Потерянные и забывшие

В жизни каждого человека бывают дни, которые безмерно приятно вычёркивать из календаря, когда они заканчиваются. У Чарльза, бармена и управляющего «Доли ангелов», это был первый вторник каждого месяца. В этот день он по три раза пересчитывал остатки продуктов и алкоголя, оформлял заказы на поставки и занимался кучей других хозяйственных дел. Завершалось всё масштабным отчётом. Однако из-за того, что «Доля ангелов» была заведением весьма популярным и большим, времени и сил на это уходило немало. К тому же всё нужно было закончить до наступления ночи, когда наблюдался основной наплыв клиентов. Несколько раз Чарльз даже заводил разговор насчёт найма нового персонала, ведь ему становилось всё тяжелее следить за всем в одиночку. Но его босс относился к этой идее скептически и лишь хмурился в ответ на просьбы. Чужих людей в своём бизнесе он не любил и ничего хорошего от них не ждал. Однако постоянные жалобы управляющего в какой-то степени дали свои плоды: вскоре было решено нанять охранника, чтобы Чарльз хотя бы перестал самолично разнимать пьяньчуг и смог сосредоточиться исключительно на своих обязанностях. Хотя кто знает, согласился ли бы мистер Рагнвиндр, если бы претендент на место охранника не появился с весьма занимательной рекомендацией?.. Несмотря на то, что мольбы Чарльза были наконец услышаны, собеседование также было назначено на первый вторник месяца, что лишь добавляло бедному управляющему хлопот. «И почему только Дилюк лично не захотел принять паренька? Неужели опять с братцем?..» – размышлял Чарльз, пропуская потенциального коллегу в кабинет. Присесть парень не захотел, так что Чарльз оставил его стоять у двери, а сам уселся на своё место. Его компактный секретер стоял в самом углу кабинета, поодаль от большого дубового стола, который по размеру больше напоминал кровать. Из-за плотных портьер в комнате было темно, и приходилось щуриться, чтобы осмотреть всё вокруг. Кабинет был обставлен по-роскошному небрежно, но ничего исключительного в нём не было. Разве что выделялась приметная напольная ваза с каким-то пёстрым орнаментом и элементами, похожими на чешуйки, кресты и завитки. Она стояла рядом с большим столом хозяина бара и привлекала внимание даже больше, чем огромный ковёр, который стоил, скорее всего, целое состояние и впитывал все звуки в кабинете. Но гостю было не привыкать к роскоши. – На таких должностях обычно работают ребята… другого рода, – уклончиво начал было Чарльз, переводя глаза с резюме на его обладателя. Тот всё ещё стоял у двери кабинета молча и даже не смотрел на своего работодателя, будто сейчас обдумывал что-то поважнее. От него веяло отрешённостью, задумчивой потерянностью и даже равнодушием. Всё это становилось очевидным для человека, проработавшего с людьми долгое время и научившегося обращать внимание на такие вещи, как взгляд, поза, одежда... «Какого чёрта он вообще тогда припёрся, если всем своим видом выражает, что ему эта работа даром не сдалась?» – недоумевал Чарльз, ещё раз пробегая глазами по печатным строкам резюме и снова поднимая их на парня у дверей. Из-за того, что в кабинете было темновато, рассмотреть выражение его лица оказалось трудно, но бедного освещения настольной лампы всё-таки хватило, чтоб заметить, что последние слова Чарльза были услышаны. Парень перевёл взгляд с вазы на человека за секретером, задумчиво скрестил руки на груди и тихо спросил: – Какого рода? – голос у него был тихим, бархатно-рычащим, но всё ещё несколько юным. – Нет, не подумай, что это претензия, – быстро воскликнул Чарльз, отмахиваясь, – просто ты же знаешь стандартные представления об охране. Огромные амбалы, чтоб плечи