в Вайс-Сити. Там так солнечно, весело и ярко! И круглый год тепло, а это самое главное для меня, я ненавижу холод, снег, заморозки и всё подобное! Я хочу построить небольшой домик на берегу моря, где будем жить я, мой любимый муж и детки. Ох..." - с искорками в зрачках мечтала Традо. - "Беатрис, надо мыслить реально." - несколько вяло говорила Конни, - "Ну какие могут быть домики и любящая семья в нынешних реалиях, а? Мне кажется, что никаких, а всё, что есть, лишь редкие исключения. Хотя, это я, скорее всего, чего-то не понимаю. Да и к тому же, зачем отсюда уезжать? Ладно, это просто я зануда..." - "Конни, это реально, надо лишь постараться и всё получится! И не вешай нос, мы ещё подростки, поэтому нам кажется, что мы ни на что не способны. Но первые семена можно посадить уже сейчас, чтобы в будущем был красивый и богатый сад, понимаешь?" - подбадривала подругу Трисс, ласково погладив её по плечу, - "Да и никакая ты не зануда, не наговаривай." - "Спасибо за поддержку, я очень ценю это." - бархатно ответила белокурая, отпила последний большой глоток из бутылки, где оставалась примерно половина всего объема, и закупорила её пробкой, спрятав в шкафчик. - "Ладно, я пойду, а то спать охота. И да, болит уже не так сильно, это я точно чувствую." - Беатрис осторожно встала с кресла, положила книгу на полку и обернулась к Констанции. - "Фух, это радует. Спокойной ночи тебе. Если что-то будет не так, то приходи ко мне." - "Хорошо. И тебе спокойной ночи." Трисс ушла к себе в комнату, пусть и не идеально здоровой, но в приподнятом настроении, что определённо радовало Конни, ведь всё это было совсем не зря. Вазовски легла на кровать, улыбаясь от мысли, что в её окружении есть такие замечательные люди, которые всегда готовы поддержать, а она также придёт на помощь к ним и сделает всё возможное для решения той или иной проблемы. Разве ли это не прекрасно? Разве ли это не счастье? Жизнь Констанции определённо налаживается, теперь в ней появился настоящий смысл! Обняв подушку и накрывшись одеялом, девушка ещё долго лежала и думала только о том, что можно было бы назвать позитивным и светлым. В голову не лезло страшное или грустное, только самые лучшие воспоминания, которые были относительно свежими, а поэтому яркими. Совсем лёгкое опьянение постепенно усыпляло и расслабляло мышцы тела, от чего Конни и уснула, продолжая легко улыбаться сквозь сон.