Тысячелетнее Облако

      Скалл смотрит на происходящее совершенно наплевательски и сквозь пальцы, медленно потягивая вино двухсотлетней выдержки из фужера.       На дворе хрен знает какой по счёт год её жизни, а неприятные напоминания того, что она ещё жива и молода радуют её тонкими отпечатками шрамов по всему телу, которые вот-вот вновь исчезнут, как страшный сон, а потом вновь явятся перед её очами, чтобы пожурить мечтательницу. Глупую девчонку, которая желает забыть, кто она есть.       Она давно не Антихрист, как её прозвали католики, когда она наплевав на совет Божий, на глазах толпы глупых овец линчевала великого Христа Спасителя – отвратительного манипулятора, который и сам давно позабыл, что его задача не топить грешные души в своём пламени Неба, а даровать людям гармонию с самими собой.       Сложно сказать, что именно её тогда повело на этот поступок, но она не жалела.       Она никогда не жалеет.       Она давно не Ведьма ночи, как её прозвали в период десятого века люди, увидев однажды лес, над которым небо погрузилось в светлое марево мерцающей фиолетовой дымки, пряча за собой множество звёздных тел от любопытных глаз. Помниться, всего через несколько дней, она сдаётся на потеху людскую для сжигания на костре (глупцы действительно думают, что способны поймать самостоятельно существо, способное одним взглядом сжечь их, не оставив и пепла? А ведь она просто решила проверить: если она может повелевать огнём, может ли пламя пожрать её своим притягательным жаром?).       Она всё ещё искренне не понимала, почему её желают сжечь собственные собратья, потому что как минимум в половине крестоносцев и обычных жителей она ощутила малые крохи силы, подобные её собственной.       Она давно не Мария Рене, к которой в дом однажды пришёл человек в забавной шляпе, предлагая занятный способ к самоубийству. Шахмотоголовый отличается певучим голосом и приятной слуху красноречивостью, среди которой легко и ненавязчиво скрываются тонкие нити лжи и лукавства. Даже видя страдания Бермуды и остальных Аркобалено, она продолжает улыбаться, отдавая всю себя ластящейся лисице Три Ни Сетте.       Повелевающая равновесием мира система быстро вгрызается Марии прямо в грудную клетку, учащая сердцебиение и высасывая из живого тела все соки, пока в один момент не происходит нечто неправильное, потому что Шахмотоголовый чётко дал понять, что смерть в этом кругу Сансары неизбежна.       Мария остаётся в живых, как и Бермуда, потому что он был слишком сильным и упорным Небом, а при призрачной поддержки её Облака так вообще мог называть себя действительно Сильнейшим.       Она горько смеётся, роняя те толики слёз, которые способна из себя выжать, потому что на месте их сбора остаётся только пепелище. Небеса выжигают всё, что напоминало ему о его друзьях и товарищах.       Дальше была Адалуолфа. Просто «благородная волчица» без фамилии, потому что это не её имя и ей искренне плевать, как будут называть немецкую санитарку позже в плену у русских. Последним она, конечно, симпатизировала куда больше пропагандистов и зачинщиков бедствий во всей Европе, но ничего не поделать с тем, что перед самым началом войны она оказалась в Германии, решив полюбоваться местными красотами.       И нет. Она не осуждала никого и не ставила кого-либо выше других в своих глазах. Она познакомилась со многими войнами Германии и Советского Союза, понимая, что все они люди. А люди везде одинаковы.       Между этими воспоминаниями есть ещё множество имён, как мужских, так и женских, но Скалл просто не помнит не одно, потому что даже её память не способна уместить в себе больше чем последние три века жизни.       Сейчас же она Скалл де Морте, насмехающаяся над смертью, которая даже и не против такого поворота.       