от стены до стены и морда кирпичом. На последних словах Чарльз осёкся, потому что физиономия гостя тоже от кирпича отличалась разве что цветом. Однако управляющий вовремя вспомнил, что пока что босс здесь он и ситуация находится в его руках. Растерянное выражение лица быстро перекочевало в серьёзное, и Чарльз по-деловому скрестил руки на груди. – Но я в тебе не сомневаюсь. Доверие внушаешь и ты, и рекомендация от господина Чжун Ли, – закончил он с утвердительным кивком. Чарльз слишком спешил, чтобы больше нужного затягивать с этой процедурой. Все важные детали были прописаны на бумаге, парень не вызывал опасений, а управляющий достаточно доверял своему чутью. Тем более в случае чего увольнение много времени не займёт. Папка с резюме закрылась с лёгким хлопком, и Чарльз встал из-за стола, чтобы убрать её в шкаф за своей спиной. – Ну, что ж… Можешь выходить с четверга. Место я тебе показал, вопросов лично у меня нет. Список необходимых документов вечером отправлю на почту. Добро пожаловать в «Долю ангелов», Сяо. Услышав своё имя, парень кивнул, развернулся и собрался уходить, но вдруг остановился. Он как будто не решался что-то сказать и, казалось, так и уйдёт без единого слова, но… – Спасибо. Я буду стараться оправдать Ваше доверие. Сразу после этого он покинул кабинет, а Чарльз для себя окончательно заключил, что проблем с мальчишкой не будет. И он не ошибся. Сяо вышел в четверг, благополучно отработал первый день, а на третьей смене прошёл боевое крещение, вышвырнув первого буянившего пьяницу. Дальше дни потекли один за другим. Чарльз удивлялся тому, как быстро мальчишка привык к новой обстановке. Он легко запомнил планировку немаленького двухэтажного бара, перемещался по нему быстро и без проблем, всегда вовремя оказывался там, где требовалось его вмешательство, а если вдруг дело доходило до потасовки, то справлялся если не без пыли, то с меньшим количеством шума. «Какой шустрый, дьявол!» - едва не воскликнул вслух Чарльз, когда впервые увидел то, как Сяо разобрался с каким-то кривозубым ублюдком. Хоть он и уступал охранникам «другого рода» в размерах, это никак не сказывалось на его боевой эффективности. Гибкий и быстрый, он следил за чужими атаками внимательно и холодно, как кошка, и реагировал молниеносно. Обычно, выбив соперника из сил, он атаковал их слабые места и добивал уже сверху. Для него, казалось, не существует проблемных противников среди тех, которых он встретил и встретит в «Доле ангелов». Из-за этого Сяо как будто скучал, хотя, впрочем, равнодушно-тоскующим он выглядел всё время. Его взгляд вечно блуждал, изредка останавливался на чём-то и погружался в себя, из-за чего янтарно-медовые глаза парня тускнели и сам он уходил в какое-то состояние полудрёмы. Но в большинстве случаев его глаза смотрели на людей с предупреждением и угрозой. Но всё-таки на конфликт с Сяо шли немногие. Это Чарльз списывал на его гнетущую ауру. К сожалению, она отпугивала не только посетителей, но и немногочисленных коллег. Ни друзей, ни хотя бы хороших знакомых в «Доле ангелов» Сяо так и не завёл. Впрочем, если бы кто-то спросил об этом Сяо, то он бы ответил, что ему и одному неплохо и он не ищет знакомств. Но его никто не спрашивал, поэтому своим мнением он делился только с самим собой. Для него работа действительно шла скучной чередой событий. Он приходил, выкидывал из заведения ватных нарушителей порядка, выкуривал пару-тройку сигарет за смену и уходил. Досаждала только музыка. Она была ужасной, монотонной, мёртвой и беспощадно била по вискам. Если бы Сяо не привык к головным болям, то это было бы вовсе невыносимо даже с помощью таблеток. Иногда, конечно, приходили какие-то