Как стать родителем?

- Это настолько впечатляюще, что пугает, - завороженно бормочет Тэхен, не сводя глаз с жующего четвертый хот-дог Сокджина. - Куда в него столько влезает?.. Чонгук окидывает Тэ взглядом и улыбается, чуть приподняв уголки. У Кима выпученные глаза, не лишенные любопытного блеска, чуть распахнутые губы, меж которых хочется лизнуть теплым языком, спадающая на глаза каштановая челка. Вечность бы смотреть, находясь столь близко, ощущать теплый аромат, дышать омегой и шептать на ушко глупости и ерунду, что угодно, только бы всегда так. - Намджун говорил, что это соответствует натуре малыша, которого Джин вынашивает. - Ты о..? - вопросительно заглядывает, сокращая и так жалкие сантиметры. - Запасается жирком на зиму, - подмигивает тому, выводя на смех. - О чем вы там шепчетесь, кудахталки? - громкий режущий голос враз вынудил заткнуться. Юнги, приподняв раздраженно бровь, пялится на них в ожидании ответа и складывает на груди руки. Даже Джин отвлекся от еды, но спустя три секунды смачно откусил частицу тельца хот-дога. Кровожадно. - Да так, обсуждаем, что домой купить надо, - Чонгук вопросительно смотрит на Тэ, и тот подхватывает брехню, кивает и включает актёрочку. - Ага, Чонгук как раз обещал мне чашку новую, старую же разбил, - недовольно поджимает губы, посматривая на альфу из-под нахмуренных бровей. Чонгука простреливает обуревающим возмущением. - А какого хрена она стояла в зале, а не на кухне? - А какого хрена ты играл с мячом в квартире? Еще бы бейсболом занялся! Как только телек еще не снёс… - Между прочим я собиралс… - Эй-эй! - Юнги роняет на столик крепко сжатый кулак, переполошив всю округу кафетерия. - Вы, блин, хуже деда с бабкой. - Согласен, - Сокджин облизывает майонезные губы. - Даже Намджун в недосыпе ворчит меньше. - Что с вами, ребята? - с ироничной улыбочкой Юнги закидывает ногу на ногу. Джин, было, повторяет крутой жест, но восьмимесячный животик размером с остров не позволяет ущемлять себя, а потому тот вновь выпрямил ноги и «пропищал» кроссовками по гладкому полу торгового центра. Чонгук закусывает губу, опуская взгляд на чашку с остывшим кофе. Тэхен на соседнем стуле вздыхает неопределенно и так же молчит. Только идиот бы не увидел количество химических реакций. Они обмениваются острыми взглядами, ловя в коричневых радужках кофейные переливы недосказанности, а в зрачках нездоровый блеск. Искра. Тяжело сглотнув, Тэхен отворачивается, чуть закидывает голову и проводит растопыренными пальцами по смуглой шее. Безусловно. Без всяких сомнений с чьей-либо стороны притягивает внимание альфы к нетронутой чистой коже, созданной для запаха Чонгука, для метки Чонгука, для поцелуев. Тоже Чонгука. Буря. Чонгук облизывает губы неосознанно, вспоминает вкус мягкой теплой кожи, дикий жар, исходящий от запаховой железы. Прикоснуться к ней – такая, на самом деле, редкость, пусть и шея омеги облизана Чоном и обнюхана за годы помечания вдоль и поперек. Но ему удавалось, Чонгук знает, каково оставлять на ней поцелуи и теплые мазки слюны. - Дело в сексе, - Тэхен небрежно откидывает челку с глаз, заставляя чертово сердце Чона замереть на долю секунды. Врачи скажут – экстрасистолия, замирание, перебои. Чонгук скажет – любовь к Ким Тэхену. Куда это деть, скажите? Пиздец. - О, так вы..? - Джин ободряется после зверского поедания хот-догов, подтягивается на стуле, бережно обнимая живот, в котором (они все уже поставили деньги на это) к знаменательному выходу готовится Намджун 2. - Нет, - качает Тэ головой. - Не мы. Не вместе. Кто бы знал, сколько усилий нужно, чтобы сохранить лицо и сцепить зубы. Не они, да. Не друг с другом – тоже верно. Тогда с кем?.. - Окей, сделаем вид, что ничего не было, - Юнги пожимает худыми плечами и набирает Хосоку, чтобы рассказать, какими невежливыми с ним были консультанты буквально во всех бутиках. Джин неловко улыбается, не умея так же быстро перескакивать с бассейна в лужу, но предпочитает тоже выделить время своему альфе, засняв для него фотки обтянутого бежевым свитером пузика. - Давай выйдем, - совсем не спрашивая, прошептал Киму на ухо и без дурацких тайн шумно