Ну что мне сделать, если это любовь?

       Чжун не был сторонником пьяного секса. Но только не с таким Чальдом. Выдержать напор голубых глаз и хитрого взгляда мужчина просто-напросто не смог и с плящущим румянцем на щеках оказался прижат к кровати. Тарталья оседлал его бедра и, выдерживая некую паузу сам для себя, повел носом по чувствительной шее. Чжун тихо хватает ртом воздух, отклоняя голову и давая больше пространства для маневра. И Чайльд не теряет этой возможности. Уперевшись коленом в пах, заставляя мужчину неприлично развести ноги, Тарталья впивается зубами в нежную кожу на шее и терзает ее, словно зверь. Укусы, поцелуи, засосы — он миллион раз представлял себе все это, а сейчас у него есть возможность воплотить все это в жизнь. Губы беспорядочно исследуют разрисованную пятнами шею, пытаясь зацепиться за любое живое место. — Чайльд, как я в люди выйду, я же не могу постоянно быть закутанным в шарф. — Если бы ты знал, как мне плевать сейчас на весь мир, кроме тебя. — Горячо шепчет парень и целует чувствительное место за ушком. Одежда стала слишком тесной и Тарталья поспешил от нее избавиться, оставаясь лишь в нижнем белье, которое уж слишком сильно облегало немаленький член. Чжун Ли приподнял голову и тут же упал обратно на подушки, закрывая глаза от стыда. Тарталья нравился ему. Рыжий, в свою очередь подползает к мужчине и за пару щелчков избавляется от пояса и злосчастных брюк, под которыми так же неприятно ткань трусов сдерживала стояк. Чайльд ухмыльнулся, скользя руками по ляжкам а после склонился и потерся щекой о вставший член, вызывая у старшего задушенный стон. Брови жалобно изломились вверх, когда Тарталья наконец дал свободу стояку и скользнул языком по всей длине. Конечно, прищурив глаза, он довольствовался поведением и реакцией Чжуна, и это возбуждало еще больше. Мужчина заалел, поспешно расстегивая темную рубашку и стягивая, приняв сидячее положение. Голова шла кругом от приятных ощущений, которые вызывал Тарталья, языком исследуя каждую выпирающую венку на члене. Чжун не удержался и запустил пальцы в непослушные рыжие вихри, заставляя взять в рот чуть больше половины. Чайльд сменил тактику и теперь исподлобья смотрел прямиком в глаза старшего, словно нарочно причмокивая и выпуская член с горячего рта. Рубашка сползла с плеч, открывая новое пространство для меток Тартальи, но сейчас он жадно насаживается на член, головка которого упирается в глотку, блокируя кислород, тем самым вызывая еще больше удовольствия. Чжун Ли тщательно пытался сдерживать стоны, но сейчас, утопая в страсти, он заполнил комнату скулежом и рваными стонами. Чайльд зря времени не терял. Он знал, что такой день когда-то наступит, поэтому про запас всегда тягал с собой смазку. Порывшись в кармане джинс, он достает тюбик, приятно благоухающий вишней, и не жалея, смачивает пальцы. Он отрывается от ублажения и выравнивается, чтобы снова нависнуть над мужчиной. — Будет немного неприятно, но ты уж потерпи, это будет того стоить. — Снова горячо прошептав на ушко, Чайльд принялся зацеловывать шею, отвлекая от неприятных ощущений. Чжун схватился за плечи и весь сжался, из-за чего Тарталья остановился и впервые за этот вечер впился в его губы, жадно сминая их. С нарастанием страсти в поцелуе, Чжун Ли расслаблялся, позволяя рыжему медленно, но уверенно растягивать себя. У Чжуна, до этого момента были только девушки, и эти чувства рядом не стоят с теми, которые он испытывал тогда. Достаточно растянув старшего, Чайльд снова не жалеет смазки, растираяя по собственному члену. Он глазами пожирает Чжуна, который приглашающе лежит с раздвинутыми ногами и заливается краской. Снова склонившись над мужчиной, Тарталья заглядывает ему в глаза, немым вопросом спрашивая разрешения. Чжун в ответ только страстно целует, и чуть приподнимает бедра. Тарталье сносит крышу и, аккуратно взявшись за бедра, медленно входит. У Чжуна вся жизнь перед глазами пронеслась, но он попытался расслабиться, хватаясь за спину и нещадно впиваясь ногтями в нее. Послышался всхлип и протяжное мычание. Чайльд осыпает его лицо поцелуями, стараясь отвлечь от боли и давая ему время