Девчонка, к которой прицепилось бессмертие за добродетель её и родства с нехилыми представителями иных; Смерти кажется даже милой и крайне нужной, потому что она как вторая носительница погибели. Для знающих и лично знакомых с костлявыми руками, Скалл – жрец, которая неосознанно несёт на себе костную пыли и песок забвения, позволяющий Смерти забрать души даже досрочно. Потому Смерть только журит малышку за её любимую фразу «меня ненавидит Смерть», прекрасно понимая, что за долгие века жизни у девушки сложилось слишком неправильное чувство юмора.       Смерть её любит и часто успокаивающе гладит по волосам. По седым волосам, которые сама Скалл со странным удовольствием и изысканной фантазией красит либо в чёрный, либо фиолетовый.       Приходит Скалл на своё второе собрание самой первой, незатейливо покрывая всю комнату ожидания своим пламенем. Просто для спокойствия. Кто-то из нового поколения сильнейших смотрит непонимающе и с опаской, а кто-то с презрением, потому что это «крайне непрофессионально» разбрасываться таким количеством силы в пустую.       Они серьёзно думают, что это всё пламя, которое она способна выжить из себя? Глупо~.       Скалл забавляет отношение к ней Аркобалено, потому что по сравнению с ней они дети, но такие понимающие и взрослые. Никто не лезет к ней с поучениями, когда она в моменты знатного недосыпа неловко спотыкается обо всё подряд; только немного тихо смеются, толи боясь обидеть, толи просто не видя здесь ничего смешного. А ей весело, потому что это первые шестерка, позже семерка, кто действительно ей по душе и с кем она готова разделить те недолгие годы их жизни.       На самом деле она чувствует некое пренебрежение, но не придаёт этому значения. Люди часто так делают, видя недостатки других. А она как-то несуразно сама провоцирует их на эти эмоции. Это просто эксперимент, потому что эти люди ещё живы, в отличии от её прошлых неудавшихся образцов.       Скалл немного не понимает того витиеватого внимания Реборна, который смотрит на неё слишком пристально и немного ревниво. Он всё время пытается её оскорбить или обидеть, но она только посмеивается с этого спектакля, потому что это Солнышко выглядит таким милым, что хочется отобрать опасную игрушку и просто затискать брутального мужчину, покорившего своей холодностью не одно женское сердце. Ей даже не кажутся странными эти попытки привлечь её внимание. И они почему-то её не раздражают, как те странные попытки развести её на что-то из прошлого.       А ведь до знаменательной встречи последней семёрки Аркобалено Скалл умудрилась поучаствовать в создании первого мотоцикла, приноровившись самостоятельно чинить и обновлять собственного Георгия Победоносца. Чуть позже побывать в Японии и Америке, где она посетила многие представления в цирке, вдохновляясь внезапно интригующей раскраской артистов, что и послужило созданию собственного образа на лице. Правда в роли каскадёра и циркача она подзадержалась, оставив слишком много прошлого на одно имя в гражданском мире.       Интересно, а почему Аркобалено вообще решили, что она парень? Стриглась слишком коротко или грудь туговато перетянула? Не ясно. А насчёт «гражданского» - более чем. Она просто забыла подчистить память о Скалле де Морте, провозглашенного новой легендой шоу-бизнеса.       Наложение проклятья второй раз оказалось чем-то крайне неприятным. И не из-за той боли и агонии, которую им всем посчастливилось ощутить на своей шкуре, а совсем по иной причине. Пустышки изначально должны были поглощать пламя, не позволяя ему выбиваться из тела носителя, но с её пустышкой было явно что-то не так. Опять эта неправильность её судьбы вмешалась в жизнь Облака, потому ей пришлось срочно-обморочно уходить с горы, наплевав на остальных Хранителей.       (Почему наплевав, если она, наоборот, ушла в бегства, чтобы прыткое Облако не сумело протянуть свои жаркие коготки к остальным членам Семьи, сжигая их тем самым дотла. Хватало уже того, что между всеми элементами, кроме Неба, у неё появились тонкие канаты связи, через которые Облако незаметно перекачивало её собственные жизненные силы в тела новоявленных проклятых. Ей собственного говоря и не жалко, а её милой премилой Семье приятно и необходимо.)       