Да здравствует король!

Октябрь 325 г. Штормовой Предел

Милдрет Баратеон стояла на балконе своей опочивальни, вдыхая терпкий солёный морской воздух. Иссиня-черные, длинные до пояса, волосы, спутавшиеся от несильных потоков ветра, обрамляли идеально-чистое фарфоровое лицо, а широко распахнутые небесно-голубые глаза задумчиво смотрели вдаль. Солнце перед самым закатом выглянуло из-за серых туч, заполонивших небо, и багряным светом озарило лиловый горизонт и покрытое кораблями зеленоватое море, колыхаемое ровной широкой зыбью. Не сегодня-завтра в Штормовой Предел должен был приехать жених юной леди Баратеон, вместе со всей семьёй. Быть может, они прибудут на одном из этих кораблей. Его кузина на днях выходит замуж за отца Милдрет — лорда Джендри. Нарастающее волнение от навязчивых мыслей о предстоящем замужестве неприятно сдавливало девушке грудь. Они с нареченным виделись лишь однажды, на турнире в Королевской Гавани, после которого её дед и договорился о помолвке. В скором времени ей предстояло связать себя узами брака практически с незнакомцем. Милдрет буквально передергивало от того, что для многих подобное считалось вполне нормальным. Она искренне не понимала, как можно клясться в любви и верности перед Семерыми совершенно чужому человеку, да потом еще и делить с ним ложе. В день помолвки жених вручил девушке подарок по случаю сватовства — серьги, принадлежащие когда-то его бабушке — Джоанне Ланнистер. Крупные, тяжёлые, они представляли собой два хитро сделанных замысловатых золотых цветка, украшенных бриллиантами и изумрудами. Поистине королевский дар, но он совершенно не пришёлся по душе Баратеон. Украшение показалось ей чересчур помпезным и вычурным, хотя все остальные так не считали. «Может быть дело не в подарке, а в том, кто его сделал?» — шутил над ней брат. Роннал во многом оказался прав и, чтобы не выдать себя с головой, девушка тогда посмеялась вместе с ним. Каждая вторая юная леди Шести Королевств мечтала стать женой сира Джейкоба Ланнистера, несмотря на его незавидное происхождение. То, что злые языки уже нарекли парня недостойным выскочкой и ублюдком Цареубийцы от тартской шлюхи, не делало его менее популярным среди незамужних знатных девиц. Прекрасный воин, получивший рыцарский титул в семнадцать лет, весьма неглуп, остроумен, а после того, как на Западе нашли несколько новых месторождений и его семья вложилась в золотые острова, еще и очень богат. Девушка опустила веки, вспоминая облик суженного: высокий, статный, мускулистый молодой мужчина с горделивой осанкой настоящего рыцаря. Густые вьющиеся пряди цвета чеканного золота аккуратно свисали до самых плеч. Изумрудно-зеленые кошачьи глаза ярко сверкали на безупречном мраморном лице, а острая лукавая улыбка резала словно нож. Именно так выглядит настоящий лев с Утеса. Казалось Милдрет должна была быть на седьмом небе от счастья — не каждой девушке выпадает удача найти такую замечательную партию, но она грустила, быть может от того, что всегда любила сапфиры больше, чем изумруды и золото. Баратеон подняла глаза и снова устремила взор в окно. Солнце уже село. Мягкая летняя ночь неслышно опустилась на землю, оставляя в воздухе приятную атмосферу уютной тишины. Пора. Милдрет неспешно подошла к шкафу с одеждой и достала из него несколько выходных плащей с капюшоном. Внимательно осмотрев все возможные варианты своего одеяния, юная леди решила остановиться на темно-синем. В нем она точно не привлечет лишнего внимания в густой синеве темнеющей ночи. Накинув плащ и на плечи и спрятав под ним наскоро заплетенную косу, она поспешила покинуть свою опочивальню. Девушка сначала осмотрелась, а затем бойко, но при этом очень тихо засеменила по знакомым коридорам. Миновав стражу, она добралась до секретного входа