Мастурбант. Околосекс.

Вы играли в осьминога? Это когда завязывают глаза и четыре женщины тебя щупают. Получается восемь рук. Из-за повязки ощущения обостряются. А когда закрывают уши, кажется, будто упал на дно и тебя изучают любопытные морские обитатели - рыбы, крабы и, конечно же, огромный осьминог. Окутывает все тело, сжимает щупальцами, садится на лицо. Я только слышал, но всегда хотел попробовать. Где взять столько благосклонных женщин? Наудачу зашел к подруге - у нее в гостях три женщины. Светленькая, темненькая и полненькая. На подругу как на женщину я не смотрю. Мы знакомы с детства. Спали в одной кровати, видели друг друга голышом, заступались друг за друга в школе. Пробовали встречаться, но... как-то сорвалось. Молодые были, глупые. Целовались пару раз. Что мы понимали в этой любви? Между нами ничего не было, а если что и было, то уже прошло за столько лет. Общаемся с ехидной улыбкой, мол, знаем все секреты. И не больше. Слово за слово. Познакомился с ее подругами. Хорошие такие, компанейские. Поговорили, посмеялись. Рассказал про осьминога. Женщины к моему приходу были в подпитии. Ждали сигнала к приключениям. Мне достаточно было прийти. Во время танцев повалили на диван и принялись тискать, щекотать. Немного взмокли. Вещи поснимали, остались по минимуму. Юбки, топики. Я с голым торсом, но в штанах. Совсем другие ощущения, когда гладят по коже! Нежные пальцы, острые коготки, упругие ладони. Одна стянула чулок и завязала мне глаза. Я почувствовал, как остаюсь в одних трусах. Четыре десятка пальцев шуруют по телу и не знаешь, где окажутся через секунду. Это лучше, чем я представлял. Если ребята спросят, обязательно похвастаюсь, как было хорошо. Осьминог получился замечательный. Прыгнул на лицо и выпустил облако чернил. Такого я не ожидал. Я тут же снял повязку и огляделся. Женщины отскочили. Сидят, поджав ноги. Смотрят на меня. Я схватил первую за руку и развернул задом. Схватил вторую. Развернул. Третья вздрогнула и развернулась сама. Я посмотрел на четвертую. Та поджала губы и отвела глаза. Встала с дивана. Повернулась спиной. Я до последнего не хотел смотреть, потому что и так было понятно. Раз у остальных все чисто, значит подруга детства мне лицо обосрала. Видать, было за что. Ее любовь не прошла. Я не стал ругаться. Обнял ее и прижался щекой. Она заплакала. Я понял, что и сам к ней небезразличен.