Да здравствует король!

Октябрь 325 г. Винтерфелл

Белый диск луны, бережно прикрытый дымкой седых туч, величественно возвышался над древней твердыней Королей Зимы, наполняя воздух атмосферой таинственной прохлады раннего северного лета. Мрачные темно-серые стены опочивальни королевы, ничуть не изменившиеся за двадцать лет, золотились от яркого света нескольких зажженных свечей, которые превращали предутреннюю темноту в полумрак. Женская фигура, облаченная в шелковый ночной халат цвета слоновой кости, вальяжно восседала на небольшом пуфе у туалетного столика с зеркалом. Дама внимательно всматривалась в свое отражение, вычесывая позолоченным гребнем пышную копну густых, цвета поздней осенней листвы, волос. Время, несомненно, оставило на некогда безупречном девичьем лике свои отпечатки, но эта женщина, по-прежнему, была невероятно хороша собой. Пережитые роды совсем не испортили её крепкого стройного стана. Овал лица и высокие скулы, унаследованные от матери, оставались такими же подтянутыми, миндалевидные васильковые глаза нисколько не выцвели за эти годы, хотя и были уже обрамлены парой едва заметных морщинок, которые придавали и без того строгому взгляду еще больше серьезности. Ее возраст выдавали только слегка выраженные носогубные складки и побледневшие истонченные губы. Королева на мгновение оторвала взгляд от своего отражения, чтобы аккуратно уложить на плечи уже расчесанные пряди. Полное непонимание происходящего и липкий назойливый страх, блокирующий любое сокращение мышц, словно паралич, мгновенно завладели ей изнутри, когда она вновь устремила взор в зеркало — за спиной стоял тот, чьё лицо она больше всего на свете хотела забыть, тот, кто на протяжении многих месяцев превращал её жизнь в жалкое существование загнанного зверя, тот, кого она собственноручно отправила в пекло. Кошмар из прошлого настойчиво сверлил её мутными грязно-серыми глазами, пылающими нездоровым блеском, и кривил толстые мясистые губы в едкой ухмылке. Самым страшным для Сансы было обернуться и убедиться в том, что все это происходит наяву. Она не спешила этого делать, надеясь на то, что это всего лишь минутное помутнение рассудка или дурной сон. Только вот происходящее казалось слишком уж реальным. — Моя красавица-жена! Уголки мужских губ медленно поползли вверх, превращая насмешливою ухмылку в зловещую широкую улыбку. Забытый тембр хриплого скрипучего голоса настойчиво взламывал печати самых укромных уголков ее памяти, дорисовывая в голове стертые временем картины. Едкий металлический запах ударил в нос, подняв глаза, женщина внимательнее всмотрелась в отражение и увидела, как ладонь Рамси целиком обхватила лезвие небольшого кинжала, который, непонятно каким образом, оказался в его руках. Несколько капель крови одиночно упало на плечо, оставляя на светлой ткани ночной рубашки мелкие алые пятна. Старк накрыло новой волной всепоглощающего страха. Ее уже не волновало, что происходит, женщина безмолвно молила Старых Богов о том, чтобы этот ужас поскорее закончился, неважно, во сне или наяву. Пусть лучше она умрет сейчас, на этом месте, чем снова вернется в ад, который ей пришлось пережить тогда, в далеком прошлом. Участки тела, соприкоснувшиеся с кровью Болтона и старые шрамы загорелись, словно свежие ожоги от раскаленного металла. Громкое сбитое дыхание нарушало атмосферу зловещей тишины. Рамси медленно разжал раненую ладонь и аккуратно острием заправил за ухо выпавшую из водопада рыжих волос прядь. — Думала, что от меня так просто избавиться? — он громко захохотал, наполняя комнату зловещим эхом и медленно плашмя провел лезвием по её щеке. — Возможно ты забыла, но нас связывает слишком многое. Бессилие перед своим мучителем порождало щемящее чувство собственной никчемности. Столько лет Старк наивно верила в то, что ей хватило сил победить свое прошлое и избавиться от всего того, что неподъемным грузом лежало на её душе. Она считала себя сильным самодостаточным человеком, способным побороть свои слабости и благополучно управлять целым государством. А что на самом деле? Не могла справиться даже с собственным сознанием, теряясь в нем и забывая, где сон, а где явь. Рамси медленно склонился над ухом своей жертвы и, обжигая кожу