и поспешила скорее выбраться из замка. Снаружи её уже поджидали. Высокий, широкоплечий силуэт, скрытый во тьме. Отряхнув запачкавшийся в пыльных потайных ходах плащ, Баратеон подошла к встречавшему её человеку так, чтобы его можно было разглядеть под тусклым светом полной луны, и подняла взгляд. Большие выразительные глаза нежного лазурного цвета встретились с другими, тоже синими, но чуть темнее и ярче, чем у самой Милдрет — сапфировыми. Это было самой большой ошибкой. Баратеон знала, что если их взгляды пересекутся, то снова станет его пленницей, и теперь навсегда. Рядом с этим человеком ничего не было жаль: ни гордости, ни совести, ни чести. Он смотрит на меня так же, как раньше. Ничего ещё не кончено. Ещё несколько секунд поколебавшись, девушка мысленно послала в пекло все и прыгнула в объятия возлюбленного, едва не сбив его с ног. — Итан, — растянуто, пропуская имя через грудь, прошептала она, вложив в него всю нежность, которая была внутри неё и уткнулась носом в мягкие пшеничные кудри, источающие до боли знакомый аромат. Юноша поднял голову и ещё раз осмотрел свою возлюбленную. Ради этой девушки стоило лишиться сна и рассудка. Он бережно накрыл ладонью щеку Милдрет, аккуратно вытирая большим пальцем только что проступившие слезы. Прикосновения к мягкому бархату девичьей кожи действительно сводили с ума. Итан признавал неправильность и невозможность сложившейся ситуации, но ничего сделать с этим не мог. Юная леди Баратеон ни на минуту не хотела оставлять его разум и сердце. Мысли о том, что скоро у него не будет возможности тонуть в бездонном океане этих глаз, чувствовать кожей невесомые прикосновения ласковых рук, целовать её в уголок маленьких розовых губ, выбивали почву из-под ног. С этим невозможно было смириться. — Когда ты уезжал, то говорил, что больше никогда не придёшь на это место, — несмело промолвила Милдрет, мягко освобождаясь из объятий любимого. — Ты знала о моем приезде, значит ждала бы меня в любом случае. А как я могу не прийти, зная, что ты ждёшь? — шутливо ответил парень. Его лицо просияло короткой приятной улыбкой, но взгляд Милдрет, после финальной фразы, вдруг стал очень серьёзным. Наверное не оценила юмора. — Лорд Тарт, по-видимому, посетил Штормовой Предел только лишь для того, чтобы повидаться с сестрой и племянником? — тон её голоса продолжал леденеть, глаза теперь смотрели не на юношу, а сквозь него. — На свадьбу к нему изволите прийти? Теперь Итан тоже переменился, его обаятельная улыбка в миг превратилась в нервный оскал ядовитой усмешки. — Помнится, леди Баратеон, я предлагал Вам, пока не поздно, пойти к лорду Джендри и все честно рассказать. Он много сделал для меня, когда погибли родители, мы с детства дружим с Ронналом. Твой отец бы понял! — голос Тарта уже начинал срываться на крик, но вдруг парень замолчал и продолжил уже более мирным тоном. — Однако ты предпочла оставить все как есть. Он ещё раз взглянул на свою возлюбленную, но теперь по-другому — обречённо, безнадёжно. Отдавшись порыву чувств, Итан плавно подался вперёд, накрывая губы Милдрет нежным, ненавязчивым поцелуем, он растягивал ласку так, будто бы хотел подольше насладиться приятным ягодным вкусом её сладких уст, так, будто бы желал ярче запечатлеть в памяти этот прекрасный момент, чтобы воспоминаний о нем хватило на всю оставшуюся жизнь, так, будто бы другой возможности насладиться своей любовью больше не будет. Оторвавшись от губ любимого, Милдрет отвернулась и опустила глаза. — Прости меня. Ты не представляешь, как бы я хотела сейчас все честно тебе рассказать, так как есть, но не могу. Меня зовёт семья, долг, обязательства, — она говорила это, снова пытаясь сдержать слезы, но голос, срывающийся на всхлипы, её выдавал. — Я не знаю, что мне делать! — Решать!

