Как стать родителем?

Холод немилосердно кусает щеки и прокрадывается под старый пуховик. Возможно сидеть часами на ступеньках на улице – не самая блестящая идея. Но он, черт возьми, будет сидеть еще два часа, и пять, и десять, если понадобится. Чонгук смотрит на маленький двор, за низким забором которого начинается лес. Но перед его глазами четыре самых сложных месяца в жизни. После течки их ожидаемо постигла беременность. Эта новость настолько вознесла его на седьмое небо, что Чонгук забылся. Не замечал, игнорировал, спускал на тормозах странное поведение Тэхена, не давая ни одного повода разрушить благоприятную атмосферу. Нежелание проводить много времени вместе списывалось на плохое самочувствие. Избегание прикосновений – на повышенную чувствительность. Чонгук приходил окрыленным с работы, мечтал прижать свою бесценную драгоценность к себе поближе, обнять, погладить, пометить нежно и ласково. Тэхену это было не нужно, вот что Чонгук упустил. Он упустил момент, когда омега даже притворяться перестал и начал открыто противиться помечанию. Что не так? Тэхену не нравится его запах? Может, он стал пахнуть иначе для беременного омеги? Может, всё дело в детях? Многие пары сталкиваются с чем-то похожим в беременность. « - Я не могу, - опущенная голова Тэхена не была хорошим знаком, Чонгук это знает, как никто другой. - Не можешь носить на себе мой запах? - Не могу… Быть здесь и… Всё это не кажется мне хорошим. Я не знаю, Чонгук…» Чонгук тоже не знал. Не знал, как поступить и что ему следует сделать. Он впервые накричал на Тэхена, а несколько часов спустя аккуратно сжимал его руки, умоляя перестать складывать вещи в чемодан. В какой момент всё пошло не так? Почему они столкнулись с этим? Когда всё началось, в конце концов?! Тэхен ушел, так и не сказав, в чем дело. Просто оставил своего альфу в их квартире, будто находился там временно. Не брал трубку, когда Чонгук названивал ему и даже на сообщения не отвечал. Чонгук задумался, а знает ли сам Тэхен, почему отторгает его? Это глупо. Нелогично. Неправильно. Все омеги хотят расслабиться и переложить большинство своих дел на отцов их будущих детей. Тот же Сокджин предпочитал закапываться в подушках и одеялах, спихнув на Намджуна свои дела, и никто такому не удивлялся. Беременные омеги хотят, чтобы их альфы не отходили от них и окружали своим вниманием. Обычно они требуют больше, когда вынашивают малышей. Чонгук забыл, что Тэхен никогда не был обычным. На утро после слишком пьяной и слезливой ночи Чонгук проснулся в чужом доме с дикой болью в голове и отказывался сказать хоть одно слово своему другу. Мино помешивал ложкой сахар в чае и поджимал губы. Это говорило о сочувствии, из-за которого хотелось застрелиться. Он много лет не мог добиться ответа от омеги, которого всегда любил. Он рисковал угробить свое влюбленное сердце, когда этот омега предложил ему сдать чертову сперму для ЭКО. Чонгук смог приручить сердце Тэхена и завоевал его доверие, даже когда это казалось невозможным. Чонгук узнал, что его любимый омега забеременел. Чонгук его упустил. Позволил уйти, так и не добившись объяснений. Будто Чонгук в действительности не имел значения, не то же, что для него имеет Тэхен. И, конечно же, их общий ребенок, которому предстоит еще вырасти в животике. « - Ты когда-то задумывался, как вынашивают детей оборотни? - Мино пихнул его в плечо, вырывая из болота мрачных мыслей. - Какого черта? - бурчит он, потирая заболевшее место, хотя казалось у него болит абсолютно всё. - Может, всё немного проще, чем ты думаешь? Всё же мурка всей душой к тебе тянулся, такое не разыграть. - Он хлопнул дверью, даже не потрудившись что-то сказать. Я больше не знаю, чем оправдать его. - А ты пытался его найти? Хоть знаешь, где он? - Знаю, - роняет глухо он, скашивая глаза на побитые костяшки. - Снял дом на окраине города. Пауза съедала в Чонгуке всё живое. Он поднял на друга глаза и невольно вскинул брови удивленно, когда понял, как на него смотрит Мино. Как на идиота. - Ты что-то сделал? - спрашивает бывший сослуживец. И Чонгук… Несколько теряется? - Что я мог сделать? Стучался полчаса, но он не открыл. - Когда-то ты дверь вынес, стараясь добраться до него, - замечает Мино и поглядывает на Чона. - Тэхен нуждался во мне тогда. Я не мог сделать так же в этот раз. Он беременный, Мино. Не хочу казаться ему угрозой. - А что, если