Как стать родителем?

От обилия белого вокруг в глазах плясали пятна. Белоснежные стулья, фонарики, цветы, ковер, ведущий к арке с такими же белоснежными тканями. Белому контрастировали зеленые флористические украшения, становясь еще сочнее во взаимодействии. Чонгук то и дело слышит затворы камер и тихие перешептывания команды операторов, даже над головой летает дрон, записывая каждую секунду происходящего. Слишком важный день, чтобы что-то пропустить. Поэтому все до единого наблюдают за церемонией бракосочетания Чимина и Нолана, а Чонгук жмурит глаза, прикрывая собой спину любимой львицы от осеннего ветра и нежит лицо в сочных розовых волосах. - Ты мог просто сказать мне, - шепчет омеге, мимолетно касаясь губами холодного уха. - О чем? - так же шепотом уточняет тот, не поворачивая головы. Радостно хмыкнув, Чонгук еще теснее прижался грудью к спине в розовом пиджаке и на мгновение провел носом ниже затылка, насколько позволял ворот цветастой блузки. Хотелось отодвинуть одежду и обнажить манящую шею, на которой красуются временные засосы-напоминалки, в пылу рассыпанные жаркой ночью. Хочется царапнуть щетиной нежную кожу и прихватить зубами, по-мальчишески пометив территорию по новой. Тяжело сглотнув из-за собственных мечтаний, он просунул руки и крепко обнял Кима, ощущая телом еще больше прикосновений с любимыми изгибами. - Что хочешь, чтобы я тебя съел, - и всё же прикусывает в очень чувствительное место: под самой мочкой уха, в паре миллиметров от запаховой железы, источающей жар и легкий аромат малины. - Не самое лучшее время для прелюдии, - качает головой Ким, но Чонгук даже ничего не видя знает, что тот улыбается. - Всего лишь ласка, - вздыхает львице на ухо, припечатывая ладонь к животу омеги и вопреки ожиданиям напрягшегося Тэхена просто погладил, растопыривая пальцы и сводя их обратно. Когда Тэхен вышел к нему из салона, Чонгук за секунду разучился пользоваться легкими. Для чего они работают? Зачем нужны? Что с ними делать, в конце концов? Неважно. Всё, что важно взаправду, неуверенно шло к Чону и торопливо трогало кончики волос, что из каштановых неожиданно превратились в светло-розовый, неумолимо напоминая сладкий зефир со вкусом клубники. Пришлось сладко сцеловывать недовольство с омежьих губ, так и норовящих поязвить из-за вспыхнувшего подросткового желания выкрасить волосы в яркий цвет. Убедить свое сокровище, что выглядит оно великолепно и до безобразия мило, несдержанно зарываясь лицом в розовые прядки, сохранившие тепло салона и горячего воздуха от фена. От Тэхена кружит голову, с ума сходит сердце. Кипящее внутри удержать в себе не получается, Чонгук целует Тэ коротко в холодную щеку и счастливо улыбается, когда горячие ладони Кима накрыли его холодные. Делиться теплом – их негласное правило, давно обосновавшееся между ними. Как же сильно Чонгук рад. Что держит свою любовь в своих руках, что получает взаимно заботу и ласку, что наконец-то счастлив. Его счастье тихое и громкое одновременно. Кроме друзей и семьи он ни с кем не делился изменениями в личной жизни. Пусть мир как можно дольше будет в неведении, пусть не знает о существовании их мерной любви, рожденной горячей страстью и верной дружбой. Пусть для вселенной они будут маленьким секретом, едва сияющей звездой, на которую никто не загадает желание. Они, подобно ей, не упадут, не разобьются и не рассыплются. И пусть они «пробуют», Чонгук ни в жизни не выпустит руку любимого человека, не позволит оступиться и навредить себе, не разомкнет объятий. И в то же время его альфа хочет вопить о том, что Ким Тэхен – его, с головы до пяточек, навсегда. Альфа внутри него хочет сыпать метки, властно сжимать пальцы на мясистых бедрах львицы, он хочет зарываться носом между и чуять ни с чем неповторимый аромат желания и близости. Грудь разрывает от регулярного соблазна прижиматься к