***

Время растянуто двигалось к часу соловья, ночь не желала покидать свои владения, влача за собой темный подол своего одеяния. День тоже не торопился с приходом, он лишь слегка притушил и без того неяркое сияние звезд и придвинул к краю горизонта блеклый диск луны. Корабли Ланнистеров уже приближались к Штормовому Пределу и в скором времени должны были добраться до места назначения. Говорят, что под утро сон наиболее сладок, но лорду Тириону совершенно не спалось. Впервые за долгое время он смог отойти от обязанностей десницы и государственных дел. Король все чаще и чаще стал пропадать в своих видениях, потому тяжёлая ноша управления Шестью Королевствами зачастую полностью ложилась на плечи Ланнистера, поглощая все его свободное время. Казалось бы, краткосрочный отпуск должен был ободрить Старого Льва, но поводов для радости не было. Теперь, отвлекшись от повседневных забот, он посмотрел на все вокруг чистым трезвым взглядом и понял, что каждый день, погружаясь с головой в работу, он игнорировал проблемы, происходящие в семье. Теперь это дошло до больших неприятностей. Его старшая дочь — Лана, с тех пор как приехала в Королевскую Гавань и словом не обмолвилась ни с ним, ни с младшей сестрой, ни с кузеном. Девушка выросла у бабушки с дедушкой и не покидала Ланниспорт с тех пор, как матери не стало. Тирион вместе с младшей дочерью не раз навещали Лану, но эти встречи проходили в очень холодной и отчужденной обстановке, будто отец и сестра ей совершенно чужие люди, впрочем так и было. Розамунда очень тяжело переносила вторую беременность, Королевская Гавань казалась ей грязной и невыносимо душной, поэтому Ланнистер принял решение отправить их с Ланой к тёще и тестю в Ланниспорт. Розамунда умерла, давая жизнь второй дочери. Казалось бы, в двухлетнем возрасте дети ещё ничего не понимают, но Лана переживала смерть матери слишком тяжело. Она все время плакала, не признавала отца, потому что успела забыть его за время своего нахождения у бабушки и дедушки, не принимала еду из его рук и рук его людей, не хотела ехать с ним. Государственные дела не позволяли Тириону находиться долго в Ланниспорте, поэтому он решил оставить старшую дочь там, чтобы не травмировать ребенка ещё сильнее. Он понадеялся, что заберет её позже и вместе с младшей дочерью отправился в столицу. Только сейчас мужчина понял, как глупо обманывал себя на протяжении многих лет. Ему хотелось верить, что когда-нибудь настанет подходящий день для того, чтобы наладить отношения. Только в глубине души десница знал, что, если пустить все на самотёк, так, как сделал он сам, такого дня не наступит никогда. Ланнистер ненавидел себя эту за роковую ошибку. Сначала он бросил свою дочь, а потом струсил, боялся сделать шаг навстречу каждый раз, когда встречался с ней. В раздумьях десница не заметил, как ноги сами привели его на палубу. В лёгком утреннем полумраке виднелся хрупкий девичий силуэт, вздрагивающий от холодных порывов ветра. Юная леди неотрывно смотрела на светлеющий горизонт, зябко кутаясь в тёплую бордовую накидку. Дочка. Тирион потоптался с ноги на ногу и опустил взгляд, не решаясь ни подойти, ни уйти прочь. Словно поддавшись интуиции или внутреннему голосу, Лана обернулась и одарила отца недоуменным, непонимающим взглядом. Кого-кого, а вот его она не ожидала сейчас здесь увидеть. Да и вообще считала, что лимит бесед с «дорогим папочкой» на время этого путешествия исчерпан. Ланнистер ещё раз осмотрел свое чадо — как же редко он давал себе возможность полюбоваться старшей дочерью. На первый взгляд, его девочки казались очень похожими, но это только на первый взгляд. Косы Тианы были словно сплетены из настоящих золотых нитей, а Лана свои кудри точно взяла у ржи. Младшая с детства сверкала дьявольским изумрудом глаз, как лорд Тайвин, Джейме и Серсея, а взгляд старшей отдавал цветом молодой листвы, навевая грёзы о тёплой весне, совсем как у леди Джоанны. По крайней мере так говорили те немногие ныне живущие, кто помнил её. Тиана придерживалась довольно свободных взглядов. Отец никогда не загонял её ни в какие рамки и всегда предоставлял свободу в принятии решений. Даже замужество с лордом Джендри было её собственным выбором. Ланнистер