горячим дыханием, загадочно прошептал: — Попробуй меня на вкус. — Он медленно обрисовал окровавленным пальцем контур нижней губы, обрамляя её алой каймой. — Ну же! Сансе едва хватило сил сдержать рвотный позыв. Каждый миллиметр кожи, к которому прикоснулась поганая рука вшивого ублюдка, словно ошпарило кипятком. Нет! Она больше не раба собственных страхов и не позволит им снова получить власть над собой. В голове вертелась мысль о том, что нужно было дать хоть какой-то отпор. Иначе она перестала бы уважать саму себя. Собравшись с силами, королева резко вонзила зубы в палец бывшего бастарда. Рамси вскрикнул от боли и грубо повернул супругу к себе. Теперь она смотрела ему прямо в глаза. Выражение его лица плавно смягчилось, но во взгляде все ещё пылали те безумные огоньки. Прожив рядом с Болтоном много месяцев и изучив все тонкости его поведения, взгляды, манеры и жесты, Санса знала, что это спокойствие не сулит ничего доброго. Рамси приблизился на ещё один шаг и устрашающе-мягким тоном отметил: — Злишься? Зря. Ты намного красивее, когда улыбаешься! Он снова приставил клинок к лицу женщины. Санса остро ощутила кожей прикосновение холодного металла. В глазах потемнело от резкой нестерпимой боли. Хорошо заточенная сталь легко вонзилась в плоть чуть ниже скул и медленно заскользила вниз до правого уголка губ, рассекая щеку как кусок мягкого масла. Рот начал наполняться кровью, но она не издала ни звука. Заклятый супруг больше не услышит её мольбы. Санса Старк, несомненно, знала толк в страданиях, но такого с ней не было никогда. Щека пульсировала нарастающей болью. Застоявшиеся в глазах слезы начинали выбираться наружу. Глубокие раны неприятно защипало от взаимодействия с солёной жидкостью. Болтон, глядя на все это, лишь улыбался. — Теперь, моя любовь, ты стала ещё прекраснее. Хочу, чтобы ты всегда улыбалась мне, особенно, когда я вернусь. Он направил клинок на другую щеку и снова засмеялся, на этот раз ещё громче. Женщина завизжала, что было сил. Она сама не понимала зачем: заглушить жуткий смех своего мучителя, дозваться помощи или просто докричаться до Старых Богов, чтобы они наконец-то прекратили ее муки. Санса пришла в себя, давясь собственным криком. Перед глазами была уже не королевская опочивальня, а её кабинет. Рука сама инстинктивно потянулась к щеке и тщательно прощупала каждый миллиметр кожи. Поняв, что никаких повреждений нет, Старк облегчённо прикрыла глаза. Видимо она снова засиделась с делами и уснула прямо на рабочем месте. Осознание того, что произошедшее всего лишь ночной кошмар совсем не помогало сдерживать поток неконтролируемых слез. Леденящий ужас все ещё сдавливал грудную клетку, из-за чего воздуха катастрофически не хватало. Королева сделала несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание и справиться с начинающейся истерикой. Стоящий на столе кубок с вином пришёлся как никогда кстати. Уже тёплый, застоявшийся напиток не отличался приятным вкусом, но вполне смог утолить жажду. В комнате было уже светло, а из коридора доносился шум утренней суеты. Даже будучи мёртвым Рамси чувствовал её страх, отчаяние и бессилие. Он питался ими и, набравшись сил, возвращался из пекла, чтобы отравить разум Сансы, вновь превратить её в загнанное в угол животное, уничтожить изнутри. Он приходил почти каждую ночь, со дня ее побега из захваченного Болтонами Винтерфелла. Приходил и мучил. Все это продолжалось на протяжении четырех лет. Старк думала, что победила и Рамси исчез навсегда, но теперь, когда она, практически, осталась одна и стала наиболее уязвимой, он вернулся. Отшвырнув опустошенный сосуд в сторону, женщина схватила перо и в спешке начертала несколько размашистых строчек. Она почти не отрывала руки от пергамента, буквы коряво ложились на желтеющий лист, но Санса не думала останавливаться, ей казалось, что если она не напишет ему сейчас, больше не сделает этого никогда. Не решится. Прервав письмо, она отложила перо и отвернулась, закрывая глаза. Воображение настойчиво пробуждало воспоминания о легком сквозняке в кабинете десницы, о нежных, ненавязчивых прикосновениях сухих обветренных губ, о крепких мужских руках, которые медленно скользили вниз по её талии. Ни один мужчина не целовал