Мастурбант. Околосекс.

Иногда смотрю порно с гомосеками. Веселыми педиками, которые не изображают страсть, а просто развлекаются без трусов. Им все по приколу. Наряжаются в гонщиков, морячков или ковбоев - и трахаются. С целью не получить сексуальное удовлетворение, а хорошо провести время, как за игрой в рулетку. Понятно, что ничего не выиграешь - бесперспективняк в плане деторождения - но порезвиться можно. Даже приятно. Странно было бы идти в казино с мыслями о наживе. Лучше одолжить незнакомцу - шансов больше, что вернутся. С процентами или благодарностью. Кстати, отличный сюжет. Один мальчуган просит у другого взаймы, тот дает. Когда приходит время отдавать, он возвращает все с процентами, благодарит за помощь, жмет руку, лезет обниматься, целоваться, потому что ну очень помог, братан, спасибо, от души, век не забуду. И неизвестно, чем бы все обернулось, если бы этих денег не было. Страшно подумать. Хорошо, что обошлось. Давай, мол, я тебе отсосу. И тот поначалу отнекивается, пытается шутить, типа каждый поступил бы так на его месте и все такое, но довольно быстро становится не до шуток - и происходит секс. Спонтанный, но конкретный секс в знак благодарности за спасенную жопу. С разговорами в процессе. А как же? Мужикам всегда и везде найдется, о чем поговорить. Выебут друг друга за разговорами - и дело с концом. Но, как только шутка перестает быть шуткой и переходит в секс, я выключаю. Мне неприятно смотреть на пидоров с вымученными лицами. Как будто на последней парте сидят пьяные и корчат умный вид, лишь бы не выдать себя, закусывают губу. Мужицкие жопы целовать и краснеть? Да ну. Слюни размазывать по щекам? Отвратительно. Кокетничать и объясняться в любви? Фу, что за бред. Уверенно подошел, взял за руку и положил себе на член. Как бы в шутку, как бы игра. Никто не против веселой забавы. Стоит улыбке исчезнуть - начинается пидорство. Это я не приемлю. Помню, мы так в детстве забавлялись дома с другом - и он меня поцеловал. Я не понял, что произошло. Смотрел на него. Он улыбался. Я почему-то тоже. Произошло что-то непонятное, странное, но прикольное. Так мы продолжили валять дурака и целоваться. Трогали друг друга за член. Сначала поверх штанов. Затем под штанами. Спустили трусы. Сравнивали размеры, форму, цвет. Шлепали на манер игры в кулачки, когда кулачки прижаты друг к другу и надо быстро ударить по кулачку соперника, чтобы получить очко. Играли до трех побед. Проигравший должен был залезть под стол и покукарекать. В какой-то момент наши члены стали невообразимо крепкими, как копченая колбаса, и, нарушив все только что придуманные правила нашей игры, мы повалили друг друга на пол. Упали, что называется, вальтом. Его голова была в моих ногах, а моя - в его. Оперлись на бок и заболтались. О школе, о велосипеде, о футболе. Рассказывали, как неудобно бегать кросс со стояком - особенно перед девчонками. Смотрят, хихикают, а что мы сделаем? Всякие картинки в голову лезут после мужской раздевалки. Еще цепь поменять надо, а то в последний раз, когда ездили на одной сидушке, он так сильно прижался, что я свалился и оборвал ее ногой. Долго возвращались из леса. Родители переживали, конечно. Такого ремня всыпали и велосипед отняли на месяц. Зато весело. И все-таки классно мы придумали играть в футбол на "голую жопу" - и сами же потом проиграли. Это разновидность обычной жопы, когда проигравшие встают раком на ворота, а победившие с пяти метров их расстреливают мячом. Обычно стоим в одежде и через джинсы не больно. А вот по голой жопе оказалось очень больно, аж яйца звенели, хотя мы прятали их в ладонях. Такие синяки потом. Сидели в ванной, задвинув ноги под себя, чтобы не так больно, отмокали и друг другу сочувствовали. Да, было прикольно. Сейчас все зажило. Остались небольшие отметины. У меня побольше, у него поменьше. Когда я показывал ему свои шрамы, он прижался, чтобы подбодрить, и чуть не трахнул. Я от неожиданности подпрыгнул. Отскочил, как будто просигналила машина. Было смешно. Он стал гоняться за мной и в шутку пугать, что догонит и засунет в жопу член. Одной рукой я закрывал дырку, а другой отмахивался, как от злой дворняги. Я забился в угол - спрятаться было негде. Негде продолжать игру. И, чтобы не обламывать кайф, я отвернулся к стенке, закрыл глаза руками и начал медленно считать: "Раз, два, три, четыре...". Ничего