вдохнул воздух, состоящий из ароматов еды и одной львицы, которую хочется съесть гораздо сильнее. Дело действительно в сексе. Его нет. Ни у одного из них, и воздержание так сильно долбит по процессам организма, что отлетает крышечка. Чонгук готов ждать с неба знака, у моря погоды и не пойми еще чего, даже без гарантии, что хоть что-то получит. Но не тогда, когда человека, разделившего с альфой кров и долгую дружбу, обмен, черт побери, запахами, трахает другой альфа. Это было условное правило, которое установилось само по себе. Что-то естественное и понятное, очевидное даже, ведь разделение с кем-то интима моментально будет учуяно. Такое невозможно скрывать, нереально спрятать. Лежит на поверхности и выводит из себя. Моментом и навылет. Бросив друзьям что-то невнятное, он вытаскивает Тэхена из-за стола, тащит меж людей, держа близко к себе, направляет без права вмешаться в его ориентиры. Забывает об их вещах, купленных к свадьбе парных костюмах (да, Тэ, они просто одинаковые, какая разница, в самом деле), не слышит окрики друзей и растерянный лепет Тэхена. Лепет. Вот что это было. Все полгода совместной жизни на протяжении каждого дня Чон лажал и боялся, нёс чепуху и лепет. Держал омегу к себе близко, но своим не сделал. Отпускать от себя не собирался, но установить границы (решить задачку, выдать решение) не хватало духу. Однажды Тэхен уже сказал ему «нет», донёс свое разбивающее «не получится», признался, что у него «не такое сердце». А какое, черт возьми, оно должно быть? Единственное, блять, требование – немного места для Чон Чонгука. Дальше так уже не будет. Продолжать тяни-толкай невозможно. Всё или ничего. Ва-банк, рулетка, последний вздох над нетронутой линией моря. Пришло время начать или пора заканчивать. Тэхен, сколько они знакомы, заставлял его платить. Временем, вниманием, нервами, личными границами. Это не было безответно, но Чонгук будто всегда в минусе и незримом проигрыше. Словно дурачок, не смекнувший, когда же его развели. Раз так необходимо, Чонгук заплатит снова. Поставит всё – и либо приобретёт вдвое больше, либо уйдет ни с чем, чтобы учиться наполнять пустоту в себе, не прибегая к редким мгновениям во время помечания, объятий, пьяных разговоров. Если у Тэхена кто-то появился, как прежде, как было нередко, от чего Чонгук уже порядком отвык, то… Смириться не выйдет, но выйдет волна из берегов и потопит к херам всё. Всё – годы дружбы, ментальной близости, единения на уровне альфа-омега. Всё – это много, на самом деле, больше, чем возможно вспомнить и хватит сил описать. Один старый друг по службе говорит, что всё – это ничего, и он прав. За годы близости, единения и прочего лепета так ничего и не произошло. Чонгук знал, всегда знал, что они друг для друга. Чонгук сдался на первом испуганном «нет». Чонгук больше молчать не будет. Он заводит их в безмолвные неосвещенные коридоры глубин здания, хочет цивилизованно и адекватно, искренне намеревается спокойно. Но получается чужой спиной в стену, коленом меж ног и носом в шею, неприлично собирая запах. - Чонгук?! Получается только руками сдавить/обнять, бесцеремонно по запаховой железе кончиком носа. Он же с утра еще эту шею метил, и вчера, и позавчера. Не было там ничего, не было же. Или… - Чонгук, что с тобой?! - Тэхен шипит неосознанно, вцепившись когтистыми руками в его плечи, хочет оттолкнуть. Не так грубо, не резко, не по-животному, пожалуйста. Оторвавшись-таки от исследования шеи/расследования преступления, Чонгук смотрит Тэхену в глаза и… Так сильно сожалеет. - У тебя кто-то есть, да? - С чего ты взял? И правда, с чего? С непонятно к чему брошенной фразы, наверное? С лютых подозрений и подкармливаемой ревности, может? - Ты стал странно себя вести, - хрипло шепчет Чон, но бойкую львицу в своих руках крепко держит. - Раньше метиться хотел чуть ли не каждый час, обниматься лез, на кровать мою заваливался. Сейчас не так. - Думаешь? - горько-насмешливо Ким вздергивает бровь. - Вижу, не слепой же, - Чонгук сердится, потому что Тэхен качает головой и на взгляд прямой отвечать не хочет. - Скрываешь его, да? - Кого, Чонгук? Кого я могу от