её так. Бережно, без напора, будто бы спрашивая разрешения. Десница аккуратно ловил её губы своими, невесомо поглаживая подбородок, щеки и скулы. Он медленно растягивал ласку, давая возможность Сансе привыкнуть к прикосновениям и самой углубить поцелуй. После своего второго замужества Старк всерьёз думала о том, что не сможет больше выносить мужских ласк, но эти движения не вызывали нервной дрожи или приступов дурноты, напротив, каждый сантиметр тела под длинными крепкими пальцами начинал пылать. Она охотно отвечала на прикосновения, позволяя себе сдаться в его плен. С ним было не страшно. «Я делаю только то, чего ты хочешь сама». Всплывшие в памяти слова возлюбленного эхом прозвенели в голове королевы, возвращая ее в реальность. Воспоминания о любимом помогли успокоиться после ночного кошмара, но посыпали солью другую рану. Женщина сильно сжала челюсти, пытаясь опять сдержать предательские слезы. Солгал. Как так получилось, что мужчина, которому она открыла свою душу, который спас её от этого кошмара и помог вернуть веру в любовь, оказался лжецом и предателем? С этим невозможно смириться, ведь он был таким, как сам Север — хмурым, временами суровым, холодным и угрюмым, но при этом самым близким, самым родным и самым надёжным… Только вот Север никогда бы не предал ее. Когда-то Старк верила каждому слову своего супруга — Берена Толхарта, доверяла свою жизнь, чувствовала себя самой счастливой рядом с ним, а теперь они живут на разных концах государства — она в Винтерфелле, он с сыном в Последнем Очаге и за три года не написали друг другу ни строчки. Он говорил, что сделал это ради неё и их детей, хотел как лучше и даже не думал предавать, но в тех словах Санса видела лишь оправдания. Берен раскрыл её самую страшную тайну, которая могла стоить им жизни, и нагло лгал в глаза на протяжении многих лет. Как такое забыть? Никак, это можно вырвать из груди только вместе с сердцем. Впрочем, как и любовь. А в любви она нуждалась сейчас как никогда остро. Старк трезво осознавала то, что не справится со своей болью одна. Супруг, несмотря ни на что, оставался для неё самым близким человеком. Только он знал, что на самом деле ей пришлось пережить. Вряд ли она когда-нибудь сможет довериться кому-то еще. Королева прекрасно понимала, что в поступке Толхарта не было никакого злого умысла. Но сам факт того, что он совершил этот поступок не давал покоя. Впрочем, сейчас это теряло важность, Санса была готова абсолютно на все, лишь бы он пришёл и снова укрыл её в своих руках, защищая от вернувшегося в ее жизнь ужаса. Она вновь потянулась к перу, нужно было дописать крайнюю строчку: «Прошу, возвращайся!»

***

Наступил день торжества. В предпраздничной суете неделя пролетела как одно мгновение. Но не для королевы. Ожидание изматывало, доводя до паранойи, каждую ночь она ложилась спать, опасаясь нового визита «старого друга», с мыслью: успел ли её супруг получить письмо прежде, чем сын выдвинулся в путь? С каждым днем носить свои опасения в себе было тяжелее и тяжелее. Королева больше не работала по вечерам, боясь уснуть в кабинете, хотя и занималась делами на новом месте, также она переехала в другую опочивальню. Было жаль покидать спальню родителей, но страшная картинка ночного кошмара никак не могла выветриться из памяти. Северные лорды продолжали прибывать в столицу на пир в честь двадцатилетия воцарения Сансы Старк — владычицы Севера, королевы Первых Людей и Защитницы Государства. Оставались только принц Торрхен со свитой и Толхарты — брат Берена с детьми. Сына долго ждать не пришлось. Утром Санса, как обычно, разбирала ежедневные бумаги, как вдруг увидела влетевшую вихрем в кабинет дочь. Внешне Джиллиан очень походила на нее саму: идеально-светлая кожа, мраморный контур лица, густые рыжие волосы, маленький, аккуратненький ротик. А вот глаза другие, их она взяла от отца, серые как сталь, только не такие серьезные как у него, они сверкали озорными искрами, будто бы маня совершить вместе какое-то мелкое безумство. Характер тоже был совсем не таким, как у королевы в ее тринадцать лет. Джиллиан была настоящей северянкой: простодушной, открытой, прямолинейной, но порой взрывной. Бурлящая волчья кровь — именно так бы сказал про свою