мурка нуждается в тебе до сих пор? Чонгук невесело хмыкает. - Очень целесообразно в таком случае выбрасывать меня из своей жизни. Чего ты придолбался? Его вопрос загрузил в Мино размышления. Чонгук не отрицает, что ему нужно поговорить об этом, но это всё еще причиняет боль. Он не знает, когда сможет успокоиться. Его собственные размышления прерываются, когда Мино медленно стянул со столешницы неподалеку клочок бумаги и протянул его Чону. - Позвони им. - Зачем? - Чонгук рассматривает визитку. - Мой приятель с работы столкнулся с подобным. Я расспросил его, и он дал мне контакты центра ведения оборотнической беременности. Может, проконсультируешься? У них есть специалисты. Чонгук роняет визитку на стол, а потом голову на свои ладони. - Мино, мой Тэхен ушел от меня, понимаешь? - чуть ли не кричит, не скрывая звенящей в голосе боли. - На это должна быть причина, чувак, - с напором отвечает тот. - Да, - усмехается он. - Тэхен не хочет, чтобы я был рядом.» И он был прав. Тэхен сказал ему об этом, как мог, а Чонгук был прав, когда говорил об этом Мино. Неделю спустя, устав от бессонных ночей и молчащего телефона, набрался сил и позвонил в этот центр. Первый разговор длился около часа. И это было самым шокирующим в его жизни. « - Львицы изолируются во время беременности, мистер Чон». Это, блять, была вся проблема. Единственная проблема, которую Тэхен не смог объяснить, а Чонгук не смог понять. Последующие разговоры с этим центром несли в себе много формальностей, уточнений, постановки заданий и тому подобное. Он, не жалея, отправил внушительную сумму на счет центра, взял разрешение на дистанционную форму работы на гребаных четыре месяца и снял дом. Поблизости от дома Тэхена. Настолько поблизости, что омега увидел его в первый же день, они буквально соседи. Чонгук принимал каждое раннее утро большую посылку, половину из содержимого оставлял под дверью омеги, а другую половину тащил к себе. В первый раз это было болезненно. Тэхен вышел на улицу, чтобы вывесить бельё на веревки, и чуть не сбил ногой внушительных размеров сумку. Его удивление разбежалось по лицу еще быстрее, когда он понял, что его соседом теперь является Чон Чонгук. Он тогда даже не заметил, что Тэхен наблюдал за ним, так как колол дрова, потому что, конечно же, дом отапливался не самым гуманным к природе способом. Но когда заметил… Почти умер от дикого смешения сильнейших чувств. Ему было больно увидеть почему-то похудевшего мужчину, невыносимо смотреть на красные глаза любимого, но он был таким чертовски счастливым наконец-то посмотреть. Просто увидеть Тэхена было достаточно. Загнав топор в дерево, Чонгук неспешно двинулся в сторону омеги. Он пытался всем собой показывать, что не агрессивен, не собирается вредить, срывать злость или насильно тащить куда бы то ни было. Тэхен следил за ним напряженно и двигал носом, очевидно принюхивался к феромонам альфы. Только так он мог предположить, с какой целью Чонгук направляется к нему, хотя сумка на полу, набитая едой, уже должна была хотя бы намекнуть. - Чонгук? И тот остановился. До ступенек к дому омеги остались жалкие три метра. Они кажутся Чонгуку бесконечными. - Ты просто должен был мне сказать, Тэ… Он не ожидал. Чонгук никак не мог ожидать, что всегда сильный Тэхен просто расплачется. Его красные глаза засверкают слезами, а на красивом измучанном лице отпечатаются страдания. - Что сказать? Что я не хочу, чтобы ты был рядом? Я думал, это пройдет, но ты стал еще настойчивее. - Ты не хочешь, чтобы вообще хоть кто-то был рядом, это огромная разница, милый. Тебе просто нужно было объяснить это, понимаешь? - Я никогда не видел, чтобы кто-то отстранялся, Гу, - всхлипывает он и проводит рукавом по лицу. - Это ужасное чувство. Всё так давило, что мне казалось я начал сходить с ума. - Почему не сказал? - с болью говорит он, мечтая перешагнуть пропасть и прижать свое солнце к себе. - Ты был так счастлив, - закрывает лицо ладонями. В тот момент Чонгук осознал, что они до сих пор толком и не научились справляться с бедами. Чонгук варился в блаженности и не замечал, что чувствует омега. Тэхен переживал трудности, с которыми не знал, как справиться, но помощи у Чонгука так и не попросил. С ужасом он смотрел, как тэхеновы плечи подпрыгивают из-за рыданий, и не мог сопротивляться пониманию: Тэхен сожалеет, Тэхен очевидно ошибся, Тэхен осознает, что вернувшаяся