не хотел, чтобы его дочери стали жертвами стереотипов и предрассудков, потому старался воспитывать Тиану соответствующе. Лана выглядела настоящей леди, такой, которых воспевают в старых рыцарских балладах. Кроткая, нежная, со всеми учтивая, её точно можно было бы назвать лучшей ученицей септы. Тирион ещё не успел изучить старшую дочь, но ему уже было страшно за её будущее. Он не знал, как её растили, чему учили и что вообще с ней происходило за эти шестнадцать лет. Чувство вины за то, что не сделал для Ланы и половины того, что сделал для Тианы, отозвалась щемящей болью в сердце. Жалкий трусливый карлик. Бросил девочку, спихнул все на других, жалея себя и свои чувства. Разве я заслуживаю прощения? — Отец, — нежным тихим голосом прошептала девушка и склонилась в изящном реверансе, — не ожидала увидеть Вас здесь в такой час. Ланнистер видел, как девушка тонкими побелевшими от холода пальцами нервно перебирала край одеяния. Его совсем не удивило то, что Лана чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком уж редко им приходилось общаться наедине. — Я уж подумал, что это Тиане не спится и она думает, как сбежать из-под венца. Попытка десницы пошутить и упоминание младшей дочери отразилась на лице девушки лёгкой секундой гримасой, которую она быстро перебила маской безразличия. Поняв, что доставил Лане ещё больший дискомфорт, Тирион поспешил перевести тему. Его очень озадачила реакция дочери на разговоры о сестре, но сейчас десница не спешил в этом копаться. Он обязательно разберётся, только позже. На данный момент, намного важнее, чтобы Лана не закрылась от него, а назойливые попытки залезть в душу могли разорвать и без того тонкую нить между ними. — Как тебе путешествие? Ты ведь ни разу не покидала Ланниспорт с тех пор, как впервые оказалась там? А вдруг ей больно вспоминать об этом? Тирион с трудом подбирал слова, боясь совершить новую ошибку. Он абсолютно не знал, как себя вести и на чем строить диалог. — Благодарю, в Королевской Гавани меня приняли настолько тепло, что я чувствовала себя как дома. Надеюсь, в Штормовом Пределе мне понравится не меньше. Девушка все ещё нервничала, сильнее сминая плотную ткань накидки. Юных леди учат быть невозмутимыми, но сейчас она не справлялась. Её наигранная приторная вежливость лишний раз подчеркнула то, что они с отцом абсолютно чужие люди. Ну а чего ты хотел? За пару дней стать для девочки самым близким другом? Так не бывает. Жизнь не сказка и не песня. Ланнистер как никто другой понимал, что человеческие отношения штука серьёзная и порой людям приходится выстраивать их годами. Но так ли много у него времени? Тирион уже ни во что не верил, но продолжал безмолвно молить всех Богов, чтобы лёд между ними треснул. Только она сама захотела остаться в Королевской Гавани. — Ты не хотела бы после свадьбы немного погостить в столице? Сердце заколотилось ещё сильнее, когда в воздухе застыла неловкая тишина. Десница был абсолютно уверен, что получит идеальный по этикету отказ, но все равно решился на сие предложение, ведь душа трепетала даже от призрачной надежды. — Благодарю за приглашение, отец, но вынуждена отказаться. В ближайшее время мне нужно вернуться в Ланниспорт. Ланнистер горько усмехнулся про себя. Угадал. Осознание того, что попытки наладить с девочкой контакт походили на глупые докучания, подогревали и без того саднящее чувство отчаяния. Слова Ланы о скором отъезде добавили Тириону ещё больше пищи для размышлений. Стоило наверное спросить, к чему такая спешка, но имел ли он сейчас на это право? Пауза снова неприлично затянулась. Ланнистер даже не представлял, о чем ещё можно спросить дочь. Лана совсем не помогала ему строить беседу и вообще, кажется, была совсем не заинтересована в общении. Очередная ужасная мысль заползла в голову ядовитой змеей. А нужен ли ей вообще отец? — С вашего позволения я пойду к себе. Очень уж здесь прохладно, — нерешительно пролепетала девушка и, дождавшись короткого кивка отца, спешно удалилась в сторону кают. Должно быть ей очень неудобно за то, что она не смогла вежливо поддержать разговор, как полагается образцовым леди. Руки опускались. Он проиграл лишь битву, но казалось, что исход войны уже обречён.