внучку лорд Эддард Старк. Она никогда не пыталась кому-то нарочно понравиться или подстроиться под кого-то. Для нее важно гнуть собственную линию и быть собой. Казалось бы, такой девушке суждено стать настоящей воительницей, но боевой характер принцессы раскрывался только в повседневной жизни, интересы у нее были исключительно девичьи. Запыхавшаяся девушка сгорала от нетерпения. Она яро хотела чем-то поделиться с матерью, но та не разделила пылкого настроя. Санса не любила, когда её дети вели себя чересчур легкомысленно, с чем бы это не было связано. С самого детства она пыталась воспитать из них серьёзных самодостаточных людей. Контроль собственного поведения, по её мнению, был одним из важных столпов, на которых формировалась сильная значимая личность. Поэтому особенно чувствительно она реагировала на нарушение правил, в том числе и этикета. — Джиллиан, иногда мне кажется, что тебя воспитывали дикие звери! Где твои манеры?! Не забывай, кто ты есть! — строго, но без напора отчеканила королева, одарив дочь укоряющим взглядом. На самом деле она не была слишком строга к девочке, но и лишнего ей не позволяла. Принцесса должна всегда оставаться принцессой, вдохновлять подданных, подавать им пример — так считала Санса. Виновато опустив глаза, Джиллиан одернула платье, склонилась в изящном реверансе и тихо пролепетала: — Прошу прощения, матушка! Я лишь хотела сообщить вам о приезде Торрхена. Сердце королевы пропустило несколько ударов. Её охватили смешанные чувства. С одной стороны, она была безумно рада увидеть сына, а с другой, её слегка раздосадовало то, что Джиллиан ни слова не сказала о Берене. Санса знала, как её дочь обожает своего отца, и, если бы он был здесь, она непременно упомянула бы о нем. Значит сын прибыл без него. Почему? Неужели теперь, когда его наказание закончилось, он будет наказывать её, или супруг не счёл опасения серьёзными, а может быть письмо просто не успело дойти? На этот раз от размышлений её отвлек голос дочери. — Матушка, мы идём? — Да, конечно. Она медленно поднялась с места и, шурша тяжелыми юбками, вальяжно зашагала к галерее. Преодолевая коридор, Старк снова погрязла в мыслях. Она не видела сына около года. Государственные дела отнимали все больше и больше времени, особенно сейчас, когда десница находился в Последнем Очаге и нести эту ношу ей приходилось совсем одной. Хотя она и не была непосильной, напротив, Север стал для королевы третьим ребёнком. Именно тем, который требует больше всего внимания. Ей не терпелось узнать, каким стал её сын. Наверняка мальчик уже превратился в мужчину. Санса придерживалась такой позиции, что учиться быть королём нужно делом, а не словом и начать стоит с малого, поэтому назначила принца лордом Последнего Очага — самого северного замка государства. Хотя порой жалела, что отпустила его. Если к дочери королева не предъявляла слишком высоких требований, то с сыном дела обстояли иначе. К воспитанию наследника она подходила куда серьёзнее. Ведь когда её не станет, Северу нужен будет вождь. Настоящий Король Зимы. Хладнокровный, трезвомыслящий, рассудительный, готовый на все ради королевства и его народа. Она поставила себе цель: возможность воспитать для родного края достойное будущее. Но получилось ли? С тех пор, как сын уехал из Винтерфелла, каждая встреча с ним беспокоила королеву все больше и больше. Старк понимала, что её мальчик не болеет Севером так, как она и это очень беспокоило. Преодолев путь, она посмотрела вниз: Торрхен горделиво восседал на своём белом жеребце в окружении свиты и надменно смотрел по сторонам. Он заметно отличался от других. Вместо привычного плаща, на нем была меховая накидка с доспехом из варёной кожи. Санса сразу отметила, как сын изменился за этот год — вытянулся, возмужал, стал шире в плечах, на его юношеском лице уже красовалась небольшая борода. В свои семнадцать лет он уже выглядел как мужчина, этим принц пошёл в отца. Казалось, парень взял только лучшее от своих родителей. Длинные запутанные темно-каштановые пряди спускались ниже плеч. Одни Боги знали, сколько девичьих сердец разбили его холодные, насквозь прошибающие стальные глаза. А высокие тонкие скулы Талли придавали северным чертам лица принца более