омеге, пока их запахи не станут чем-то единым, пока чувствительный Тэхен не подаст голос и дрожанием в низком тембре признается, насколько хорошо ему в руках своего альфы. Искристая боль взрывается сосредоточием в области бедра, разливаясь дальше по всему телу. Чонгук шипит и отстраняет когтистую руку Кима от своей конечности и недоуменно заглядывает в карие глаза, поблескивающие диким золотом. - В каких облаках летаешь? - Тэхен шипит ему в лицо, но сразу же смеется, с укором качая головой. - Ты всё пропустил. Что он мог пропустить, если всё, что ему нужно, уже в его жадных руках? В сознание потоком врываются аплодисменты и крики. Он заглядывает Тэхену через плечо и видит целующуюся пару, что теперь стала супругами друг другу. Оба в белых костюмах, оба с одинаково счастливыми улыбками на лицах. Чимин такой крошечный на фоне своего альфы, но так броско демонстрирует своё счастье, запрыгивая на большого и крупного Нола, напоминающего спокойную непоколебимую гору. - Красавчики, - выдыхает Тэ и хлопает в ладони с широкой улыбкой. - Наконец-то поженились, Чимин очень нервничал. - А чего ему переживать? - хмыкает Чон. - Нолан в нем крепко увяз. И это правда. Пока ветреный, но от всей души искренний Чимин бегал туда-сюда в попытках разобраться в своих чувствах/себе/жизни, Нол смотрел на омегу, как смотрят те, кому уже никакие спасательные жилеты и соломинки не помогут. Чонгук знает, что другу пришлось ухищрениями привязывать брыкающегося Чима к себе, играя порой не совсем честно, но крепко-накрепко идя к цели сделать Чимина своим. А еще все знают, что омега до сих пор не разобрался в себе и своих чувствах к Нолу, но это не мешает светиться душой и любовью для своего жениха. В этом весь Чимин. «- Пусть копается в себе сколько влезет, я ему мешать не буду. Может, к появлению внуков разберется» - сказал тогда Нол, всем собой напоминая танк с уже установленным маршрутом. Время – самая дорогая валюта, Чонгук не мог упрекать друга в том, что тот не позволял ему убегать бесполезно. Иногда ему было жаль, что Тэхен и сотой частью своего характера не такой как Чимин. Было стыдно, что не такой как Нол, и не может переть танком на омегу. Чонгук был водой, бурным течением, бьющимся об углы тэхенового характера и пробивающим дамбы молчаливых отказов. Но он также знал, что упрямое давление даже самой сладкой любовью испугало бы робкое и боязливое существо Тэхена. Это просто не сработало бы для них так же хорошо, как получилось у Нола с Чимином. Ему нужно было быть водой: иногда спокойным журчащим ручейком, иногда набегающей стихией, иногда хитрой змейкой-рекой, омывающей течением стены страха и недоверия, прокладывающей свой путь к сердцу такого непростого человека. У него же получилось. Чонгук потерял страшное количество времени, упустил массу возможностей, в которых давлением добился бы своего, прошляпил далеко не один раз, когда Тэхен подходил гораздо ближе к границе совсем не дружеской любви, но всё же смог. Смог добиться своей любви. Он тот еще идиот на самом деле. Чонгук даже представить себе не мог, насколько сильно терял себя в глупостях и не замечал робкие попытки омеги делать шаги. «- Не выдумывай, каждый новый год мы проводим вместе, кроме того, который выпал на начало моей службы. - Следующий после этого. Что с твоей памятью? - А… Это когда ты решил встретить его с Чимином? - Я был один. - В каком смысле один?.. Ты же сказал, что вы решили устроить пижамную вечеринку. - Ну… У них с Нолом тогда как раз всё начиналось. Он предложил Чиму встретить новый год вместе, и я убедил Минни, что нужно соглашаться, а я поеду к тебе. - Тэхен… - Да какая разница? Это всего лишь новый год.» Первые полгода после его попытки начать отношения напоминали оттепель. Льды между ними медленно таяли, но периодически в разных местах они поскальзывались на сомнениях и больно падали, не