***

С самого утра в Штормовом Пределе царила атмосфера предпраздничной суеты. Замок усиленно готовился к приезду невесты своего лорда — Тианы Ланнистер. Лорд Джендри уже и не надеялся, что ему когда-нибудь вновь придётся ощутить на себе предсвадебное волнение. Он стоял посреди комнаты и, задумчиво почесывая гладко выбритый подбородок, представлял облик невесты: совсем девочка, младше его сыновей, но уже явно знала себе цену. Невероятной красоты создание, она кружилась с самыми завидными кавалерами Шести Королевств на балу в честь окончания одного из турниров. Они завороженно смотрели ей вслед и умоляли о ещё одном танце, но гордая львица никогда не танцевала дважды с одним и тем же мужчиной, потому все они получали отказ. Все, кроме Джендри. Баратеон тоже не упустил возможности пригласить самую популярную юную леди Шести Королевств. Второй раз он подошёл из любопытства. Так по-мальчишески. В танце с другими кавалерами Тиана казалась настоящей хищницей, способной одним взглядом превращать мужчин в своих рабов. Для подобных фокусов леди Ланнистер была ещё очень юна и неопытна, но её потенциал в таких деле был виден даже слепому. Только почему рядом с Джендри стояла не та коварная будущая похитительница мужских сердец, а кроткая и нежная златокудрая нимфа? Мягкая, податливая, не такая, как со всеми. Баратеона это выбивало из колеи. Вдовец за сорок, с тремя законными детьми, бастардом в замке и сомнительным происхождением. Что в нем нашла шестнадцатилетняя наследница богатейшего дома Вестероса? Вскоре от лорда Тириона поступило предложение о заключении брачного союза. Джендри догадывался, в чем дело, но решил согласиться, нужно было укреплять собственное положение, а дочь десницы короля — весьма выгодная партия. «Карлик решил подороже продать свою дочурку вшивому кузнецу» или «Баратеон видно мёрзнет по вечерам, раз решил взять в постель львенка». Теперь Джендри приходилось слушать подобные речи постоянно, и в глаза, и за глаза. Сомнения сплетались в его сознании дьявольской паутиной. Он не знал, как поступить. Очень боялся. Боялся не за себя, а за Тиану. Боялся сделать её несчастной. Девочка выросла без матери, с вечно занятым отцом. Баратеон по своим детям знал, каково это. Такой девушке, как никому другому, нужна любовь, но сможет ли Джендри дать ей её? Возможно, разумнее было бы отменить свадьбу, но сейчас она была жизненно необходима. Общество с трудом принимало лорда Штормовых земель из Блошиного Конца. Хотя Баратеон уже давно показал, чего стоит и за двадцать лет успел проявить себя, как грамотный правитель своего региона, на нем все ещё горело клеймо «ушлого бастарда». Джендри всегда знал: на власти бывшего тестя далеко не уйдёшь. А в последнее время их отношения заметно испортились. Лорд Десмонд никак не мог смириться с тем, что Баратеон в состоянии вести дела без его помощи. Нужно было искать собственных союзников. Каково было удивление лорда Баратеона, когда он через пару дней после своей помолвки узнал, что его старшая дочь Милдрет изъявила желание выйти замуж за Джейкоба Ланнистера. Мужчину никак не оставляла докучливая мысль о том, что тесть пытается воспользоваться детьми ради собственной выгоды. А может и против него самого. Сам Джендри не решился на подобное, боясь окончательно испортить и без того натянутые отношения. Баратеон не очень хорошо знал своих детей. Много сил и времени тратилось на то, чтобы из бастарда-кузнеца перевоплотиться в настоящего лорда, но стать хорошим отцом, мягко говоря, не получилось. Близкие отношения он смог выстроить только с Кассаной, младшей дочерью, которая всегда очень тянулась к отцу, особенно после смерти матери, и Недом, своим сыном от Арьи, он жил в Штормовом Пределе с двенадцати лет, с тех пор как его мать пропала. Этот удар взбередил мужчине старые раны. Волчица всегда оставалась хозяйкой его сердца, но он научился жить без неё. Ему было достаточно знать, что с ней все в порядке. Только теперь все изменилось, он не знал, где его любовь, что с ней и жива ли она вообще. Несмотря ни на что, Джендри был точно уверен, что его дочь не стала бы по собственной воле выходить замуж за нелюбимого человека. Разговоры оказались пустой тратой времени, которая ни к чему не привела, Мили и Рон все отрицали. Горькое осознание того, что он сам себя обманул, било Баратеона ниже пояса. Боясь превратить детей в личную разменную монету, он сделал их разменной монетой в руках лорда Десмонда. Что делать теперь? Запретить дочери и сыну вступать в навязанные дедом браки? А станут ли они его слушать? Оставить все как есть и ждать, что тесть превратит его собственных детей во врагов? Так тоже нельзя. — Прошу прощения, м’лорд. Лорд-десница с семьёй и лорд Грандисон скоро будут здесь. Он