А ведь объём пламени увеличивается на протяжении всей жизни и при частом использовании. Одна головная боль у неё с её то Облаком.       Она, как и остальные Аркобалено, исчезла на некоторое время с радаров мафии, чтобы позже вновь заявить о себе на весь свет. Кто как, но они быстро вновь влились в суету преступного мира, хотя и разными способами.       Совладать с Каркассой было не сложно, с её то опытом, но всё же хлопотно. И не потому, что все в мафиозной семье, по ошибке бывшей таковой, а не пиратской, не видели в ней длительное время кого-то стоящего и достойного командовать ими, а скорее из-за слишком чувствительного к пламени Босса, который конкретно так боялся её первые пару лет. Потом привык, конечно, но опасения из взгляда это не смыло, а только увеличило. Ну... Мирно они таки смогли просуществовать, даже никогда не уточняя то ли она Облако, которое разыскивали Сильнейшие по миру.       Она, кстати, об этом и не знала. Как-то разучилась обращать внимание на всевозможные слухи.       Упс…       Спустя почти двадцать лет разлуки вскипел интерес по своим ребятам (нет, она не признает, что всё это время пыталась утихомирить пламя, чтобы оно в первые минуты встреч не попыталось задушить в своих жарких объятиях её коллег), потому она незатейливо вытащила из закромов всех интересующих её информаторов (как говори подчинённые, играючи), у которых уже и выяснила все подробности жизни остальных сильнейших и их неудавшиеся поиски.       Забавно, но она просто хотела повидаться с ближайшим из семёрки Аркобалено, но вместо встречи двух знакомых случилось мини нападение на Мафия Ленд, который сторожил Колонелло. Хорошо она ещё сказала никого не убивать и сильно не грабить. А ведь в тот день её сильно так потрепали, заставив отвечать за годы поисков. Ну, по крайней мере, они действительно её искали и за неё волновались, пускай и столь своеобразно... Зато появилась презабавная традиция - раз в год совершать вот такие набеги. И ведь в этот день даже народу больше становилось - сказывались мирные деньки преступного мира, когда даже рожу набить некому.       (А ещё Колонелло козёл, потому что о приглашении остальных Аркобалено и речи не шло. Дурак! Ей тогда сильно досталось! Особенно от Реборна, который явно затаил обиду...)       Учтя все недочёты и ошибки, она начала более детально следить за своими товарищами, подчищая хвосты и убирая лишние элементы странной головоломки сильнейших мафиози. Новое проклятие открыло ей некий новый период жизни, Новое Столетие, в период которого она непростительно сильно стала вмешиваться в пресловутую жизнь смертников убийц. Но это не отменяет того факта, что она продолжала нападать на Мафия Ленд, третировать скучающего Колонелло и других людей на острове, не редко встречая остальных своих товарищей. Просто они быстро просекли фишку, что на собрания она являться не собирается, потому старались самостоятельно явиться и удостовериться в здравости её тела и ума (последнего явно больше).       Ничего не поделать с тем, что она действительно Сильнейшее Облако. Облако, которое уже присвоило себе буквально ВСЮ Землю и перешло на присваивание отдельных личностей.       Она в первую очередь не лакей, гражданский и многие другие прозвища. Она Облако, сторонящееся своих привязанностей и предпочитающее защищать своё скрыто, полностью уничтожая угрозу.       На самом деле в это Новое Столетие она впервые чувствует себя невероятно живой и пылающей жаждой приключение. Она впервые чувствует себя Облаком так, как никогда до этого. Даже при Бермуде, своём самоназначенном учителе мафиозного круга, она не была такой облачной. Она не почитала и не защищала его, как Небо. Не жаждала его доверия - просто жила в угоду своего алчного желания попытаться умереть по-настоящему.       