Когда очень не везет, или сосуд для бога (и не только)

— Ты — мама! — раздраженно говорит Король Проклятий, недовольно фыркая. — Я всегда был мужчиной! Я не хочу быть матерью! — Нет, мама это ты! — из чистой вредности заявляет Арахабаки, хотя, как Бог, он вообще не был привязан к полу, как таковому. Чуя был уверен, что подобный спор, в котором тот отстаивал именно мужской пол, был всего лишь делом принципа. Накахара весело хмыкнул, но не стал вмешиваться, позволяя им самим разобраться между собой. Вообще, если честно, когда мальчик называл Бога Хаоса и Разрушений и Рёмен Сукуну мамой и папой, он шутил. Ну ладно, может быть не совсем, учитывая, что у него никогда не было родителей, поэтому он просто не понимал, каково это, когда у тебя детско-родительские отношения с кем-то, кто тебя любит и заботится. Не то чтобы Арахабаки о нем заботился (он ведь хаос и разрушения, а не какое-нибудь созидание или любовь), но именно он дал ему жизнь и в своей непередаваемой манере все-таки защищал его, даже если старался периодически прибить. Так вот, розововолосый всего лишь шутил и, если честно, хотел заткнуть этих двоих на некоторое время. Он и заткнул, хотя сейчас те переключились на совершенно новую тему спора. Хотя, определенно, он не имел под этим ничего особенного. Однако, кажется, Божество и Двуликий восприняли его слова слишком уж буквально. Раз уж начали спорить из-за того, кто из них мама, а кто папа. Было довольно забавно это слушать, особенно потому, что Чуя никогда не мог подумать, что кто-то настолько сильно захочет занять место его родителей. — Ты — мама! — раздраженно говорит Король Проклятий, и судя по голосу, еще немного, и тот затопает ногами, как маленький ребенок. — Но я древнее Божество. Я не могу быть матерью, только отцом. — хмыкает тот, звуча максимально противно. Накахара еле заметно хмыкает и закатывает глаза, позабавленный происходящим. Он не совсем уверен, доволен он или нет тем, что эти двое настолько увлечены разбором своих возможных родительских ролей, хотя еще совсем недавно вроде как ненавидели его и хотели убить. А тут гляди ж ты… Скорее было просто интересно, как же они этим увлечены. Мальчик качает головой и приступает к уборке территории храма, в который раз уже отмечая, что дед снова где-то шарахается. И это было уже даже не смешно. Серьезно, с тех пор, как розововолосый оказался в этом теле (а ведь прошло несколько лет), можно было по пальцам двух рук пересчитать те дни, когда его дед проводил дни дома. Иногда тот умудрялся оставаться с ним несколько часов, прежде чем снова куда-то уйти. Частенько тот пропадал на несколько дней, иногда мог задержаться даже на неделю. Эспер хочет понять, чем же тот таким важным занимается, раз оставляет своего единственного внука в гордом одиночестве. В компании кучи кошек, Бога Хаоса и Разрушений и Короля Проклятий. Блестяще. Не то чтобы тот смог бы что-то изменить, если бы постоянно находился рядом, но владелец Смутной печали хотя бы чаще его видел. Честно говоря, если бы Чуя был ребенком, он бы начал думать, что дед его ненавидит или не хочет видеть, поэтому почти всегда отсутствует. Разумеется, как ментально взрослый человек, Накахара так не думает. Также он крайне радуется тому, что, кажется, странные монстрики к нему больше не приходят, когда палец, который тянул их всех к себе, растворился в животе мальчика (хотя жрать его было все еще крайне плохой идеей). Это явно освободило его время, потому что ему не нужно круглые сутки то и дело избавляться от особенно настойчивых гостей. Разумеется, это не значит, что те совсем никогда к нему не заходили, потому что иногда они все же забредали сюда (просто потому, что шли мимо куда-то еще). Но количество их визитов очень существенно сократилось. И это не могло не радовать. Наконец-то у розововолосого освободилось время на тренировки на силу и на гибкость, а также на чтение книг, рисование и занятия с катаной. Разумеется, он умел ею пользоваться, но без должных тренировок его навыки заржавеют. Так что надо было поддерживать их на достойном уровне. Конечно, Чуя был сосудом самого настоящего Бога (и Рёмена Сукуны теперь тоже), но это не значит, что все его навыки будут на высоком уровне просто по умолчанию. Если совсем не развиваться, то рано или поздно начнется деградация. А этого Накахаре вот совсем не нужно. Мальчик смотрит на абсолютно спокойных и довольных котов, которые занимаются своими кошачьими делами, лишь изредка переходя с места на место, когда видят приближение к ним метлы. — Кью, ну перестань… — укоризненно просит розововолосый одного из котят — маленького черно-белого малыша с пятном звездочкой на спине, который пытается охотиться на его ногу в стремлении то ли укусить, то ли просто поиграть. Из-за того, что котенок был маленьким, получалось у него откровенно так себе. Но тот правда старался, что в купе с его неуклюжими и косолапыми движениями выглядело очень мило. Эспер весело смеется, когда этот мелкий детеныш делает очередную безуспешную попытку, промахиваясь, а потом бежит вперед, забавно переваливаясь, словно утенок, наконец-то ставя пушистые маленькие лапки без коготков на его стопу. Еще и гордо мяукнул, словно говоря: «Смотрите все, какой я молодец! Вон какого большого человека победил!». Ну что же, владелец Смутной печали искренне старался не ржать, хотя смешки то и дело прорывались. Довольно интересным фактом было и то, что Арахабаки и Двуликий на пару сначала начали говорить, какой же этот малыш милый (неужели на них так спор об отцовстве и материнстве повлиял?), а потом прервали себя, явно стыдясь своей реакции. Это было очень забавно, особенно учитывая, какие же примечательные это были личности (и насколько осознание того, что те тоже могут чему-то умиляться, с ними не сочеталось). Если бы Чуя кому-то об этом рассказал, то ему бы определенно никто не поверил бы… И тем невероятнее (и драгоценнее) было происходящее. Да уж, и это самые страшные существа этого мира. — Ладно, мелкий, давай чуть позже, когда я закончу. — все-таки не удерживается от смеха Накахара, подхватывая малыша на руки и возвращая его в гнездышко. Его братья и сестры как раз свернулись в уютные клубочки, лежа около теплого бока матери Луны, которая тихо мурчала, довольно жмуря разноцветные глаза. Малыш хотел было снова выбраться на поиск приключений обратно, но тут его поймала мама и начала вылизывать, пока тот не проголодался и не принялся сосать молоко. Мальчик лишь покачал на это головой и вернулся к уборке, размышляя над тем, что ему приготовить на обед. Да и котиков скоро тоже пора будет кормить, особенно уделяя время кормящей матери. Кстати, о последней. Розововолосый раздумывает над тем, что ему нужно будет либо попросить денег у деда, либо самому заработать денег на стерилизацию кошек. Не хотелось бы, чтобы они постоянно рожали. Да, котятки очень милые и прелестные, и все такое, но ведь это вредно для здоровья кошек. Котов можно кастрировать сколько угодно, но всегда могут появиться новые, а еще раз заставлять кошек рожать эспер не хочет. Да, он их кормит и о них заботится, и не планирует прекращать это делать примерно никогда, но все же. Ему явно нужны деньги. Много денег. Кстати, Арахабаки и Рёмен Сукуна все-таки остановились на том, что Шаман — отец, а Божество — мать. Правда, сколько они ругались, пока наконец не сошлись на своих ролях, страшно вспомнить. Владелец Смутной печали искренне старался снова не смеяться.