неожиданности Джендри дернулся. Погружаясь глубоко в омут своих мыслей, он иногда ненадолго терял связь с реальностью, так и сейчас не заметив вошедшего в покои стюарда. — Я сейчас спущусь! Парень спешно покинул помещение и Баратеон принялся поправлять свое одеяние. В повседневных сборах он предпочитал обходиться без помощи слуг. Лорд Джендри выглядел весьма неплохо для своего возраста. Хотя в густой иссиня-черной шевелюре уже проявилась пара серебряных нитей, он все ещё мог составить конкуренцию молодым парням. Баратеон не увлекался вином, постоянно тренировался, иногда работал в собственной кузнице, что помогало сохранять ему хорошую физическую форму. Он всегда старался выглядеть достойно, но сегодня парадный бархатный чёрный камзол на лорде смотрелся как никогда эффектно. Мужчина заметно нервничал перед встречей с лордом Тирионом. Они были знакомы давно, но как будущим родственникам им придётся общаться впервые. Ещё и «дорогой тесть», который больше всего на свете любил подливать масла в огонь и вставлять Джендри палки в колоса, все-таки оторвал свой старый зад от любимого кресла в Королевской Гавани и принял приглашение на свадьбу, которое пришло ему просто из вежливости. Эти несколько дней обещали быть «весёлыми», и дело было не только в свадьбе. Баратеон спустился во двор. Его дети с Итаном Тартом уже готовились встречать гостей. Сегодня Нед стоял рядом с братом и сестрами. Парень очень сильно походил на отца, хотя в душе точно был северянином. Серьёзный, сосредоточенный и, может быть, слегка угрюмый. Он всегда говорил только то, что думал и не боялся показаться резким или бестактным. В последние несколько лет к бастардам начали относиться куда терпимее, чем раньше, однако многие лорды и леди по-прежнему этого не понимали. Будущих родственников и союзников Баратеона присутствие парня не смущало, поэтому Джендри решил взять его на приём. Мужчина давно думал о том, чтобы узаконить старшего сына, но шаткое положение и зависимость от власти Грандисона ему этого не позволяло. Но теперь все изменится. Больше он не станет плясать ни под чью дудку, будет поступать только так, как считает нужным. Баратеон поспешил присоединиться к своим детям, которым уже, должно быть, наскучило ждать. Роннал развязно перекатывался с ноги на ногу и периодически запускал пятерню длинных пальцев в пышную копну непослушных угольных кудрей. С детства не может спокойно стоять на месте. Милдрет явно была не в настроении кого-то встречать. Она безразлично смотрела вперёд с мученическим лицом и даже не пыталась скрывать эмоции. А вот Кассана с большим интересом рассматривала гостей, которые расположились прямо напротив штормового семейства. Подростковая припухлость и откровенное любопытство в глазах делали её лицо по-детски забавным. Прибывшую компанию возглавил Тирион Ланнистер. Он однозначно постарел с тех пор, как в последний раз занял должность, которая, по-видимому, стала его проклятьем. Перед ним стоял маленький сгорбленный под тяжестью прожитых лет человек. Его лицо покрылось мелкой сеткой глубоких морщин, а волосы уже совсем побелели. Джендри сделал шаг навстречу деснице и дружелюбно произнес: — Лорд Тирион, для меня большая честь принимать в Штормовом Пределе таких почётных гостей, как Вы и Ваша семья. — Благодарю за приглашение. Мы не сомневались, что здесь нам окажут тёплый приём. Ланнистер пытался выглядеть приветливым, но глаза человека, зеркало души, всегда говорят правду. Они буквально кричали о внутреннем дискомфорте и сильной усталости. «Должно быть с дороги», — подумал Джендри. По правую руку от десницы горделиво возвышался и оценивающе смотрел вперёд его племянник Джейкоб, тоже узаконенный бастард, но, как видно, куда более уверенный, чем сам Джендри в свое время. За ним стояла его кузина Лана — старшая дочь Тириона. Девушка, как и ее отец явно пыталась скрыть свое состояние. Наверное ей было не по себе в этой компании, все-таки она выросла в Ланниспорте и никогда не покидала город, до этого случая. Джендри вдруг заметил, что Лана пересеклась взглядами с его сыном Ронналом и, засмущавшись, разорвала зрительный контакт. Опять за свое. Подле неё расположились младшая сестра — Тиана, общество которой Лане явно было неприятно, судя ее по коротким, едва уловимым жестам. Джендри вновь внимательно осмотрел свою невесту, она стояла напротив и лукаво улыбалась ему одними глазами. Но стоило лазурному взгляду пересечься с изумрудным, а уголкам мужских губ медленно поползти вверх, как щеки девушки покрылись ярким пунцовым румянцем. От собственного ощущения неправильности ситуации у Баратеона сводило скулы. Почему все так сложно? Замыкала ряд мать наследника — Бриенна Тарт, женщина-рыцарь, которая покинула Королевскую Гвардию для того чтобы