Ну что мне сделать, если это любовь?

      Толпа разрывалась в благодарности: кто-то свистел, громко хлопал в ладоши, выкрикивал «На бис!», но ребята на сцене виновато улыбаются и машут на прощание своей публике. Скрывшись от шумной суматохи за кулисами, Дилюк устало вздыхает, улыбаясь и поворачиваясь к гитаристу. Кэйа в ответ улыбки не теряет — тянет губы до ушей. Позади них выплывает остальная троица, но они быстро ускользают из вида, преследуя свою цель — занять места у бара. — Здорово сегодня развлеклись, Люк. Ты был неподражаем, — хвалит вокалиста Кэйа, заходя в небольшую подсобку, которую они переделали в гримерку. — Спасибо, ты тоже отжег, но это в твоем стиле, — улыбка становится чуть шире и парень заходит следом. Кэйа спешно стягивает душную нарядную рубашку, усыпанную миллионом темных стразов и пайеток, и вешает ее в шкаф. А вот Рагнвиндр не спешит расставаться с образом — разглядывает себя в зеркале и довольно улыбается, замечая, как к лицу ему белый цвет. — Тебя подвезти? — привычно спрашивает Альберих, надевая джинсы и свободную футболку. — Спасибо, я пешком. Сегодня прекрасный вечер, — в своей манере отвечает Дилюк, облачаясь в бежевого цвета водолазку. Костюм отправляется в шкаф и, забрав свои вещи, Дилюк и Кэйа выходят из гримерки, оставляя ключ под ковриком. В руках гитариста от света фонарей блестят ключи от байка и он, накинув черную косуху, усаживается на своего железного коня. — Может все-таки подвезти? — снова спрашивает тот, застегивая шлем и осматривая явно уставшего напарника, который поправлял ворот своего черного классического пальто. Рагнвиндр снова отказался и помахал Кэйе на прощание, искренне улыбнувшись. И Альберих ответил ему такой же улыбкой. Они расходятся по домам, прекрасно зная, что завтра в семь вечера под заходящее солнце они снова встретятся тут, все вместе. Все это завертелось неожиданно, резко, волной захватывая обоих парней в пучину джазовой музыки на старой сцене кабаре. Дилюку двадцать два, Кэйе двадцать четыре, они довольно молоды, но во всем городе нет никого лучше. Уж в этом деле они преуспели. Конечно, не так красиво и не так ярко, как хотелось, но они достигли того, что имеют сейчас. Каждый изначально преследовал свои цели, но итог вышел один: они дарят людям музыку и людям это нравится. Помог им в этом всем их общий знакомый — Тома, который и затащил их в один вечер на сцену «просто попробовать сыграть». И теперь это «просто попробовать» стало основной частью жизни всей пятерки, и таким образом каждый удовлетворял свое внутреннее желание. Альберих не раз замечал, как каждый раз волнуется Дилюк перед выходом на сцену, протирая вспотевшие ладошки о ткань узких брюк. И каждый раз он довольно-таки в наглую поворачивал его к себе лицом, держа за подбородок пальцами и заставляя заглянуть в свои разные глаза, говорил что все будет как никогда хорошо. И Дилюк тут же расцветал. В его алых глазах загорался маленький огонек азарта, который раздувался до огромного пожара и достигал своего пика на сцене. Кэйа, вообще-то, все замечал. То, с каким усердием и страстью Дилюк с Чжуном, их барабанщиком, обсуждали новый текст песни, как на их совместных репетициях Рагнвиндр распевается, а после всего себя с головой отдает музыке. Кэйа был таким же. И он гордился, что смог полюбить музыку второй раз. Он, вообще, и Дилюком гордился. Несмотря на все то, что пережил Люк (так по-простому парень обращался к младшему), в его глазах горело желание и жизнь. И он жил, питаясь вдохновением и любовью к музыке. Пусть парень и был вокалистом, но это не мешало ему иногда зависать на квартире у Кэйи, играть на гитаре и синтезаторе, или же пробовать себя в роли барабанщика на съемной студии. Кэйа считал Дилюка очень разнообразным человеком. Кто бы мог подумать, буквально недавно он переступил порог «двадцать лет», а у него уже имелся собственный особняк, правда, доставшийся ему от покойного отца, высшее образование и любимое хобби, за которое он получал деньги. Сам же Дилюк иногда задумывался, что имея достаточно много, он ездит в кафе не только из-за музыки. Но это были лишь мимолетные мысли. Кэйа же был скромнее в плане материальных ценностей. У него так же было высшее образование и он мог бы сейчас сидеть богатым папиком в офисе, работая директором крупной компании. Но он предпочел спокойную жизнь в двушке, зависать вечерами в «Рассвете», подрабатывать тату-мастером и ненавидеть праздники. Точно так же как их ненавидел Дилюк. Оба считали это пустой тратой денег, сил и времени. Единственный праздник, который им доводилось отмечать, это Новый год. Тома как-то утащил обоих на огромную гулянку, где они, собственно, и познакомились под градом рокочущих фейерверков. Оба стояли на веранде, пили один и тот же виски, завязался поверхностный разговор, и уже следующий Новый год они отмечали в компании, будучи друзьями. И день рождения Дилюка они тоже отмечали вместе, но вот Кэйа утаил дату, сказав только возраст. Покоряя дороги ночного города на высокой скорости так, что ветер свистел в ушах, Кэйа добирается в район своего жилища. Как и в любой другой части города тут были свои неблагоприятные моменты, но только не Альберих. Альберих вообще во всем этом «гадюшнике», как любили выражаться старушки у подъезда, был ангелом во плоти. Помогал, заступался, да и вообще «хорошенькый*, личиком симпатишный*, высокий, подтянутый, ох, красавец!» Да и о Дилюке Рагнвиндре, который несколько раз появлялся у Кэйи, у них сложилось хорошее впечатление. Вообще, это был один из самых престижных частных районов города, но даже сюда добралась безработица и алкоголизм. Дети часто покупали старикам квартиры тут, чтоб те на старости лет могли спокойно коротать свои дни. Гитарист загоняет байк в гараж, где стоит машина его знакомого, который никак не может ее починить, закрывает его и идет в квартиру. Самая крайняя на первом этаже двухэтажного дома, с хорошей звукоизоляцией, ведь инструментов у Кэйи больше, чем ложек с вилками. Парень устало открывает дверь и заходит в свою обитель. Максимально, насколько это возможно, простая обстановка, несмотря на любовь Альбериха к экзотике. Без всяких выпендрежей, разве что кухня с барной стойкой и безмерной коллекцией дорогого алкоголя. Кэйа любит выпить, но знает меру. Поэтому в хлам его видели относительно никогда. Он позволит себе вечером сесть и под тихо бормочущий на ноутбуке фильм выпить бокал красного, смакуя каждый глоток. У Дилюка же была другая зависимость, никотиновая. Он не делал это крутости ради, как большинство его сокурсников. Он подавлял в себе гнев, потому что раздраконить Рагнвиндра было просто, как зажечь спичку. Стоило какому-либо раздражающему фактору появится в поле зрения — брови вокалиста ползли к переносице, а взгляд становился холодным. Одним из таких факторов был их бас-гитарист. У них, кстати, была своя группа. Помимо вокалиста Дилюка, пианиста и гитариста Кэйи группа состояла из бас-гитариста Чайльда Тартальи, барабанщика Чжун Ли и Томы, бэк-вокалиста и гитариста в одном лице. И вот рыжее нечто по имени Чайльд слишком часто любил подшучивать над Дилюком — он был самым младшим в группе. Но это не вызывало неловкости при общении Дилюка с Чжуном, которому, на минутку, почти тридцать стукнуло. Из всей компании Люк предпочитал общаться с мужчиной, потому что у троицы юмористов найти серьезную причину для разговора все равно, что заставить Кэйю свести свой рукав — невозможно. Поэтому, если они выбирались куда-то на гулянки, Рагнвиндр всегда занимал место рядом с Чжуном, чтобы послушать его истории и рассказы. Тарталья, Кэйа и Тома — это что-то с чем-то и сбоку бантик. Вечный позитив, смех и шуточки, которые разбавляли, как им казалось, мрачные лица Дилюка и Чжуна были неотъемлемой частью их образа. Признаться, Дилюк всегда смеялся с их шуток — они казались ему неимоверно тупыми, но от них он сгибался пополам и утирал выступившие от смеха слезы. Но не всегда все было смешно и гладко. Из-за двух упертых баранов — Дилюка и Чайльда, группа часто переживала конфликты, пока Чжун и Кэйа с Томой их не разгоняли. Но даже в таких ситуациях их никогда не посещала мысль бросить все. Они слишком любят свое хобби и слишком любят музыку. Рагнвиндр доходит до кофейни близ его дома, которая, к удивлению, была еще открыта и из которой по кварталу разносился сладкий аромат выпечки. Решив, что такая шалость ему только пойдет в пользу, Дилюк берет себе сладких плюшек и стаканчик карамельного латте. Поэтому уже спустя десять минут сидел на кухне, уплетая сладкие булочки за обе щеки.Парень до ужаса любил сладкое, но всегда выглядел в отличной форме. Ночь окончательно легла на прекрасный город Тейват, даря ему миллиарды мерцающих звезд, за которыми без устали наблюдала пара алых глаз.