тебя скрывать? - Альфу, Тэ! Очередного мудилу, что потопчется по тебе и свалит в никуда. Почему ты молчишь? - истерично улыбается, видя улыбку на любимых губах. - Тебе весело? Снова пьешь дрянь, лишь бы в запахе не фонило? - Заткнись, - шипит резко и обнажает вылезшие клыки. Чонгук сжимает зубы, дышит надсадно, но руки убирает. Шага назад вот не делает, ни сантиметра. Отступать нельзя. - Это ты уже которую неделю обливаешься гелем, смывающим запах! Значит, тебе есть что скрывать! Вот, Чонгук, - откидывает голову в сторону. У альфы дыхание спирает. Такая явная доверительная поза… - Вот, я перед тобой. Ты чуешь кого-то? Только ты и я, верно? На мне только ты! Или этого недостаточно? Может, мне спустить штаны? Обнюхаешь и там? Обнюхаешь меня на верность, альфа?! - Боже, Тэ, - Чонгук со свистом выдыхает и с настойчивой осторожностью берется ладонями за щеки Кима. Тот скидывает чужие руки с себя злостно, но они возвращаются обратно, греют горячим теплом и вынуждают смотреть на Чона. - Мне так жаль, - искренне говорит он после долгой паузы, наполненной напряжением и быстрым дыханием. - Прости меня, Тэ. Я не должен был… - Не должен, - отрезает омега. - И прежде чем предъявлять кому-то, неплохо было бы рассмотреть свои собственные брёвна в глазах. - Нет у меня никого, - жалко смеется Чон. - Зачем тогда запах с себя смывать? Я с работы прихожу, а ты пустой. Всегда так поступал, когда омег трахал. И тянешься после них со мной пометиться, а мне противно, понимаешь? Ты и сегодня был с ней, да? Выходной же, конечно. Что? Тэхен, он… знал? - Нам высотку утеплили. Формальдегидом так воняет, что голова взрывается. Не нести же эту дрянь к тебе, - говорит омеге, честно смотря в глаза. - Намджун вообще ушел на удалёнку, беременному дышать этим ни к чему. А у нас с Хосоком вариантов нет, - пожимает плечами. Он действительно достал из недр шкафа гель, смывающий запах. Лучше он побудет «пустым», чем позволит Тэхену дышать опасным веществом. - Всё время? Чонгук непонимающе хмурит брови. - Все эти годы ты пользовался гелем, потому что вам утеплили офис? Поток переработанного кислорода туго покидает его легкие. Не в бровь, а в глаз. Не по сердцу, а в самую середину. - Нет. Не всё время. Он действительно смывал с себя запахи омег, прежде чем приблизиться к Киму. Значит, Тэхен всё знал, видел и замечал, хотя альфа старался держать свою интимную жизнь подальше от омеги. Боже, все эти годы… - Сейчас, - оступается о резкий взгляд омеги, но неуклонно держится заданной цели. - Сейчас не важно, что было раньше. Мы – единственные друг у друга, а это что-то да значит, так ведь? - Я всё еще не понимаю мотивов твоей истерики, - бурчит Тэхен, едва ли пряча за собой обиду. - Мне нужно признаться, Тэхен, - берет обе ладони Кима в свои, растирает пальцем напряжение в суставах и просто гладит. - Я привез тебя к себе не потому что яростно защищал от вожака, хотя и от него тоже. Это был мой шанс, понимаешь? - Гук… - Когда ты попросил меня стать донором, я был так чертовски напуган, что ночами не спал. Я бы не справился, вот так, в качестве просто донора спермы, чужого и отчужденного человека – нет. Потом всё завертелось, закрутилось, и вот он, шанс. Стать ближе к тебе настолько, насколько чувствовал, что ты не оттолкнешь. Мне жаль, что я воспользовался твоей проблемой ради своих эгоистичных прихотей. Но ты мне необходим, веришь? У меня к тебе чувства, Тэхен. Совсем не дружеские чувства. - Думал, никогда не скажешь, - тихо отвечает Тэ, медленно лаская взглядом по лицу альфы. - Что? - Чонгук растерян. Что у этого омеги в голове творится? Что творится в нём самом? - Эти полгода сильно повлияли на нас. Я думал, ты расскажешь гораздо раньше. Чонгук улыбается краше умалишенного и качает головой, закрыв глаза. Нет, нет, нет. Черт возьми, нет. Он бы заметил, почувствовал, в конце концов. Так что... - Я же не мог подойти, вручить всего себя и попросить, чтобы ты полюбил меня тоже просто потому, что я тебя заслуживаю, как и ты меня. Но так это не работает. Однажды я рискнул, и… Хватит ли мне сил услышать еще одно «не получится»? Я не знаю, Тэхен… Это… Это так