воспитывать сына. Она невозмутимо смотрела по сторонам и остановила заинтересованный взгляд на своем единокровном брате. Джендри знал, что Бриенна и Итан не поддерживали общение много лет и были друг другу совершенно чужими людьми. Но парень был ему не чужим человеком и Баратеону очень хотелось, чтобы в его жизни появился кто-нибудь ещё. Может быть женщине будет интересно пообщаться с братом? А может стоит ей намекнуть? Чуть поодаль от них встал лорд Грандисон и по «доброй традиции» сверлил бывшего зятя ядовитым взглядом. После того, как гости отдохнули с дороги, лорд Джендри пригласил всех на совместный ужин, который, как ни странно, прошёл в тёплой дружеской атмосфере. Роннал Баратеон встал из-за стола в весьма позитивном расположении духа, ведь его дед и отец обошлись без взаимных оскорблений и проклятий, как в их прошлую встречу. Сегодня абсолютно всем пришло в голову отправиться на вечерние прогулки со своими нареченными. Лорд Джендри ушёл с Тианой, а компанию Милдрет составил её жених Джейкоб. Парень отправился в дворцовый сад, уже смирившись с тем, что придётся провести такой прекрасный вечер в полном одиночестве, ведь его невеста жила в Риверране, как вдруг увидел свою будущую родственницу. Лана отрешенно сидела на скамье, пропадая в собственных мыслях. Казалось, что здесь, в этом цветущем месте, она хотела спрятаться от всего мира. Роннал никогда прежде не видел таких девушек. С первой улыбки, с первого взгляда он разглядел в ней что-то особенное. Они были знакомы всего несколько часов, а юноше уже хотелось любоваться её прекрасным ликом вечно. Во время ужина он не сводил с неё глаз. Раньше парень не верил, что такое возможно. Несмотря на свой юный возраст, Роннал успел повидать в жизни разных женщин. Говорили, что этим он пошёл в деда. У него были молодые и постарше, простые и знатные, холодные дамы и обаятельные хохотушки. Но ни одна из них не смогла поселиться ни в его мыслях, ни в его сердце. Никогда раньше он не боялся подойти к девушке, так что же случилось сейчас? — Приветствую Вас, леди Лана. Разрешите составить компанию? Я считаю, что таким прекрасным созданиям, как вы по вечерам лучше гулять в сопровождении кавалера, — переборов свой мандраж, уверенно заявил парень и, мило улыбнувшись, наклонил голову вперед. Лицо девушки просветлело и слегка смягчилось. Роннала очень обрадовало уже то, что он смог хоть как-то поднять этой вечно грустной леди настроение. Ланнистер грациозно поднялась со скамьи и встала подле своего спутника. — С удовольствием, думаю Вы окажетесь весьма приятным собеседником, — нежной пташкой пропела Лана. — Не против, если мы с Вами перейдём на «ты»? Очень уж я не люблю все эти церемонии. Девушка коротко хихикнула и нежно улыбнулась. Она уже не казалась смущённой и зажатой, напротив, было видно, что ей общаться с Ронналом так же приятно, как и ему с ней. Это придавало парню уверенности. Теперь он не сомневался, ему обязательно удастся прочесть эту загадочную книгу, полную тайн под названием «Лана».  — Ты не любишь шумные компании? Раньше всех ушла с приема для того чтобы уединиться в пустом саду, — с нескрываемым интересом спросил парень. — Люблю подумать, покопаться в себе. Да и порой разговоры с людьми меня утомляют. Теперь ее голос звучал еще более расслабленно и беззаботно. — Даже со мной? — с наигранной обидой произнёс парень. — А вот это покажет только время! — сказала Лана и звонко засмеялась. Они гуляли до тех пор, пока не стемнело. К концу вечера парню казалось, что они с леди Ланнистер уже понимают друг друга с полуслова. Баратеон безмолвно взывал к Семерым, мысленно спрашивая у них, почему он не встретил это сокровище раньше. Золотая львица. Другие женщины рядом с ней казались недостаточно красивыми, недостаточно изящными, недостаточно утонченными. Каждый раз, когда они сталкивались взглядами, в воздухе застывала напряженная пауза, теперь львица и олень молча смотрели друг на друга, больше не решаясь ни на какие действия. Такая мягкая, воздушная, легкая на подъем. Ее хотелось укрыть в своих объятиях, защитить и спрятать от этой жестокой приземленной жизни. Решившись податься вперед, он увидел медленно приближающихся отца и будущую мачеху, пришлось отстраниться. Никогда прежде он не испытывал такого откровенного раздражения по отношению к своим родным. — Ну что, увидимся завтра? — неожиданно спросила девушка. Баратеон с улыбкой кивнул и уже был готов уйти, как спустя секунду ощутил на своей щеке короткий невинный поцелуй. Лана смущённо улыбнулась и бросилась прочь, а Роннал остался стоять как вкопанный, удивляясь тому, что одно целомудренное касание губами щеки одной-единственной девушки может заменить множество жарких ночей с другими женщинами. Теперь он знал это по себе.