не происходило. Ни звука, ни касания, ни движения. Я продолжал: "Пять, шесть, семь, восемь..." - ничего. Я не видел, что он делает за спиной. Возможно, он и вправду решил, что мы играем в прятки. А где здесь прятаться? Разве что в моей жопе, ха-ха. И тут я почувствовал что-то особенное. Как в "Макдональдсе", когда запихал в себя четыре бургера и эти четыре бургера потом чуть не разорвали нутро огромным куском твердой породы. По крайней мере воспринималось именно так. Сейчас было наоборот - как будто оно лезет в меня обратно. Я подумал, что когда я сру, то обычно тужусь. А если сейчас все наоборот, то, я наверное, должен расслабиться? Разжать булки и принять то, что суют. И хоть со мной никогда такого не было, я сразу понял - это член. Он касался моей задницы, скользил по коже, будто шелковые трусы - у меня такие есть. Твердый, но мягкий. Нежный, но грубый. Приятный, но отталкивающий. Короче, в полной мере непонятный, хотя у меня такой же. Очень странные ощущения. Что-то непривычное, но интересное, как всякие тесты в поликлинике. Всем же лазили в жопу на осмотре? Совсем другие ощущения. Там чужие, здесь свои. Своим можно доверять, что ничего не сломают. Вернут как было, если что-то пойдет не так. Странно, но мне показалось, что игра угасает. Ничего такого не происходит. И только что казавшееся чем-то поразительным и новым, превратилось в скуку. Я нащупал его яйца, слегка отодвинул и вытолкнул из жопы. Друг непонимающе смотрел. "Давай теперь ты" - сказал я. У друга потеплело в глазах. Он успокоился, что делал все хорошо и мне не было неприятно. Потом мы поменялись местами. Он встал в угол и немного наклонился, потому что был выше ростом. Я высмотрел его очко, нащупал вход. Там было влажно. Наверное, от пота. Я приподнялся на мысочки и попробовал засунуть. Кожа натянулась. Стало больно. Я перетерпел, дождался, пока его жопа расслабится и мой член привыкнет к новому для себя месту. Вошел глубже. Друг тоже приподнялся на мысочки. Стало хорошо. Проскочила мысль, что он делает это не в первый раз. Как-то быстро он согласился. Добродушно отреагировал. Я бы даже сказал, что он этого как будто ждал. Давно. С тех самых пор, когда мы подружились. Стали близко общаться. И эти его игры. Поцелуи. Обнимания. Как ему нравилось катать меня на сиденье велосипеда, чтобы я упирался членом ему в зад. Как легко он согласился встать раком на ворота и снять трусы, чтобы кто-нибудь засандалил ему прямо в дупель. Да это же он и предложил! Страшная догадка поразила меня, но я продолжал его трахать. Не уверен, что тогда я испытал физическое удовольствие от секса с мужиком, но психологическую травму получил - сто процентов. Я немного отвлекся. И почувствовал, как мой друг сам насаживается на член, стонет и извивается. Как раздвигает жопу руками, чтобы я залез поглубже. Двигается, словно опытный стриптизер. Я хотел спросить, но этого не потребовалось. Заговорил он - и это было самое мерзкое, что я мог услышать от друга: "Да, мой хороший, да, выеби мою сладкую попку, отымей меня всего, растрахай дырочку, я твой лучший друг, самый близкий человечек, трахай меня, когда захочешь, прошу тебя, ты чудесный! Еще, еще, пожалуйста!". Я напряг челюсть и заскрипел зубами. Мне следовало уточнить, мы все еще играем и дурачимся или же это он говорит всерьез? Но я был слишком поражен возникшей ситуацией и поэтому спросил: "Бля, ты че, пидр?". Мой друг резко замолчал и сжал анус. Я боялся, что он его перекусит, и так же резко вытащил. Член опал. Друг не спешил оборачиваться. Он опустил голову, прижал руки к груди и повернулся ко мне только щекой. "Послушай..." - начал он. Я его перебил: "Ты пидр?". Одними губами, как рыба, он искал подходящие слова, но здесь их попросту не могло быть. "Ты пидр, что ли, сука? - спросил я в последний раз и сжал кулак. Он закрыл глаза и незаметно кивнул. Тут же я зарядил ему в челюсть. Голова крепко влетела в стену. Я ударил еще. Подумал, что могу убить. Пидр это не человек. Это говно. Я смотрел, как он, закусив губу, сползает по стене и плачет. Хнычет как баба. Размазня, а не мужик. Хотелось плюнуть ему в табло, но я сдержался. Надел трусы. Собрал одежду. Оделся в коридоре и вышел, хлопнув дверью. На лестничной клетке, проходя мимо велосипеда, я поднял разорванную цепь и выбросил в окно. Больше никто не будет кататься.