Сейчас же она без стеснений кличет Арию своим дорогим Небом, слушая в ответ приятный отклик : “Скалли!”. Жаль, что она не смогла принять Луче. Такую светлую, добрую, милосердную; зато она продолжает исполнять её волю, с трепетом ожидая рождение её внучки, малышки Юни, которая должна будет изменить Мир и осчастливить всех проклятых.       Скалл упрямо пытается понять, как ещё не родившаяся малышка сможет осчастливить её. Всё-таки Облако никогда не думала о смерти, как о своей мечте. Или, например, о жизни... Для неё понятие счастье было чем-то действительно неизвестным.       Сложно сказать, когда её вновь полностью затянули в круговорот опасной и дико интересной жизни мафии.       Может спусковым крючком стала встреча и небольшой урок для Дино Каваллоне, ученика Реборна, о котором Солнце действительно заботилось, как о чём-то важном (важными для этого пафосного и экстравагантного жгучего итальянца всегда были лишь Аркобалено).       Возможно, это была встреча Скалл со вторым учеником Реборна, Савадой Тсунаёши. Даже не так. Эта была встреча с мальчиком, чью душу сильно перемололо под действием опасной печати на пламени, который сумел не только пережить долгие годы безволия, но и начать возрождаться из пепла, являя себя Миру на обозрение. Через какие-то пару лет мафиозный свет увидит истинного реформатора и сильнейшего духом Босса, способного вслед за своим возрождением потянуть и пепел устаревшей этики и правил морали, утерянных многими мафиози.       Феникс - спаситель. Он похож на малышку Юни...       Потом был Конфликт Колец. Реборн настоял на присутствии всех Аркобалено, которые так же стали и неучтёнными судьями конфликта. Самоназначенные судьи захлебнулись собственной слюной, как и остальные наблюдатели, в тот момент, когда Сильнейшие выпустили часть своей жажды крови. Перечить никто не стал, ясное дело.       Скалл была единственной, кто каждый раз громко смеялась в моменты, когда Воля противников сталкивалась друг с другом, потому что сама Смерть боялась подцепить интересных детишек, стоя замысловатые барьеры и границы от мрачного холода и болезненных пут страха смерти. Остальные смотрели на веселье де Морте неодобрительно, но не мешали (Фонг и Колонелло только как-то понимающе поглядывали, пытаясь подавить улыбку). Помнили, что она всё ещё Облако с весьма странным и изощрённым юмором.       Мукуро как-то очень долго решил подзадержаться в теле своего медиума, упрямо следуя к её месту просмотра. Он смотрел со скрытым страхом и непониманием. Мальчик, который уже умирал, был преследуемым самой Смертью, понял, что от одного странно-тёплого, даже родительского, взгляда Облака Аркобалено, слабейшего, по слухам, но не на практике, элемента семёрки, с него спадали путы отчуждения, тянувшие его обратно на круги Ада. В тот день, сжалившись над шаткой психикой Тумана Аркобалено, Рокудо Мукуро заслужил прощение Смерти, которая подарила ему глухую защиту от собственных лап.       Став судьёй боя Облаков, Скалл только присвистнула, игриво цокая на пылающего энергией и жаждой сражения Хибари Кёю и такого же горящего яростью Занзаса Скайрини. Одни Аркобалено незадачливо расценили этих ребят одобренными самим Облаком. Вайпер буквально скинул с себя всё напряжение, услышав это уже почти забытое цыканье на его Босса,       … потому что даже будучи кем-то не связующим в мире мафии Облако Аркобалено оставался очень сильной боевой единицей, недооценивать и даже оскорблять которую позволялось лишь её товарищам. А Босс Варии недооценил Облако, которое вполне могло его убить одним ударом. Сказывался непредсказуемый флер, преследующий бывшего гражданского.       