Жужжание Овода

Усы чесались. Донован Одри мизинцем украдкой почесал усы и, поймав укоризненный взгляд жены, слегка смутился. Этот отпуск в Германии был очень славным. И погода радовала, и хорошо прожаренная отбивная. Он откинулся на спинку стула, цепким профессиональным взглядом скользнул по полупустому залу. Молодая парочка. Она красивая соблазнительная француженка, а он гей. Жаль, зря старается девочка. Двое мужчин. Один, брюнет, постарше, с прямым носом и скорбной складкой у губ, другой, с выгоревшими волосами, помоложе, веселые морщинки у рта, значит, много шутит и пьет. Оба спокойные, размеренные движения. Одри прищурился (все же зрение с годами стало сдавать). Спокойная уверенность людей, знающих свою силу. Деньги, документы на столе. Кроме них в зале никого больше, несмотря на поздний час. Донован налил жене еще вина. В эту минуту мужчина постарше встал, и следователь поймал его внимательный умный взгляд. Слегка поклонился, и тоже был удостоен вежливым кивком.

***

Кольберг согласился на все, что я предложил ему. Дихтер умный парень. Он не станет рыпаться по пустякам, когда видит соблазнительные перспективы. Я предложил ему больше, чем заплатили мне. Запасы В-м не опустеют от того, что сменится их руководитель. Руководитель никуда не денется. Я — это я. Дихтер — это Дихтер по кличке «Американец». Всю операцию я ему обрисовал на пальцах. Абсолютно никакого риска, если я сам засуну свою жопу в ад. Но мне это не надо. Я лишь инженер. Я проектирую эту войну, пройдя путь от солдата до командира, от тактика до стратега. Дихтер — прекрасный тактик. Он не растеряется при штурме. Джим — человек-ящик Пандоры. Он достанет абсолютно все, хоть черта из преисподней. Но зачем его пихать в эту войну? Мы занимаемся носками и презервативами. Дихтер эти презервативы натянет на ствол штурмовых винтовок, чтобы песок из пустыни не забил стволы. И он пойдет дальше, как только десант высадится в ЮАР. А я пока выпью немного содовой и лягу спать. Скоро должны прийти патроны. Знаю, как в это разместить на плавучей барже до острова. Двойное дно и двойные стены. Прямо как у меня дома. Но только я не живу в грузовых контейнерах. И у меня нет ежедневных неприятностей с таможней. А у Кольберга они есть. Мы работаем с автогеном уже три часа, поэтому глаза безумно болят и хочется жрать. Я прошу передышки и еще раз ощупываю толстые листы. Их нужно загнуть, по дюйму сузить в металлические рамки дверей. Оптическая иллюзия тонких контейнеров, набитых до отказа тюками с одеждой «на продажу» — вот этого я хочу. В результате получается что-то идиотское. Ухожу курить. Дихтер матерится, колотя молотком. Тяжкое зрелище. Я люблю поерничать, но сейчас не тот момент. И сейчас вообще не момент для пустой болтовни. На острове снова включили системы ПВО. Испанцы ничего не должны заподозрить в том, что на их острове находятся два военных самолета. Я становлюсь слишком нервным. Да поможет мне Бог! Все становится похожим на сущий бред. Я не могу найти пластиковую взрывчатку. Хотя зачем мне она? Но мне она нужна, нужна… Черт… Я кретин. Это был всего лишь сон. А за окном эта канареечная желтая стена. Собака мне руку лижет. Да, я кретин. Перебрал тоника. Пойду покурю. Впрочем я знаю, что мне снилось. Сомали. После этого я сел в тюрьму на два года. А что стало с ребятами? Морей взлетел в небо, кажется. Он был сбит ПВО в Намибии. Кольберг повесился. Джим жив и здоров. И, кажется, мне кто-то звонит в дверь…