в силах протянуть друг другу руку помощи. Они пытались помочь себе сами, закрывшись в себе и спрятав за замками свои рвущиеся наружу чувства, в которых было столько неразберихи, что бесы в сознании разбегались по углам, не желая стать частью хаоса. Первые полгода Чонгук заводил много мимолетных интрижек, быстротечных отношений и подозрительных знакомств. Иногда он пил больше, чем нужно, не возвращался подолгу домой и жил физической свободой, которую у него отнимала служба. А еще изо всех сил старался задышать свободой душевной, которую отнял Тэхен, и которую не было никакой возможности вернуть себе обратно. Он делал вид, что всё в порядке, что быстро сменяющиеся лица в его жизни – абсолютная норма, что это часть плана, составленного еще со времен быстрой дрочки в туалете казармы. Желание вернуть себе себя захлестнуло настолько сильно, что водоворот секса, в котором единственное истлевающее чувство – пик физического наслаждения, утянул с головой. Чонгук потерялся в длинных локонах чужаков, перемешался в сладких омежьих запахах и совсем утратил нить реальности. Эта самая реальность ударила в лицо, когда ночью Тэхен начал ломиться к нему в квартиру и со слезами на глазах извинялся за то, что не смог дать тот ответ, который вознес бы альфу на небеса. Тэхен скучал, до и после того самого разговора, а Чонгук барахтался в жалости к себе и варился в бесполезных страданиях, прорисовав между ними жирную полосу-границу, к которой не позволял Тэхену приблизиться ни под каким-либо предлогом. Закрылся, удалился, исчез из жизни того, кто ни в чем не виноват. Тэхен не обязан был отвечать ему согласием, Чонгук пообещал, что всё будет как раньше, но не смог это обещание выполнить. В тот новый год он встречался с омегой, имя которого Чонгук уже ни за что не вспомнит. Поскольку от Тэхена не поступало предложений, а его парень настойчиво просил провести новогодние праздники вместе, решение было очевидным. Немного позже Ким сказал, что встретит новый год с Чимином, и груз с плеч свалился. Он и подумать не мог, что Тэхен всё понимал. Понимал, что Чонгук рвется к чему-то трудноуловимому, каждый раз замечал, когда очередная омега приходила в жизнь альфы и со временем уходила, уступая место для новой очередной, с которой у Чонгука никогда бы ничего не сложилось. «- Единственный раз, когда меня отправили на несколько месяцев в командировку, ты не удосужился встретить друга в аэропорту. А еще другом назывался. - Перестань бухтеть и передай мне уже эту чертову кастрюлю. И, к слову, я приехал тогда в аэропорт. - Расскажи мне тут. Тебя с работы не отпустили. - Я специально так сказал. Хотел сделать сюрприз. - Эм… Почему тогда не встретил меня? Я не видел тебя, серьезно. - Ну… Кое-кто опередил меня. - Что? - Ты забыл, Чонгук? Её звали Кейт. Или Кит… Короче говоря, не помню. Вы так горячо приветствовали друг друга, что я решил не мешать. - Мне было обидно, что ты не приехал… - Правда? Я видел лишь то, как ты был счастлив увидеть свою девушку.» И в этом была огромная проблема, которой Чонгук никогда не замечал. Он даже не видел в этом никаких проблем и не понимал пропасть, пролегающую между ними. Ей не было названия, описания и инструкции. Но всё лежало на поверхности. Обиднее всего было осознать, что эту пропасть он создал собственными руками. Банальная глупость, которую Чон совершал раз за разом, отдаляла Тэхена от него еще дальше. «- Ты должен был хоть что-то сказать, Тэ. Молчание… Это жестоко. Я понятия не имел, что ты видишь это так. Я ведь всего лишь хотел… Хоть что-нибудь делать, куда-то двигаться. - Ты хотел серьезные отношения. Я оценил твое рвение и не смел мешать. У меня не было никакого права жаловаться после того, как отказал тебе. Твоя личная жизнь больше не имела ко мне никакого отношения. - Это были жалкие попытки глотнуть воздуха. Тэ, я никогда никого не