мягкий вид. Заметив появление матери на галерее, Торрхен спешился и склонился перед ней вместе со своими людьми. Увидев это, Санса кивнула и поспешила спуститься во двор. Поравнявшись с сыном, она ещё раз осмотрела его. Действительно повзрослел. Подле него стояла леди Элейна — его супруга и дочь Робина Аррена, с которой их поженили, когда им было по тринадцать лет. Королева не могла не заметить то, что в отличие от Торрхена, его супруга совершенно не изменилась. Впрочем, она уже давно выглядела как взрослая женщина. Санса еще раз одарила невестку оценивающим взглядом, она напоминала ей одну из фарфоровых кукол, которые подарили на именины Джиллиан: толстые песочного цвета косы грузно лежали на объёмных мехах, в которые юная леди прятала свое нежное сердцевидное лицо с идеальным аристократично прямым носом и болезненно-розовые щеки. Она никогда не привыкнет к Северу. Глаза тоже были невероятны. Широко распахнутые, орехового цвета, обрамленные густыми тёмными ресницами. Волшебно прекрасные, но неживые. Без огня. Без жадности до жизни. Старк с легкой досадой осознала то, что Элейна была именно той, кем сама женщина мечтала стать до того, как король Роберт пригласил её отца в столицу. Если бы пташка осталась пташкой. Образцовая леди-жена, никогда не перечащая своему супругу, мечта всей жизни которой — родить побольше прекрасных детей. Вечно поёт лицемерно-правильные песенки, предпочитает не видеть дальше собственного носа и проглатывать все несправедливости и без того жестокого к женщинам мира, смотря на жизнь пустыми, якобы ничего не замечающими, кукольными глазами. На самом деле, присутствие невестки стало для королевы полной неожиданностью, пытаясь скрыть свои неоднозначные чувства, она подошла к молодой чете. — Лорд Старк, благодарю, что Вы приняли моё приглашение, — показательно-официальным тоном промолвила женщина. Как бы она не скучала по сыну, на людях всегда держала дистанцию. Субординация, как и дисциплина, всегда была превыше всего и Торрхен с самого детства к этому привык, хотя его очень забавили такие ситуации. Парень не любил, когда его называли принцем и всегда просил обращаться к нему, как к лорду. Сансе это не нравилось, но она смирилась. Ей и без того часто приходилось давить на сына. — Моя королева. Для меня большая честь быть гостем вашего праздника. — Леди Элейна, Вы разве не должны быть в Долине вместе с моими внуками? Королева не на шутку рассердилась, но не подала вида. Её бесило, что невестка заявилась в Винтерфелл, вместо того, чтобы быть рядом с детьми. Ещё и притащила служанку, которую Санса специально приставила к внукам, чтобы та следила за тем, как они живут и сообщала ей. Теперь королева не могла контролировать то, что происходит с ними. Нужно было снова как-то решать этот вопрос. Маленькие принц и принцесса родились слабыми и росли очень болезненными. Мейстер сказал, что северный климат слишком суров для них и порекомендовал отправить детей в горы. Сансе эта идея совсем не нравилась, но ради здоровья внуков она согласилась. — Я не могла пропустить это праздник, моя королева. Это очень большая честь побывать на таком важном торжестве. «Пёс был прав, пташки так бездарно поют лживые песни, что хочется смеяться», — подумала Старк и вновь обратилась к наследнику: — Лорд Торрхен, мы можем пообщаться? — Разумеется, моя королева. Мать и сын уверенно преодолевали расстояние между двором и королевским кабинетом. Санса изо всех сил пыталась скрыть то, как она торопится остаться наедине с ним. Материнское сердце билось так сильно, что казалось, его стук слышен абсолютно всем. Ей не терпелось поскорее обнять своего мальчика, прижать к груди, расспросить обо всем на свете. Но даже с ним она не позволяла себе публичного проявления эмоций. Переступив порог горницы и захлопнув за собой дверь, решительность и уверенность сразу куда-то исчезли. Санса повернулась лицом к сыну, не решаясь сделать шаг вперёд. — Я очень скучала по тебе, — вымученно прошептала женщина, нервно перебирая пальцами ажурную кайму носового платка. Последняя их встреча закончилась крупной ссорой, после которой они год не разговаривали. Санса никак не могла смириться с собственным провалом. Она возлагала на сына много надежд, но