Мастурбант. Околосекс.

Младенчество. Самое прекрасный возраст - как со стороны ребенка, так и просто со стороны. Малыш учится ходить, познает мир. Раскладывает игрушки. Что-то лопочет, как взрослый. Особенно девочки. Мальчики почему-то ленятся разговаривать, капризничают, а девочки начинают пораньше. И это не агукающий пузырь, а вполне себе человек. Просто маленький. Таким хочется заниматься, учить его, оберегать. У мужчин к мальчикам особое отношение - никаких сюсюкиваний и рассусоливаний. Взял и сделал - молодец, провинился - будешь наказан. Поэтому мальчики молчат, но делают. Иногда назло. Девочки не делают, но так мило улыбаются, что делаешь в итоге все за них. Ну как с такими оставаться серьезным? Я потому так увлечен детьми, что воспитал с десяток. Ну как воспитал. После школы подрабатывал и сидел с соседскими малышами. Кормил, гулял с ними. Включал мультики. Даже в поликлинику водил. Своими детьми не обзавелся. Наверное, так увлекся быть нянькой, что вылетело из головы о собственных. Чужие дети повзрослели, их семьи разъехались по городам и странам - тогда было модно уезжать. Я закончил институт, устроился на работу. Кое-как прожил двадцать лет, пока друзья, подняв и переженив своих отпрысков, не вернулись в мою жизнь. Организовали дружеско-семейный праздник. Все друзья пришли с семьями, все семьи пришли с друзьями. Большая компания - узнаю не всех. Столько лет прошло. Слышу: "О-о-о, кого я вижу!". Действительно, кого он видит? Самому интересно, кто кого должен вспомнить. Делаю вид, что узнал меня правильно. Пожал руку - и пошел дальше. С этим учился, с этим пил, с этим учился пить. Выучился плохо - вот и собрались через двадцать лет на пересдачу. Этих не знаю. Эти не знают меня, хотя думают, что знают. Этих вот знаю, но лучше б не знал. С этим рос, с теми вырос. С этими разросся, что пришлось записаться в фитнес. Вроде со всеми знаком, но поговорить как-то не о чем. Все по парам, я один. Сели за стол. Ищу, кому бы уделить внимание. За прошедшее время я стал относиться к женщинам более потребительски. Ну, здесь женатые. Шампанское. Никаких историй - живут в парнике. Здесь разведенные. Он пьет коньяк, она надеется на лучшее - и пьет ликер. Чья-то теща с салатом. Мешается только. Здесь алкоголики - до них дойдет в любом случае. Не я к ним, так они ко мне. Мимо не проскочу. А вот за бутылкой колы девушка. Еще не женщина, но и за сладким столом ей было бы скучно. Взрослых передразнивать - какое дело! Рассмотреть не могу - бутылка мешает, подсесть - тоже. Никто не выпустит, пока не ослабят галстук. Минимум час до перекуров, до беготни в туалет, до женских сплетен под зеркалом. Танцы, анекдоты. Заунывный плач. Кого-то провожают на такси. Едут следом. Телефоны становятся недоступными. Снова в слезы - и только вой сердец в пустой квартире. Вот пока этого не случилось, хочу разглядеть девушку. Нежная, как белый шоколад с пузырьками. Еще не открыл упаковку, а уже представляю, как буду языком рассасывать налипшие между зубов крошки. Тем более, что в экспресс-покорении я мастер. Как только все рассредоточились по дому, я пересел. Начал с беспроигрышного монолога про чудесный цветок среди этих диких травянистых растений. Девушка улыбнулась, как будто ничего не поняла. Или наоборот, поняла слишком много. Это меня завело. Я был готов ее разорвать. Отнести в другую комнату, пока все будут заняты выяснениями, и запереться до рассвета. Эта немногословна. Шуметь не станет. Нас не услышат и не будет стыдно. Сейчас закруглю этот долгий заход и предложу уединиться. Вдруг слышу: "Вы меня не узнаете?". Не понял. Откуда я могу ее узнавать, если мы только что познакомились. Может, игра какая-то? Пытается мне помочь. Что в голове у этого поколения, а. "Это же я" - продолжает она и смотрит добрыми глазами. Я принял фразу за издевку. Испугался, будто уже знаком с ней. Нет ничего хуже, чем знакомиться с женщиной, с которой ты уже знаком. Отвратительное чувство для обоих. Во-первых, женщина тебе не запомнилась. Во-вторых, по этой же причине, лучше как можно быстрее с ней разнакамливаться. "Это я - повторяет она. - Не помните? Вы обучали меня буквам на кубиках". Тут я окончательно перестал что-либо понимать. Какие буквы, какие кубики. Ей лет двадцать-двадцать пять - вдвое младше меня. Пытался увязать с детьми, за которыми присматривал, но возраст-то не совпадает. Как только в мыслях забрезжили дети, в штанах похолодело, кровь прилила к голове - и я вспомнил. Вспомнил эту девочку с яблочным пюре на подбородке. Вспомнил крошку, что пускала слюни. Этот нежнейший комочек персикового цвета. Почти двадцать лет назад. Чувства разлетелись по телу, как будто лифт сорвался в шахту. Я затих, но мысли понеслись во времени. Туда, в далекое прошлое, когда я был ребенком, школьником, и мечтал о школьной любви. Зарабатывал деньги, чтобы сводить девочку в кино или куда там, я уже не помню. Но чем больше я общался с ровесницами, тем лучше понимал, что с детьми мне интереснее. Я могу им что-то рассказать об этом мире, как-то помочь - и дети ответят взаимностью. Это были странные ощущения. Я вдруг осознал, что никогда не испытывал такого возбуждения. Как к сестре, как к дочери, но без педофильских намеков. Мне хотелось ее защитить от всего. Я повел ее в дальнюю комнату. Квартира жила своей пьяной жизнью. До нас никому не было дела. Мы долго разговаривали и почти не пили. Я раздевал ее, будто цветок, по лепесточку. Как будто готовил к купанию, как тогда. Сейчас все изменилось. Ее тело стало больше и округлее. Движения приобрели уверенность и силу, но остались все такими же детскими. Я был предельно нежен и аккуратен, как счастливый отец. Подумал, что всегда искал такую, чтобы воспитать под себя. Хорошо знать родителей и не бояться, что убежит. Я знал, что ей нужно - доверие. И это между нами было. В ту ночь между нами было все, что нужно для создания счастливой ячейки общества. Я стал папой - сперва для нее, а потом и для наших детей. Нам было легко - уж в воспитании-то я понимаю.