Потом совсем ненадолго Скалл поглотила обычная, в её понимании, жизнь. Дрессировка её милых миньонов, которые с каждым днём всё больше перенимали её безумие и жажду приключений, забывая о том, что среди них всех бессмертна только она. Постоянный грабёж слишком наглых мафиози, смеющих провозить контрабандисты наркотиков, переплывающие через её торговые пути. Несколько новых островов, немедленно внесённых Каркассой на карту мира. И так. По мелочи.       А потом в одну из бессонных ночей в голову ударил ворох воспоминаний. Она не удивлялась решимости и силе, которую проявило всё десятое поколение Вонголы. Она не удивлялась той жгучей ауре смерти, которая витала вокруг новоявленного захватчика мира, сумевшего как-то подавить даже милаху Шахмотоголового. Смертушка только руками разводила на это белобрысое чудо, пытаясь протянуть свои руки: толи заключив в объятья, толи придушив собственными костяными руками.       (Так она и узнала, кстати, откуда у хранителей Маре такая сила, и кто был вторым любимчиком Смерти, покусившимся на первого (на неё)).       Она не удивлена тому факту, что почти три четвёртых наспех собранной армии Бьякурана пали от её рук под дикий хохот и брызги крови, сгорающие прямо в воздухе под напряжением удушающего Облака. Она не удивляется страху мальчишки со знанием тысячи и одной параллели – всё-таки она действительно страшна в искреннем гневе. Она удивлялась только тому факту, что в том будущем она действительно мертва. И это отвратительно.       Ранее теплящееся желание умереть спустя множество лет скитания в один миг сжимается в тягучий комок грязи и отправляется в самые тёмные уголки её души. Эта странная мания уйти за Грань не исчезает, но притупляется. Настолько, что ей противно от самой себя…       … Впервые в жизни она признаёт, что не сможет умереть/ жить, зная, что её ждут/они все мертвы.       Какая двойственность стандартов!       Она весьма добродушно пропускает приключения Вонголы и Шимон, предпочитая не лезть в столь старую и запутанную историю. Ей просто не хочется вспоминать в деталях ту историю - она до сих пор горюет по милейшему первому боссу Шимон.       Она тогда просто следила за почти истощённым в эмоциональном плане Бермудой, которого сильно переворотило пламя Мрака. А в итоге из собственного любопытства стала свидетелем «сделки века» и появления Греха. Хорошо ещё, что тогда она додумалась не лезть к Вонголе, предпочитая смотреть за мирной жизнью Козарто. Забавный малый даже без особой интуиции обнаружил девушку и они умудрились как-то подружиться.       Очень забавная на самом деле история, учитывая что и она, и Земля страдали особыми приступами неуклюжести.       И нет. Она не была привязана к Шимон и её боссу! Совсем нет…       В конце концов Шахмотоголовый (зови меня Хиро, Пандора)(не называй меня так, доисторическое!) не озарил её скорым появлением. Ещё по прошлому разу она могла распознать, когда настанет время «битвы за смерть». Резкие перепады настроения и постоянная ломота в руках и ногах – её личные симптомы, благодаря которым лишь она предсказывает встречу с КаваХиро во сне. Он является ей не при параде, а в человеческом обличии с усталыми глазами и седыми волосами. Он всё тот же старик, бросающийся из крайности в крайность.       - Не могу сказать ничего точно, но… - голос Тумана отдаётся эхом в подводной пещере её внутреннего мира. – Но я прошу тебя вновь в этом поучаствовать. Я не понимаю, что происходит, но система слишком тихо себя ведёт… Ты ведь имеешь связь со Смертью… Может она что-то знает.       Но Скалл молчит, а Смерть её в этом поддерживает.       Облако не обижена на Шамана, она даже не злится! Просто не за что. Но молчит, молчит и улыбается по доброму без стеснения. А Хиро говорит, говорит, говорит. О том, как это больно: остаться одному, как это жестоко: убивать людей, которые не всём толком не виноваты. Его грызёт чувство вины изнутри. Только вот Скалл этого не понять, потому что в отличии от него она помнит ничтожно мало, при этом не стыдясь даже самого отвратительного своего поступка.