все шло прахом. Торрхен, с тех пор как покинул родной замок, постепенно перестал проявлять интерес к государственным делам, многие свои обязанности выполнял только потому, что «так надо», он не стремился стать хорошим королём для Севера. Санса не раз задумывалась о том, не совершила ли она ошибку, отправив мальчика в Последний Очаг, пыталась исправить ситуацию своими силами. Все это и привело к их разладу. — По мне ли? — сухо ответил юноша. — А может по послушному и удобному сыночку? — Он говорил сквозь зубы, пытаясь казаться равнодушным и слегка насмешливым, но королева почувствовала нотки волнения в его голосе. Ему тоже её не хватало. Иногда Санса вспоминала о том, как тяжело смотреть на своего близкого и видеть перед собой совершенно чужого человека. Ещё страшнее, когда этот близкий — твой собственный ребёнок. Она так не хотела. Я старше. Я мудрее и должна сделать шаг навстречу. Прислушавшись к себе, она молча подошла к парню и бережно укутала его в свои объятия. Сначала Торрхен колебался, стоял, не шевелясь, но через несколько мгновений решился обнять мать в ответ. С души королевы будто бы свалился тяжёлый груз. Он не злится. Сейчас самое главное было растопить лёд, а с остальными проблемами она разберётся позже. — Не держи на меня зла. Ты же знаешь, я бываю резка. — И ты прости меня, мам. Иногда я забываюсь. Несмотря на примирение с сыном, женщина считала, что правда в том конфликте на её стороне. Иногда, ради общего блага, приходится переступать через себя и свою гордыню. Сейчас её целью было восстановить мир в семье. Одинокий волк умирает, а стая живёт. — Твой отец не получил моего письма? — Нет. Ворон прибыл через несколько дней после того, как он отправился за Стену. Но я его не вскрывал, оно здесь. Лицо королевы побледнело словно полотно. Она никак не могла переварить свалившуюся на неё информацию. Зачем? Что ему там понадобилось? Она перевела недоумевающий взгляд на сына, но не смогла выдавить из себя ни слова. Торрхен будто бы понял то, о чем мать хотела его спросить. — Я не знаю, зачем папа туда поехал. Может быть дядя в курсе. Но он сказал, что это дела государственный важности и меня они не касаются. Хотя помнится вы сами говорили, что мне нужно приобщиться к ним. Последние слова сына Санса пропустила мимо ушей. Её разум был уже слишком далеко. Мысли о самом худшем мгновенно окутали сознание, оставляя ощущение нарастающей тревоги. — Мама, с тобой все в порядке? — голос сына показался ей встревоженным. Должно быть что-то заметил. — Да, я просто плохо спала. Неважно себя чувствую. Ты еще не виделся с Джиллиан, да и вообще, наверное, устал с дороги, отдохни. У нас ещё будет время поговорить обо всем. Торрхен без лишних вопросов поспешно удалился. А Санса подумала о том, что стоит отвлечься от тревожных мыслей подготовкой к пиру.

***

Шумные гуляния прогремели во всех селениях королевства. Люди искренне радовались и славили свою правительницу. Санса не жалела средств на сие торжество. Этот день очень много для неё значил. С её восшествия на престол прошло двадцать лет. Очень много сил и времени ушло на то, чтобы привести страну в порядок после всех бед, которые пришлось вынести Северу. Теперь и она и её люди могли дышать полной грудью и счастливо жить на своей земле. Пир тоже выдался на славу. Северным лордам юбилей пришёлся по душе. Всем было так весело, что танцы начались очень быстро. Санса медленно потягивала красное арборское из своего кубка, осматривая Великий чертог. Её взгляд остановился на детях. Торрхен угрюмо ковырялся в своей тарелке, явно думая о чем-то постороннем, пока молодая супруга пыталась заинтересовать его бесполезной болтовней, в надежде получить от него жалкие крохи внимания. Наверняка Робин выслал дочь из Долины для того, чтобы та следила за свои мужем и не позволяла ему завести новую пассию. Видимо, он серьёзно думает, что Торрхена можно заставить плясать под чью-то дудку. Наивный глупец. Даже самой Сансе этого не удалось. Хоть ей и приходилось давить на сына, он всегда делал только то, что считал нужным, но и долгом пока не пренебрегал. Осознание того, что наследнику чуждо все то, на что она положила свою жизнь, больно било по сердцу. Этот праздник, обстановка, вассалы, люди