музыканты, но от этого лучше не становилось. Так было и в тот вечер. Чарльз сказал, что придёт гость для сцены и надо будет следить тщательнее, потому что обычно с ним не оберёшься бед. Сяо кивнул – и забыл об этом. С самого утра его голова разрывалась на мелкие кусочки. Ему казалось, что от висков и до самой середины мозга по нервным окончаниям в него заливалось раскалённое железо. Боль проникала даже в глазные яблоки, окутывала плотным шумом уши. Казалось, что среди него он слышит крики боли. Не свои – чужие. Они сводили с ума. Хотелось обхватить голову руками, сжать её изо всех сил и раздавить, как арбуз, чтоб мозги вместе с неоновыми брызгами разлетелись по стене. Тогда их перестанет пронизывать эта убийственная боль. Но, увы, из неё было не вырваться. Сяо знал это, но всё равно лихорадочно искал по карманам спасительный пузырёк с таблетками, которые поклялся не трогать хотя бы на работе, но ничего не находил. Ситуация погрязла во мраке, в который не проникали ни приветственные вскрики, ни свист, ни хлопки. Они взлетели к высокому потолку – и вдруг все звуки мгновенно исчезли. Даже в голове Сяо всё затихло. Но прежде, чем он успел вскинуть голову, чтобы узнать, что происходит, музыка разлилась по залу. Настоящая музыка. В согнутых в судороге пальцах она поселила мягкость, разлилась по жилам холодной водой. Сяо жадно вцепился взглядом в арфу на сцене, за которой сидела босая девушка. На хрупкую фигуру были надеты какие-то белые лохмотья для выступления. Они были накинуты даже на голову, так что виднелись только замёрзшие ноги, две короткие косички, скрывающие улыбку на лице, и её руки. Тонкие, они танцевали, целуя струны и тут же их бросая. Они двигались волнообразно и чарующе, набирая темп. В какой-то момент пальцы потерялись в быстром переборе, а сама девушка чуть заметно вздрогнула и поджала пальчики на ногах. Мелодия поднялась, обхватила воздух и замерла, чтобы впустить в себя песню.

Когда ты вспомнишь путь домой, Я буду тебя ждать. И пусть что день, то страшный бой. То горе нашего - лишь пядь.

– Неплохо, да? – встрял выросший из-под земли Чарльз, когда песня закончилась. – Наша фишка с недавних пор. Давно стояла арфа из дома хозяина, а потом на помойке нашли этого ангела. Сяо метафору не оценил, но ничего по этому поводу уточнять не стал. Он провожал девушку взглядом: окончив выступление, она пробежала к барной стойке, легко вскочила на высокий стул и одним глотком осушила чей-то стакан вина. Даже глазом не моргнула. Бровь Сяо тут же дёрнулась вверх. Чарльз заметил его реакцию и тихонько рассмеялся. – Да-а, ангел немного земной, но за игру можно что угодно простить. Конечно, такое слегка не вписывается в антураж бара, но людям нравится. Для разнообразия полезно. Пойду угомоню ангелочка, а то сейчас кто-то пожадничает, они столкнутся и по-старой… До сих пор не знаю, радоваться или плакать от такой находки. И с этими словами Чарльз исчез в толпе, образовавшейся вокруг барной стойки. Где-то на втором этаже кто-то матерился, вдруг загремели столы, началась драка... Сяо больше не мог оставаться внизу. Нельзя было подумать, что он захочет познакомиться с этой девушкой или что-то ещё в этом духе. Скорее всего, он просто надеялся, что она споёт ещё. Но вечер завертелся, и ангел пропал без следа. Сяо даже не смог толком рассмотреть лицо девушки. Так, мелочи: щёчки, тёмные косички, босые ноги, короткие смешки. Глупость. Потом вернулась головная боль, но к этому времени спасительная баночка была уже найдена. Арфу убрали, и Сяо предпочёл забыть об этом вечере, потому что он больше был похож на наваждение, нежели на реальный случай. И ему даже удалось. Через неделю он