пропасть – его вина. Наверное, Чонгук слишком мягок? Может ему и стоило бы стать в позу или что-то вроде того, но он также знает, что это ничем не поможет. Его упрямство и обида не успокоят Тэхена, а упреки не сотрут с зареванного лица боль и сожаление. Он никогда и никому не позволял вытирать об себя ноги, не давал повода считать его каблуком, и Чонгук всё еще не видит себя в унизительном положении, когда говорит омеге, что не злится, что совершенно не разбит, что готов подождать. Когда-то он ждал больше четырех месяцев, и дождался. - Я буду рядом всё время. Не так близко, чтобы тебе было некомфортно, но ты всегда можешь прийти ко мне и дать знать, если тебе нужна помощь. Не плачь, ты же не хочешь расстроить малыша, правда? Чонгук не считает это унизительным. Нет ничего унизительного в том, чтобы сохранить семью или позаботиться о своем беременном омеге. Он не хочет переживать трудности разрыва из-за того, что слишком горд. В конце концов, если Чонгук их потеряет, то утратит намного больше. Знать, что Тэхен сожалеет, достаточно, чтобы пойти дальше. Еще больше слез и мук не помогут львице хорошо позаботиться о себе и о том, кто под сердцем. Специалист из центра сказал ему, что порой омеги даже не осознают странность своего поведения, а для некоторых беременность действительно меняет привычную линию поведения оборотня. Всё в порядке. Чонгук с этим справится. Это не так уж много по сравнению с тем, что могло ждать его, если бы он остался без Тэхена и их малыша. Чонгук не жалеет ни на секунду, когда говорит: - Я люблю тебя, Тэ. У нас всё хорошо, честное слово. Я всегда буду здесь, а ты… Позаботься о себе, ладно? Ты можешь мне верить. Улыбка Тэхена стоила этих сложных слов, она стоит всего в мире, так почему он должен о чем-то сожалеть? Их последующие дни были похожи друг на друга. Тэхен забирал еду, краснея щеками каждый раз, потому что принимал подношение от своего альфы, и благодарно улыбался, если Чонгук заставал этот миг. Он также знает, что Тэхен наблюдал за ним. Очень часто, что не могло не отзываться в душе теплом и мотивировало Чонгука проводить больше времени на свежем воздухе. Минимум дважды в день Тэхен выходил на улицу в зверином обличие и просто гулял, напоминая любопытного энергичного котенка. Однажды Чонгук был на улице, когда Тэша начала вести себя странно. Она поглядывала на него хитро, наматывала круги, а потом ложилась на землю, жмуря глаза. Когда львица перевернулась на спину, качаясь в сласть, он решился подойти, но остановился сразу же, когда та подскочила и напугано зарычала. Это значило, что Тэхен всё еще не в силах справиться с его запахом и близким присутствием, но всё же он скучал. В какой-то момент Тэхен крикнул ему что-то, дав Чону повод подойти ближе. - Что-то не так? - Мне больше не понадобится суп и каша, - смущенно сказал он, пока Чонгук уже в панике думал, почему Тэ отвергает еду от него. - Не нравится? Еду готовлю не я, но мог бы… - Мне не нужна человеческая еда, Гу, - обрывает его омега. - Только мясо. - Э-эм… Много мяса? - спрашивает, имея в голове лишь одну идею. - Очень много мяса, - кивает Тэ и мягко улыбается, не скрывая своих покрасневших щек. - Ох! Я понял, - Чонгук улыбается ему в ответ и не может перестать любоваться. - Хорошо, будет много мяса. - Спасибо, - искренне и мило говорит Тэхен, заправляя за ухо прядку отросших волос. На следующий же день догадка подтвердилась: на крыльцо вышел не Тэхен, а Тэша. Львица обнюхала мясо в большой миске и потащила его в дом, схватившись клыками. С тех пор Чонгук видел только самочку, что, как ему сказали, было хорошим знаком. Тэхен принял решение выносить малыша в звериной форме, чему он не мог перечить ни в одном из случаев. Тэша гуляла уже по заснеженной округе и позволяла Чонгуку пялиться на её тяжелый округлый живот. Она порыкивала на него, но никогда не выглядела при этом настороженно или агрессивно. К сожалению, чем ближе роды, тем меньше Чон её видел. Когда она чуть не уснула на улице, он подошел слишком близко и рискнул оказаться без головы, потому что львица не выглядела так, будто признавала его. Она была слишком похожей на животное, в котором не было человека. Это волновало так сильно, что он чуть не разнес мобильный, пока дозванивался к специалисту. Его успокоили, что это тоже норма, но Чонгук боялся, черт возьми, чтобы это не стало чем-то небезопасным, как