долго во мне сидит, что уже слишком много. Я больше не смогу согласиться на дружбу снова. - Я бы на твоем месте не согласился. - Издеваешься? - Намекаю. Я бы и на своем месте на дружбу не согласился. - Что? Тэхен, что ты..? Родные пальчики ускользают из ладоней, просачиваются словно вода и оседают на щеках альфы, остужают налипший жар смущающих обнаженных чувств. - Так много всего произошло после того случая. Мы изменились, Чонгук. Я изменился, ты не видишь? Я тебе верю, я тебе доверяю. Учусь изо всех сил быть тем, кому было бы не страшно снова задать тот вопрос. - Тот…вопрос?.. - Да, тот. Задай его снова, Чонгук. Снова. У этого слова неожиданно большое влияние, будто звонок из прошлого, фото из детства, запах парфюма из воспоминаний. Щелчок. Момент. Секунда, и ты снова там. На диване, перед тупейшим произведением кинематографа на небольшом экране, задеревеневший и расщеплённый на атомы, каждый из которых тихо поскуливал от боли. Щелчок. Момент. Секунда, и глаза напротив вынуждают смотреть только в них, помнить, где находишься. В настоящем, Чонгук. Ты в настоящем, где Тэхен рядом до сих пор. Да, тот самый Тэхен, что ронял слезы и просил, что уж там, дружить, не бросать. Чонгук только мир к ногам Тэхена бросить может, но никак не омегу. А Тэ об этом знает?.. Догадывается? Чонгук смотрит на него и видит тепло, ласку, нежность, понимание, сочувствие. Правда, верит? Всерьез доверяет? И это тот Тэхен, который называл смесью химических реакций любовь? Наверное, уже не тот… - Ладно, - нервно выдыхает и сразу же вбирает полную грудь воздуха. - Ким Тэхен, я искренне верю, что мы будем счастливы вместе. Мы пробьём стены вещами, летающими в пылу скандалов, пожжём друг другу нервы, поспособствуем появлению седых волос. Но я также уверен, что ни один омега в этом мире не сделает меня счастливым, как это делаешь ты, и нет еще такого альфы, который полюбил бы тебя, как люблю я. Я знал это тогда, знаю сейчас и всегда буду убежден на все существующие миллиарды процентов, что я – твой альфа, а ты – мой омега. Давай докажем это? - и вдыхает жадно воздух снова, чтобы заморозиться на долгие две секунды, и выдать свое тихое, преисполненное надежды: - Давай попробуем, Тэхен? И боится. Одному Богу известно, как сильно Чонгук сейчас боится. Его подтолкнули, да. Намекнули, что пора бы спросить. В конце концов, он ведь ради этого всё затеял и не выпускает из рук юркую львицу. Но всё не так, когда осознаешь, что рискуешь потерять, верно? Не только понимаешь головой, но и всем собой предчувствуешь ускользающее из рук твоё. Уже не такой смелый, не столь бойкий, на войну не настроен. Чонгук, как и думал про себя, проигравший. Но… Тэхен улыбается смущенно, гладит дрожащими ладонями его щеки, кивает даже. Кивает? Что? Кивает согласно и жмурит счастливо глаза. - Я согласен. Он согласен… … но всё в порядке пока Чонгук приобретает, даже проиграв. Просто есть что-то гораздо сильнее него, чему нет смысла противиться, а хочется поддаться еще больше. Хоть тысячу раз проигравший, главное: - Согласен, если ты тоже. - Еще бы, - улыбается широко и подается в нежные ладони, ловя кайф от запаха, исходящего от пульсирующих жилок на запястьях. Это происходит в самом деле? Они вместе? Чонгук спит? - Кхм, молодые люди. Чонгук и Тэхен удивленно поворачивают головы и в полутьме коридора замечают охранника, недобро сощуренного и с поджатыми губами. - Очень рад, что вы всё выяснили, но здесь гостям торгового центра ходить нельзя. - А бегать? - Чонгук скалится, ощущая раздражение, но омега быстро его одергивает и пихает в сторону выхода, что оказалось не таким уж простым делом. - Ну же, Чонгук, шевелись! - Не хочу. Нет настроения, - он хмуро плетется, наплевав на всё на свете. - Этот человек выполняет свою работу, - Тэхен гундит ему на ухо и ловко проскальзывает ладонью в его ладонь. Приятно-то как. Чонгук вздыхает и переплетает их пальцы в замок. - Если бы не он, мы бы уже целовались. - Ты можешь сделать это когда захочешь, - внезапно горячо шепчет на ухо альфе. - Прямо сейчас, значит, могу. - Нет, Гуки! Стой! Здесь же куча людей. А ну отвянь. - Да ни за что.