хотел как тебя. - Мы видели это по-разному. Я не был готов к тому, что ты сделаешь шаг. Давай честно, ты тоже не был. После службы, оголодавший и жадный, заскучавший по банальным вещам. Если бы я сманипулировал, мы были бы уже женаты на следующий же день. Но было… слишком рано? Не знаю, но уверен, что ни один из нас не был готов к чему-то серьезному. Я думал, постепенно всё сгладится, но ты начал шляться от одного к другой. Я не осуждаю, ни в коем случае. Просто перестал тебя понимать. Ты так сильно хотел секса, что ввязывался в отношения? Ты называл это отношениями каждый раз, Чонгук, но сейчас даже не вспомнишь их имена. Раз серьезные отношения были главной целью… Как я мог сказать тебе, что мне всё это не по душе? Однажды бы нашелся тот человек, с которым ты бы смог, но он не находился, и это не заканчивалось. Как я мог мешать, если и сам не смог дать тебе то, чего ты так сильно желал?» И Чонгук понял, как сильно проебался. Обесценил свое предложение, показал свою ветреность, оболгал самого себя в глазах омеги. Убеждал Тэхена довериться ему, заверял, что они будут вместе счастливы, а после отказа сразу же ускакал убеждать в этом кого-то другого. Чонгук никого ни в чем не убеждал, но Тэхен не знал об этом. Ким лишь видел, как чужие лица сменяли друг друга, оставляя физические отпечатки на теле Чонгука и шлейф в запахе альфы. На месте Тэ Чонгук бы тоже ни в жизнь не вверил себя такому альфе и был бы благодарен себе за то, что вовремя уберег себя от связи с таким ненадежным мужчиной. Господи, чем Чонгук занимался все эти годы? Не удивительно, что их путь был настолько тернистым. Только такой идиот как Чонгук мог рассчитывать, что друг даже не заметит регулярного присутствия в его жизни омег. Он почему-то думал, что Тэхену всё равно, что не заметит, что это не играет никакой роли. Тэхену не было всё равно. Тэхену было больно. Тэхен запоминал каждого омегу, которого была судьба узнать, готовился жить с мыслью, что Чонгук больше не свободен, принимал тот факт, что человек, с которым Чонгук в итоге останется, может стать частью и жизни Тэхена. И каждый раз он разочаровывался. Сменяющимся лицам не было конца. Конец положил сам Тэхен, врываясь к альфе посреди ночи, умоляя прекратить держать его вдали от себя. Это было нечестно, обидно, жестоко. Тэхен больше не мог доверять ему в каком-то смысле, но и не мог плестись на задворках жизни альфы. Чонгук делал большой шаг вперед и два прыжка назад. Строил огромные защитные стены и рушил крепость, которую они защищают. От чего защищать? Внешние факторы всегда были невесомыми для них. Самое главное и важное было внутри, оно с трепетом строилось, разваливалось в пылу глупых решений, леденело из-за их молчания и таяло из-за невозможности перешагнуть то, что началось так давно и неустанно искрило. Теперь это не четыре года томительного ожидания, а четыре года поиска гармонии и взаимопонимания. Теперь не целых четыре года, а лишь четыре года. Могло быть намного больше, могло не случиться вообще. Они не такие как Намджун с Сокджином, сдавшиеся страсти и кружащему голову сексу, не как Хосок с Юнги, осознавшие глубину своих чувств с самого начала, они не Чимин и Нолан, сблизившиеся вспышками и всполохами под давлением окружающих факторов. У Чонгука с Тэхеном своя история, которой были необходимы четыре сложных, но замечательных года дружбы и робкой платонической близости. Из тягучих мыслей вырывает полоснувший по шее теплый язык и, последовавший за ним звонкий чмок в щеку. Это Тэхен в очередной раз пытается вернуть его в реальность, где их друзья поженились и теперь празднуют это событие. Большая оранжерея напичкана конвекторами, прогревая помещение, за тонкими стеклами которого разлетелись осенние сумерки. Гостей не так уж много, все радостные, с широкими улыбками на лицах. Свадебное убранство зала радует вполне