для львицы, так и для него самого. Но в конце концов он понял, что Тэша стала слишком слаба, чтобы защищать себя, а потому нервничала по любому поводу. Он слышал её рык за дверью, когда приносил мясо, и не мог ничего сделать с собой, когда принялся рассказывать ей, насколько сильно любит их и жаждет встречи. По истечению четырех месяцев у Чона банально заканчивались нервы. Его пробило холодным потом, когда понял, что за весь день Тэша так и не забрала еду. В центре ему сказали, что нарушать покой омеги не стоит, но Чонгук не мог уложить это в своей голове. У львицы большие размеры, и котенок в её утробе тоже желает кушать. Решившись, он зашел в дом и обнаружил её в углу комнаты, даже не в кровати, но в гнезде из одеял и простыней. В воздухе стоял тяжелый запах Тэхена, а сама львица беспокойно поджимала лапы. Обессилела настолько, что не смогла встать? Он присел к полу и осторожно подвинул к ней миску с мясом, но она коротко взрыкнула и отвернулась. - Не хочешь? - расстроено спросил он и окинул её взглядом. Большой живот трясся из-за её частого дыхания, а когти на лапах, то показывались, то прятались в густой мех. - Ох, девочка моя, - прошептал, посмотрев нежно в её глаза. Это началось и, очевидно, длится уже некоторое время. Чонгук сделал пару шагов назад. - Я не буду мешать тебе. Отстранялся осторожно, пока не вышел из дома полностью. Он позволил себе подождать ближе, чем ждал всё это время. Поэтому сидит на ступеньках уже третий час и бормочет себе под нос глупости, пытаясь отвлечься от пытки ожидания. Всё произошло не так, как он мог предположить. Четыре месяца вместо девяти, не больница, а дом почти в лесу, не крики за дверью, а сдавленное рычание. Чонгук не имел возможности нагладить животик и расцеловать натянутый пупок, не мог позволить себе покрывать запахом своего омегу и ни разу не был послан в продуктовый посреди ночи. Потребности львицы были стабильны и сильно отличались от человеческих, что избавило Чона от головной боли, но и лишило его спокойной жизни. Невозможно быть спокойным, когда ты в последний раз прикасался к любимому так давно, когда мог только любоваться издалека и шептать свои неуместные «люблю» через чертову дверь. Но это всё, что он мог делать, и это было больше, чем иногда Тэхен мог ему позволить. Чонгук слишком часто был в шаге от того, чтобы стать грелкой Тузика. Возможно, ему повезло не так сильно, как некоторым другим альфам, но какой резон ему жаловаться, когда его любимый омега, даже будучи в нестабильном зверином состоянии, действительно доверял ему. Чонгук дергается, когда неожиданно слышит голос Тэхена. Слабый, измучанный, но голос, не рык. Он возвращается в дом всё так же медленно, готовый убраться в любой миг, но внутри умирающий от желания увидеть. Увидеть обратившегося Тэхена, скрученного в гнезде полумесяцем, а в окружении его тепла едва-едва шевелились… - Их двое… - Чонгук зажевал губу, силясь не заплакать. По ткани ползали со скоростью улитки два мокрых комочка, слепо тычась, то в папу, то друг в друга. - Я могу?.. - Чонгук с надеждой посмотрел на Тэ. Тот глядел в ответ долго, явно не решался, Чонгук уже подумал, что и не решится, но всё же позволил, мягко кивнул, устало прикрывая глаза. Когда его рука была в паре сантиметров от маленького комочка, Тэхен накрыл его ладонь своей. Он подумал, что отстранит, но вместо этого направил его пальцы так, чтобы те прошлись по спинке и животику малыша. Так же они вдвоем погладили второго. Тэ позволил ему прикоснуться к ним, но полностью контролировал процесс. - Не плачь, - хриплый голос омеги помог вынырнуть из необъяснимо засасывающих чувств. Он даже не понимал, что заливается слезами, пока не вытер щеки. - Не могу поверить, их двое, Тэ, - счастливо смотрит на омегу, а потом на малышей. - И они котята. - Конечно, котята, - фыркает тот и перехватывает его ладонь. - Я люблю тебя, Гу. И это самое чувствительное, что он слышал за всю свою жизнь. - Я тоже люблю тебя, солнце, - шепчет в ответ и медленно опускается своим лбом ко лбу Тэ. - Спасибо, милый. Спасибо за них. - Спасибо… - рваный выдох срывается с покусанных алых губ болезненно. - За то, что не оставил. - Как я мог тебя бросить? - улыбается он, вспоминая свою истину, с которой живет уже далеко не первый год. Может ли Чонгук бросить Тэхена? Никогда. Всё, что может Чонгук, это бросить мир к его ногам.