и даже женщина, сидящая рядом — все было ему чужим. Принц не проявлял к Элейне открытого пренебрежения, но счастливым их брак нельзя было назвать. Королева помнила, как тяжело сыну далась навязанная свадьба. Именно тогда начали портиться их отношения. Но первый урок, который должен усвоить будущий король — благо государства важнее личного счастья. Джиллиан кружилась в танце с юным лордом Флинтом, ревностно посматривая на Эбберта Гловера с молодой супругой. Они прибыли на пир из Белой Гавани практически сразу после собственной свадьбы. Правый уголок губ королевы невольно потянулся вверх. Её очень позабавило поведение дочери. Санса плавно перевела взгляд на самого Гловера. Неудивительно, что Джиллиан лишилась сна из-за него. Воин во плоти. Его молчаливая леди-жена казалась простушкой рядом с ним, хотя и была весьма недурна собой. Королеве бросилось в глаза то, как он неоднозначно рассматривал её невестку. Уж слишком смущённо Гловер отводил глаза, когда Элейна замечала, что на неё смотрят. Он был лучшим другом её сына, с самого детства они росли вместе. Но Старк не доверяла ему, как и всем Гловерам после того, как они предали ее восемнадцать лет назад. Возможно, это было глупо, судить человека по родственникам, но королева ничего не могла с этим поделать. Она просто отвернулась, чтобы не сеять в своей душе еще больше сомнений. В поле её зрения появился Брандон Толхарт — брат её супруга. Старк не заметила, как он приехал, видимо это случилось перед самым праздником, и она не успела с ним увидеться до пира. Хотя очень хотела. Рядом с ним сидели две его дочери, очень похожие друг на друга, но в то же время совсем разные. Высокие статные девушки, обе с пышными темно-каштановыми почти чёрными, локонами, алыми, слегка припухлыми губами на идеальной молочной коже и лукавым взглядом игривых серо-голубых глаз, как у отца. Старшую, Алисанну, Санса помнила ещё маленькой девочкой, она часто гостила в Винтерфелле. Её красота показалась королеве несколько суровой. Так когда-то говорили о Висенье Таргариен. На таких женщинах кольчуга смотрится не менее выигрышно, чем бальное платье. А в платьях леди Алисанна явно знала толк. Приталенный в области лифа наряд из изумрудно-зеленой парчи с пышными рукавами-фонариками на плечах, зауженными к низу и широким подолом, изящно струился по крепкому стану воительницы. Младшая, Эмбер, олицетворяла настоящую леди. Стройная как лань, прекрасная как теплый рассвет. Если Эбберта Гловера можно было назвать воином, то леди Толхарт однозначно была девой. Грациозная, приветливая, утонченная, она точно знала себе цену, понимала, какое впечатление производит на мужчин и наверняка умело этим пользовалась. Это бы видно. Необычное умение для шестнадцатилетней северянки, но весьма полезное. Сегодня она была в центре внимания. Ни один кавалер не упускал возможности потанцевать с этой прекрасной нимфой. Весь вечер она порхала по Великому чертогу в нежно-голубых южных шелках, очень редких для Севера — отец явно не поскупился на одеяния для дочерей, он знал толк в выгодных вложениях. — Любуетесь моими девочками? От неожиданности королева едва не опрокинула на себя кубок. Она не заметила, как Брандон Толхарт подошёл со спины и занял пустующее место своего брата подле нее. Такой же, каким она его видела несколько лет назад. Дьявольски красивый, самоуверенный нахал. Его хитрость, изощренность мышления, неразборчивость в средствах достижения целей часто пугали Сансу, с такими людьми ей пришлось очень тяжело в жизни. Но время научило королеву разбираться в людях. Она могла сомневаемся в его верности себе, но не своему супругу. — Алисанна, Эмбер и принцесса Джиллиан — лучшие невесты на Севере. Самые красивые, — горделиво отметил Брандон и внимательно осмотрел собственных дочерей. — Хотя, по правде сказать, моя королева, Вы им не уступаете. Время не властно над Вами. Мужчина лукаво улыбнулся одними глазами и склонил голову набок. Абсолютная уверенность в себе и своих словах. Он знал, как заморочить мозги, а женщины это любят. Поистине мечта любой, но не Сансы. — Прекратите, лорд Брандон! Вы знаете, как я ненавижу глупую лесть, — она снизила голос на полтона и продолжила: — церемонии сейчас ни к