спокойно стоял на платформе станции метро и надеялся поскорее выбраться наружу, чтоб закурить. Если бы его в этот момент спросили про ангелов, арфы и песни, то он бы определённо послал куда подальше. И это неудивительно, ведь мозг Сяо в идеальном состоянии сохранял только формальности, тяжёлые воспоминания из прошлого и всякие мелочи о его бывшем боссе. Выступление в «Доле ангелов» не входило ни в одну из этих категорий. Пытаясь припомнить очередную формальность (ложился ли он вчера спать), Сяо растирал грубыми пальцами фильтр сигареты в кармане и нетерпеливо прикусывал кольцо на губе. Поезд задерживался, а людей вокруг становилось всё больше. Раньше вокруг Сяо было пусто, но теперь справа обосновалась небольшая компания. Боковым зрением он заметил, что ближе всего к нему стояла какая-то высокая блондинка строгого вида, а чуть поодаль от неё – парень в свободном зелёном кардигане до середины бедра. Он смеялся в своё удовольствие, щурясь и заведя ладони за голову. Но его смех оборвали замечанием, из-за чего он непонимающе раскрыл большие глаза и опустил руки. Две маленькие косички свесились по обе стороны от его лица и, покачиваясь, прикрыли мягкие овалы щёк. Наконец-то поезд пришёл. До Сяо в этот момент тоже дошло, что он уже видел этого человека. Только вот почему… Двери раскрылись, компания начала заходить, но Сяо вдруг, неожиданно даже для самого себя, схватил парня с косичками за руку и вопросительно уставился на его лицо, которое от удивления стало ещё более круглым, чем оно было на самом деле. – Погоди. Это же ты в платье ангела поёшь в баре за алкоголь! Ты не девушка? Парень? – Сяо сказал больше, чем обычно говорил за сутки. Однако парень в кардигане мало того, что не оценил это чудо в силу своей неосведомлённости, но ещё и разозлился. Его тонкие тёмные брови тут же сомкнулись, глаза потемнели, мягкие губы сжались в жёсткую тонкую линию. Он с силой вытолкнул Сяо из вагона, перед этим влепив ему хорошенькую пощёчину. Но только действий было мало. – Ты что себе позволяешь, ебанутый? Я понятия не имею, о каких, блять, ангелах речь. Алкоголь? Иди проспись. А хотя знаешь, куда лучше иди?! Сяо так и не узнал: двери захлопнулись до того, как парень с косичками успел что-то сказать. Но было видно, как точно его пальцы сложились в лёгкую и понятную комбинацию. Да, это точно были те самые пальцы, что неделю назад целовали струны арфы. Однако стоит поблагодарить память Сяо за то, что она порой не отягощает его измученный мозг новыми воспоминаниями. Возможно, дело в том, что с недавних пор на каждое новое событие в его жизни ему очень быстро становилось всё равно. Оно и забывалось. Сяо жил от обеда воскресенья до обеда воскресенья, и, кроме этих обедов, запоминать было нечего. Кому-то могло бы показаться, что жизнь, в которой ценны только воскресные обеды, очень грустная, но Сяо на это бы возразил, что любая жизнь по-своему грустная. Либо просто послал бы куда подальше. Это всегда работает в умелых руках. Удивительным образом вечером субботы сигареты становились хоть немного приятными на вкус, поэтому побеги Сяо с рабочего места становились либо чаще, либо длиннее. Во время одного из побегов подлиннее он грел ступеньку в подворотне за баром и, спрятав лицо в ладони, подумывал о скорейшем возвращении в отель. Между его пальцев дымилась сигарета, чуть сладковатый вкус которой он растирал языком о нёбо. Он уже почти рассеялся, поэтому Сяо собирался снова затянуться, но вдруг сигарету из его пальцев вынули, а прямо перед носом, на непозволительно коротком расстоянии, уселся источник одной из самых звонких пощёчин в жизни Сяо. – Привет. А ты любишь усложнять людям жизнь, не так ли?