приятными оттенками белого, травяного и древесного. Неумолимо надвигающуюся темноту, заглядывающую к ним на праздник через прозрачные стеклянные стены, разгоняют десятки фонариков с теплым светом. Они большие и маленькие, разных форм и даже оттенков – все они призваны осветить большое и очень важное событие в жизни их друзей. Чонгук не помнит, как оказывается в центре оранжереи с Тэхеном, не помнит, почему свет приглушили, а музыка стала такой непривычной для энергичных танцев. Ким улыбается ему, блестя своими невозможно красивыми глазами, и кладет руки альфы себе на талию, следом обнимая его за шею. Видимо это момент для чего-то важного?.. Что Чонгук должен сделать? Сказать, как сильно любит? Стать на одно колено? Прошептать, как же сильно он рад, какой же Тэхен красивый? - Медленный, - внезапно говорит Тэ, наклоняя голову вбок. - Что? - глухо спрашивает не в силах справиться с самим собой. - Этот танец медленный, - издает небольшой смешок омега, а секунду спустя кивает. - Я могу повести, если хочешь. Положение их рук меняется. Теперь Тэхен держит Чонгука за талию и мягко подталкивает к движению, вынуждая задвигаться в медленном танце. - Это я должен тебя вести, я же альфа, - смущенно говорит Чонгук, постепенно просыпаясь от морока поглощающих мыслей. - Ты никому ничего не должен. Мы вместе, так какая разница? - пожимает плечами Ким. Чонгук влюбляется в него на несколько тысяч ньютонов сильнее. - Но я хочу чувствовать тебя еще ближе, - признается, шепча на ухо. Тэхен счастливо хихикает и, конечно же, не видит, как его львица сверкает золотом в зрачках, подобравшись слишком близко из-за захлестывающих чувств. - Так бы и сказал, - и окольцовывает его талию, прижимаясь грудью в пиджаке к Чонгуку. Даже их костюмы парные, отличаются одним лишь цветом. Они выбрали их, еще не будучи вместе, но это был молчаливый зов, безмолвный сигнал об их связи. Чонгук обнимает Тэхена за плечи и зарывается носом в розовую копну волос, вдыхая химический аромат малины и жара, горячего воздуха и неумолкающих феромонов желания. Они в окружении людей и абсолютно одни одновременно. Их видят все, но они никого не видят, кроме друг друга. Никто не нужен, ничего не надо. Только дыхание напротив, только взаимное чувство самой щадящей формы зависимости. Им обоим нужны прикосновения. Тэхен выныривает из любимого уголка комфорта, спрятанного у Чонгука возле шеи, смотрит на альфу в упор, ждет, облизывает губы. Чонгук сокращает сантиметры между ними неспешно, омегу злит такое, вынуждает взрываться и тихонько порыкивать. Нельзя дразнить льва, дергать за усы, наступать на хвост. Чонгук трется своим носом о кончик носа Кима и совсем не удивляется, когда его губы атакуют поцелуем. Чонгук отвечает так же страстно, вкладывая столько же любви, стараясь отдать как можно больше, но Тэхен не уступает. Он не знал. Чон Чонгук не знал, что четыре года назад, столкнувшись с сексуальным омегой, у которого бесконечное количество породистых тараканов в голове, он встретит того, к кому не просто хочется возвращаться, а от кого не захочется уходить. Ни на мгновение. Им бы прикипеть намертво, приклеиться, утонуть в притяжении, спастись в объятиях. Поцелуи Тэхена возносят на небеса, осаждают поднявшуюся на дыбы стихию, сглаживают острия, вселяют уверенность, дарят великую силу. Они такие разные, но каждый поцелуй необходим и нужен. Каждый из них особенный по-своему. И этот тоже. Когда их губы рассоединяются, сталкиваются друг с другом лбы. Чонгук улыбается счастливо, смотрит со всей открытостью, обнажая во взгляде чувства. Открывает рот, чтобы… - Я так тебя люблю, - шепчет Тэхен, сверкая искрящимся золотом в глазах. … Чтобы признаться в том, что они и так знают, чувствуют. - Я тоже, Тэ. Невозможно сильно. Когда музыка заканчивается, они неожиданно понимают, что кроме них никто больше не танцевал.