чему. Вы вовремя подошли, нам нужно поговорить. Он коротко усмехнулся и посмотрел так, будто уже знал, о чем пойдёт речь: — Хотите обсудить моего дорогого братишку? Изволили соскучиться, Ваша милость? Ироничный тон лорда выводил Сансу из себя. Кем возомнил себя этот мужчина? Почему он позволяет себе подобное? — Хватит! Ты слишком часто стал забываться, Толхарт! Брандон мгновенно стёр со своего лица все эмоции и попытался быть максимально серьёзным. Реакция королевы ярко продемонстрировала её обеспокоенность сложившейся ситуацией. Похоже шутки действительно были неуместны. Минуту поколебавшись и убедившись, что рядом никого нет, он заговорил: — Прошу прощения. Полагаю, Вы хотите знать, какие Иные его понесли за Стену? Он хотел рассказать все сам. Но думаю, что дело достаточно серьёзное и я могу посвятить вас в курс дела. Не желаете прогуляться? Санса коротко кивнула. Поднявшись из-за стола, они направились в сторону галереи, зная, что сейчас там никого нет. Добравшись до нее, Толхарт еще раз проверил, не может ли их здесь кто-нибудь услышать. Убедившись в уединенности места, он продолжил: — Несколько недель назад я получил письмо от нашего человека из Пайка. Он сообщил, что наследник леди Яры приказал организовать экспедицию в Застенье. Они должны высадиться на Стылом берегу и найти кого-то, а точнее какую-то девицу. Мы боимся, что… Толхарт замолчал, когда увидел выставленную вперёд ладонь королевы. Этим знаком она просила его остановить рассказ. Санса прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы подавить предвестники очередного нервного срыва. Сначала Рамси в ночных кошмарах, теперь это. Неужели сон, действительно, был предвестником чего-то страшного? — Берен отправился за девчонкой? — Нужно добраться до неё раньше островитян и увезти оттуда. — Как они могли узнать? — Этим вопросом я сейчас и занимаюсь, поднял всех своих шпионов, но уверяю, что в нас с братом Вы можете не сомневаться. — Серьезно? Он обманул меня. В очередной раз. Да и ты тоже. Откуда мне знать, что враги получили информацию не из ваших каналов связи? Разочарованно-ядовитый тон королевы задел Толхарта. Он всегда болезненно реагировал либо на сомнения в свой адрес, либо на недоверие к себе и своему брату. Это был двойной удар. Брандон знал, что рискует навлечь на себя гнев королевы, но все-таки решился поговорить с ней начистоту, отбросив в сторону субординацию. Кроме него, на это сейчас никто не осмелится. — Зачем ты так говоришь? Ты же знаешь, что твой муж предан тебе и душой, и телом. А я никогда не оставлю его. Он сделал это во благо. Ты не простила его, не смогла понять. Зачем тогда зовешь обратно? Копить обиду? Для чего? Неужели ты не понимаешь, что грядут очень тяжелые времена и бередить раны, мягко говоря, не время. Сейчас нам нужно быть единой командой, чтобы выжить, — договорив, Брандон поспешил уйти, но сделав несколько шагов, он обернулся и продолжил: — Обратите наконец внимание на сына. Вы так погрязли в своих собственных проблемах, что не замечаете ничего вокруг. Он не слепой и намного умнее, чем вам обоим кажется, ваши байки о том, что отец живет в Последнем Очаге только для того, чтобы за ним присматривать, давно не работают. Ему и без того тяжело принимать собственное предназначение, не подливайте масла в огонь! Санса молча смотрела вслед удаляющемуся Толхарту. Сказать что-то в ответ не было сил. Неужели ужасное прошлое возвращается к ней в лице не подозревающей ни о чем юной девы? Старк не видела ее очень давно, но помнила так хорошо, будто бы смотрела на нее пару мгновений назад. Маленькая рыжеволосая фигурка беззаботно кружилась во дворе старого покосившегося дома. Эта девочка всем напоминала солнце, освещающее это Богами забытое место, но королеве, глядя на нее хотелось упасть на землю и биться в истерике. Большие, хитро прищуренные грязно-серые глаза рисовали перед глазами женщины самые страшные воспоминания из ее жизни. Прошло уже много лет, но ничего не изменилось. Не стерлось из памяти. Ненависть никуда не делась. Только теперь повзрослевшая девочка-солнце может стать погибелью для Сансы и ее родных, если страшная многолетняя тайна попадёт не в те руки. — Не позволю! — сипло, сквозь зубы прошипела королева.