расслабиться. Сам же рыжий едва держался, чтобы не сорваться на бешеный темп и не начать вдалбливаться, слушая крики и сладкие стоны. Чжун дает зеленый свет и подмахивает бедрами. Скулеж сменился на стон от наслаждения, который разнесся прямо над ухом Тартальи, и из-за этого самоконтроль постепенно уплывал на задний план. Толчки становились грубее и глубже, заставляя мужчину стонать высокими нотами и задыхаться из-за частого дыхания. — Чайльд! — неожиданно вскрикивает Чжун, сжимается и пачкает живот белесыми полосами смермы. От такого сильного сжатия у рыжего аж круги перед глазами поплыли, и спустя несколько толчков он также кончает на живот Чжуна. На лице у них теплая улыбка, и никто не жалеет, что решился сделать шаг навстречу. Чайльд уходит в ванную за влажным полотенцем, а Чжун Ли остается, переосмысливая свои чувства. Дилюк проснулся среди ночи от раската грома. Он подорвался в кровати и испуганно схватился за одеяло. Люк до ужаса боялся грозы, а сейчас молния била направо и налево, дождь барабанил по подоконнику и стеклам, и время от времени раздавался гром. — Вот же чертова погода, — Дилюк сонно трет глаза и спускается на первый этаж, на кухню. Он решает сделать себе чай, когда замечает шорохи в гостиной. Перепугавшись не на шутку, Люк вооружается кухонным ножом и украдкой идет к источнику шума. Кэйа, тихо подкравшись сзади, резко тыкнул его пальцами по ребрам, отчего Рагнвиндр запищал и, обернувшись, едва не полоснул ножом по горлу шутника. Альберих засмеялся так громко, как только мог, сгибаясь и держась за живот. Дилюк готов был взорваться на месте. Видя эту недовольную рожицу, Кэйа лишь хитро улыбается и складывает руки на груди, в ожидании всплеска эмоций. Дилюк тут же начинает тираду о том, что у него могло остановиться сердце от испуга, но Альберих знает, отчего оно остановится. Он, не дослушивая, впечатывает парня в стену и скользит рукой по шее. Сопротивление Дилюка ему до одного места, потому что парень все еще злой на него, это вполне себе обосновано. Поэтому Кэйа, пропуская все слова мимо ушей, приподнимает того за подбородок и мягко касается своими губами губ Дилюка, затыкая его. Рагнвиндр опять потерялся в пространстве. Ничего сейчас не существует для него — только мягкие губы Кэйи на собственных. Он быстро успокаивается и прикрыв глаза, решает углубить поцелуй, скользнув языком по чужим губам. Кэйа поддерживает инициативу и его руки, словно змеи, обвиваются вокруг талии младшего, крепко прижимая к себе. Кислорода стало критически мало, но отрываться от такого сладкого поцелуя не хотелось никому. Поэтому, шумно вдохнув носом, Кэйа переводит поцелуй в слишком страстный, кусая губы и властвуя над Дилюком. А Дилюк и не против, стоит только он босой в одной рубашке и с краснеющими щеками. Кэйа нехотя отстраняется и проводит большим пальцем по щеке, утыкаясь лбом в лоб парня. — Ты мне нравишься. — Разрезая нависшую тишину говорит Кэйа, едва покраснев. Дилюк обнимает его за талию и утыкается лбом в плечо. — Ты мне тоже нравишься. Давно. — Тихо отвечает тот и резко хватается за Кэйю, скуля от очередного раската грома. Альберих улыбается и, подхватив парня на руки, топает в предполагаемую спальню, укладывает Дилюка на кровать и начинает напевать ему. Так он и уснул, а Альберих, укрыв его одеялом, вернулся на диван и до самого утра пытался уснуть. В итоге уснул часов в шесть. Октябрь встретил Тейват холодным дождем и сыростью, и у каждого зашевелились старые раны, из-за которых все может пойти наперекосяк. На улице было пасмурно, и выходить особого желания не было, поэтому почти весь день Кэйа и Дилюк проспали, встав только к заходу солнца. Кэйа взял на себя обязанность приготовить ужин, поскольку он целый день проспал, поэтому Дилюк снова мог насладится вкусной стряпней, только теперь приготовленной с особой любовью. Чайльд и Чжун также лениво валялись в постели целый день, заказали еду на дом и наслаждались компанией друг друга, обсуждая их дальнейшие отношения. И только Тома тоскливо сидел в своей квартире, переживая дождливый день в одиночестве. Внезапно его голову посещает мысль и он тут же созванивается со всеми.