Как стать родителем?

Чонгук цепляется за нить сознания отчаянно. Четыре утра. Сквозь незашторенные окна вид на спящий хмурый город заставил бы хмуриться кого угодно, но не их. Он посередине кровати упирается одной рукой позади себя, а другой сжимает загорелое бедро шатена в попытке помочь держать ритм. Дыхание будто не своё, будто за гранью его тела, вышло из-под контроля и позорно сдаётся. Чуть ускорившись, Тэхен откидывает голову назад, обнажая беззащитно усыпанную хулиганистыми метками шею, и прижимает голову альфы к себе, лихорадочно путаясь рукой в волосах. Он двигаться не прекращает, вверх-вниз скользит расслабленно и требует-требует-требует себе больше. И Чонгук сдаётся. Вжимается лицом в чувствительную кожу омеги, глубоко затягивается запахом и дуреет. Инстинкты накрывают словно одеялом, вынуждают лизать шею, цепляться зубами, втягивать в себя мягкий покров. Тэхена хочется проглотить без остатка, чтобы всё в нём только ему, только Чонгуку и никому другому больше. Низ живота горит, но пах отзывчиво толкается навстречу жару. Чон сминает упругие ягодицы и низко стонет, когда на пальцы попадает горячая влага, стекающая уже даже по его собственным бедрам вниз, впитываясь после в простыни. Вся их постель горячая и влажная, вся в следах и вакууме смешанных запахов. Тэхен сменяет тягучие стоны довольным рокотом, скалит временами зубы и обнажает клыки, потому что прямо в цель, потому что очень чувствительно. Омега руководит процессом сам, у него единственного из них двоих всё еще много сил, но Чонгук знает, что это самообман. Как только тело омеги крупно вздрогнет, а из искусанных губ сорвется последний стон, Тэхен не сможет даже держать глаза открытыми. Чонгук мычит, чувствуя приближение оргазма, сжимает ладонь на ягодицах крепче и поднимает попку омеги, ускоряясь. Объятия Тэ на его плечах стали теснее, весь он сжался, в том числе в месте соединения, что сводит с ума. В который уже раз… - Чонгук! Омега требует себе внимание, хочет быть главным, но хочет и подчиняться силе. Течка сделала его таким красивым… Приходится собрать оставшиеся крупицы выносливости, задавить в себе эгоистичное желание продолжить так, ведь он совсем близко, но тогда Тэхен останется ни с чем. Когда омега почувствовал сдерживающие его движения руки на бедрах, недовольно зарычал, обнажая клыки. Чонгук без страха снял его с себя и почти не удивился переменам в лице Кима. С недовольного и раздраженного тот превратился в жалостливого и растерянного. Золото в глазах переливалось жгучим напитком, способным лишить разума безвозвратно, и Чонгук не мог отрицать данный факт. - Не… - Не прекращу, не расстраивайся, - просит омегу и целует мягко в распахнутые губы. Всё еще настороженный Тэхен всё же позволяет ссадить себя на разворошенную постель, но взгляда с альфы не сводит. Для него самое главное – продержать альфу рядом как можно дольше. Это был инстинкт омеги в течке, и Чонгук не обижался за то, что порой у Кима были слишком болезненные способы. В первый день, после бесчисленного количества оргазмов, Чон хотел сходить на кухню и взять поесть, но Тэ отказывался отпускать, буквально насильно держал рядом с собой. Когда успокоительные поглаживания и ласковые слова подействовали, он смог встать с постели, но за порог выйти так и не решился. Тэхен разразился плачем. Пришлось вернуться, переживая полнейший шок, и доказывать, что он ушел не потому что Тэ – плохой омега. Чон никогда не проводил течки с омегами-оборотнями, и он не мог знать, что животные инстинкты преобладают с такой силой. Этот момент поселил в сознании Кима страх, что Чонгук всё же уйдет, как только появится возможность, и никакой секс не способен был переубедить его. Каждый раз омега реагировал, когда думал, что альфа его бросит. Это была злость, обида, горечь, соблазнительные попытки вернуть альфу к себе. Было сложно наблюдать, как Тэхен переворачивается на живот и изгибается в пояснице, как становится на колени, разводит ноги и водит попкой в стороны, прекрасно зная, насколько призывно это выглядит, и конечно же, Тэ за ним наблюдал с лукавой улыбкой. У Чонгука просто не было шансов. Он не собирался никуда уходить, но наслаждался каждый раз, когда Тэхен хотел завлечь его собой и делал безумные вещи. Как у своего альфы, омега искал одобрения, демонстрировал растянутый вход со стекающими по бедрам белыми каплями, и даже хвастался наконец помеченной шеей, напрашиваясь на новые ласки. Теперь Чон понимает, почему омеги-оборотни не терпят беспорядочных связей в течку. Показывать себя с настолько уязвимой стороны – непросто. Но забыть подобное не представляется возможным. Не будь Чонгук влюблен по самые-самые, влюбился бы заново, а так он полюбил еще сильнее. Невозможно было не. За тэхеновы «еще» и «ближе», за раскаленное золото в глазах, светящееся в абсолютной ночи, за нежный рокот и поглаживания по раздутому из-за сцепки животу. Тэхен был готов к чему-то большему и уже не робел перед будущим, не покрывался липким слоем страха, что сделает что-то не так. Официально, Чонгук стал фанатом тэхеновых течек. До скончания веков не развидеть то, что ему доверили. Он этим дорожит до дрожащих рук, так что Тэхену переживать точно не о