***

- Ребята, ребята, это Чонгук, - Намджун размахивает телефоном в большой зале загородного дома Хосока и Юнги. Они стали реже встречаться по разным причинам: медвежонок Намджуна и Джина вошел в фазу крикливого ворчуна из-за режущихся зубов, Нолан с Чимином вернулись из затяжного свадебного путешествия очень беременными, а Юнги с Хосоком обременили себя покупкой новой квартиры. Они все переживали за пару Тэхена и Гука, поэтому очень волнительно принимали каждый звонок. - Да бери уже, - Юнги нервно косится на трезвонящий телефон, но отвлекается благодаря успокаивающим прикосновениям мужа. - Да, Чонгук, привет. Все застыли, хищно следя за любым изменением на лице Намджуна, но тот внезапно попросил Чона остановиться и отстранил телефон от уха. - Хэй, парень, ты на громкой связи, а теперь скажи это снова, - просит Нам, настроив телефон. - Ребят, у нас всё хорошо, - голос Чонгука потерянный, но какой-то… - У нас двойня, ребят! Тэхен родил двух котят! … счастливый. Голос Чонгука дрожащий и счастливый. Альфа смеется и снова говорит о том, что у них двое детей и что он дохрена счастлив по этому поводу. Все бросились поздравлять его, теребя бедный телефон в стороны так, что Чонгук вряд ли хоть слово смог разобрать, но всем и так было ясно, что они счастливы за друзей. После недолгого разговора и бесконечных советов от омег они отпустили Чонгука и пожелали ему удачи, не задавая лишних неудобных вопросов. Самое главное, что Чонгук и Тэхен справились с трудностями и всё прошло как можно лучше. Намджун с нежной улыбкой подошел к мужу и приобнял его, зарывая нос в пушистые волосы. Краем глаза он видит подобные объятия. Конечно же, такая важная и хорошая новость вызвала волну нежности и потребность подарить любимому человеку немного внимания. Тихо урча, Сокджин терся носом о его чуть колючую щеку, а потом застыл и отстранил свою голову, заглядывая альфе в глаза. - Ты слышишь это? - О чем ты? - наклонил голову Намджун. А потом прислушался… - О нет. - О да, дорогой. Барни снова хнычет, и в этот раз твоя очередь, - мило улыбаясь, Сокджин плавно оттолкнул мужчину и кивнул головой вверх, мол, тебе в сторону небольшой гостевой комнаты, где их медвежонок проснулся и не обнаружил родителей рядышком, что расценивалось им как жестокое предательство. - Я не могу спеть ему так, как ты, - бурчит он себе под нос, надеясь, что омега не услышит, но… - Даже твои надрывные песенки про хейтеров способны убаюкать нашего сына, так что давай двигайся, пока не он разорался окончательно. Не прекращая ворчать, Намджун плелся в гостевую, но его недовольство смело сразу же, как увидел снова вернувшегося в звериную форму медвежонка на кровати в окружении больших подушек. - Маленький, нельзя жевать одеяло, - вздыхая и сетуя, он едва ли вырвал из сильных челюстей кусок слюнявого одеяла и сразу же протянул руки. Ни секунды немедля, медвежонок вскарабкался по нему и затих, как только отец обернул его руками, спрятав в теплые объятия. Как бы ни было тяжело или страшно, дети – счастье. Чонгуку и Тэхену предстоит еще немало трудностей, но оно стоит того. Он прекрасно помнит тот важный счастливый миг, когда осознал, что стал родителем. Теперь их всех (пусть Юнги уже скажет свой большой секрет, о котором только Хосок и не знает) ждет другое – понимание, каково быть родителем. Та еще веселуха будет.