чем, но он в это почему-то до сих пор поверить не может. Поэтому с тревогой мечется взглядом по Чону, но разрешает уложить себя на спину. Бросит ли Чонгук Тэхена? Нет, конечно, нет. Но что? Да. Бросит мир к его ногам. И он уже знает, чего Тэхену хочется в этой жизни больше всего, но всему своё время. Он опускается ниже и резко поднимает таз омеги, удобно устраивая его в своих руках. Тэхен вскрикивает, когда горящие огнем стеночки деликатно гладят языком и тушат пожар, душат потребность. Этот интимный момент, оказывается, не был в списке привычного для омеги. Альфы-львы считают ниже своего достоинства вылизывать пару. Чонгук может лишь сказать, что они дураки. Что может быть лучше дрожащего от щекочущего наслаждения омежьего тела? Какая глупость игнорировать такой простой и легкий способ удовлетворить свою пару и кайфонуть самому. Чонгук не чувствует себя униженным, не ощущает себя под каблуком, не думает, что это умаляет его мужество и достоинство. Он, черт побери, ощущает себя хозяином положения, когда обессиленный Тэхен дрожит и отчаянно путает ладонь в волосах на затылке альфы. Чонгук чувствует, что присваивает омегу себе, получив доступ к самому сокровенному месту и возможность обтереться лицом внутри бёдер, оставив максимум своего запаха. Очевидно, альфы-львы многое теряют, гоняясь за собственным величием, но Тэхена они потеряли уже навсегда. Тот упирается носочками в лопатки Чона, стремится куда-то вверх, к экстазу, осязаемому в сумраке комнаты. Оторвавшись с громким неприличным чмоком, Чонгук ложится сверху и сразу же переворачивается на спину, удобно устраивая размазанного омегу на себе. Тэхен сжался окончательно, и это значило только то, что он больше не в силах делать что-либо. Ему хватило сил лишь на болезненный стон неудовлетворения, после чего зарылся носом в шею альфы и попытался скрыть скуление. - Моя горячая львица уже так вымоталась, - Чонгук усмехается, зачесывая каштановые волосы мужчины на затылок, но пряди всё равно падают и помогают хозяину скрыть уязвимое выражение на лице. - Ты умница, Тэ. Такой хороший омега, так сильно старался для своего альфы. Чонгук хвалит. Неторопливо толкается пахом, проезжается головкой по распухшему входу, но внутрь не проникает. Захваливает, зная силу этой похвалы, на которую Тэхен начинает утробно мурчать и расслабляться. Все эти нежности позволили отсрочить оргазм и вымотать омегу сильнее, чего Чон и добивался. Бестолковые акты изнурили бы его слишком быстро, а Тэхен бы умирал от невозможности получить желаемое, находясь рядом с альфой. И, в конце концов, им не по двадцать лет, когда количество превалирует над качеством. У Чонгука было много способов поднять Тэхена на седьмое небо, не убив в себе последние силы. Но сейчас силы действительно на исходе. Поэтому он резко вклинивается членом и, не теряя времени, трахает растерянного омегу. Тэхен не в себе, кричит из-за резкой смены динамики. Его только что нежили словами, доводили до исступления языком ранее, а теперь яростно натягивают, держа ягодицы в жадной сильной хватке. Тэхен всем телом уже натягивается сам, коченеет словно струна, даже голову поднимает, словно его кто-то за волосы тянет беспощадно. Чонгук наблюдает за этой картиной с безумной улыбкой, в мышцах таза уже привычно разливается боль и онемение, но прекратить движения смерти подобно. Когда напряженный Тэхен внезапно начинает беспорядочно трястись и выть, давясь слюной, Чонгук слишком поздно осознает, что его сжали. Сцепив зубы, он прижимает голову Кима к своему плечу и крепко обнимает дрожащую спину, скрещенными руками разминая мокрые ягодицы, на которых остались отпечатки пальцев. - Тэ, - глухо просит он, чувствуя навернувшиеся в глазах слезы. Это слишком. Так много, что не выдерживает. Тэхен в оргазме бьется и жадно сжимается на нем, норовя впитать в себя максимум, а Чонгук всё еще не. Всхлипнув, Тэхен впивается в его плечи вылезшими когтями, рвя кожу, и заставляет себя скользить на пульсирующем члене альфы. И это моментально срывает чеку. Пауза. И кислород сгорает в легких. Туго выдыхая, Чонгук вжимает Тэхена в себя и чувствует освобождение. Гребаный экстаз настолько опаляет, что кажется вены сейчас взорвутся от напряжения. Когда первый острый пик прошел, они оба ощутили, как крепко-накрепко соединились на грядущий час-полтора. Дыхание возвращается к ним, заставляя давиться воздухом. Тэхен наконец опадает на нем и без сил прячется в изгиб шеи и плеча. - Это было великолепно, - хрипит Ким, даря нежный поцелуй в не менее искусанную шею своего альфы. Чонгук любовно гладит голую спину омеги, прогоняя утреннюю прохладу прочь. С каждой минутой освещение в их комнате становится светлее, и день настойчивее заполняет каждый угол пространства. Пять утра. Четвертый день уже ослабевающей течки. Ни одной упущенной возможности сцепиться. Множественные оргазмы, нацеленные оплодотворить, не прекратились, но Тэхен уже забылся в беспокойном сне. С усталой улыбкой Чон набрасывает на них одеяло и закутывает Кима. Раннее утро бесспорно хмурое. За окнами начало зимы, а он так и не уговорил своего Тэтэ купить шапку и выйти за него замуж. Но Чону настойчивости и упорства уж точно не занимать. Всё будет.