***

Алая пелена яркого летнего заката неспешно покрывала округу бывшей резиденции Штормовых Королей. Такие вечера были невероятно тёплыми и уютными, но лорд Грандисон предпочитал проводить их в полном одиночестве, занимаясь будничными делами, которых у мастера над законами было очень много. Не в его возрасте увлекаться вечерними прогулками под красным диском уходящего солнца. А дел было катастрофически много, как и проблем, которые в последнее время все чаще и чаще навалились на его седую голову. С тех пор как страшная лихорадка унесла его дочь, его малышку, его дорогую девочку — Моргану, внуки стали единственным утешением для старого лорда. Может быть порой он бывал с ними резок и груб, но в его жизни нет никого и ничего дороже Роннала, Милдрет и Кассаны. Ради их благополучия он пойдёт на все и никто ему не помешает, даже они сами. Только теперь над внуками нависла настоящая угроза. Их отец — неблагодарный выкормыш. Верховный лорд, которого Десмонд собственными руками вылепил из сына шлюхи, решил диктовать ему свои условия. Сначала притащил в Штормовые земли своего ублюдка, шелудивого волчонка, которого любит больше, чем настоящих детей, теперь вовсе решил отлежаться на львиных шкурах и строить вместе с карликом козни бывшему тестю. Рано радуешься, бастард! Грандисон поднял взгляд и увидел жавшуюся в дверях старшую внучку. Десмонд был уже далеко немолод, но его глаза были все также зорки, как в юности. Он даже со своего рабочего места увидел, что Милдрет очень тревожится. Смятение тёмной маской лежало на прекрасном лице юной девы. Опустив взгляд, она стояла неподвижно, не решаясь заговорить. Десмонд хорошо знал своих внуков и уже догадался о намерениях Милдрет. Перед серьёзными и не очень приятными разговорами она всегда появлялась из ниоткуда. — Проходи, — коротко отчеканил Грандисон и хмуро свёл густые с проседью кустистые брови. — На твоём лице написано, что ты пришла сюда не иначе, как за тем, чтобы снова испытывать моё терпение. Девушка нерешительно подошла к рабочему столу, все ещё не решаясь поднять глаз. Она пыталась настроиться на тяжёлую беседу и нервно крутила слегка великоватый перстень матери с крупным нефритом на указательном пальце. — Дедушка, я хотела поговорить о моей свадьбе с Джейкобом. Когда-то ты сказал, что самое главное для тебя — это счастье. Мое, Роннала, Кассаны. Баратеон громко сглотнула. Из-за волнения все заранее хорошо продуманные слова превратились в глупую кашу. Милдрет не знала, как продолжить разговор. Дед, который наверняка понял, о чем речь, уже сверлил её своими серыми выцветшими от возраста глазами. Девушке всегда было не по себе от такого взгляда, но сегодня она твёрдо решила довести беседу до логического финала. — Джейкоб — очень хорошая партия. Но я не люблю его. Может, пока не поздно, отменим свадьбу? Лорд Ланнистер не тот человек, с которым я хотела бы связать свою жизнь. Теперь Милдрет пристально смотрела на Десмонда в ожидании его реакции. Она ожидала чего угодно, только не истерического смеха, который её здорово напугал. — Сбылось то, чего я так боялся. Ты пошла в своего твердолобого папашу, — желчно заявил Грандисон, пытаясь скрыть горечь в голосе за едкой насмешкой. — Если ты так глупа и не в состоянии сама усвоить простые жизненные истины, я тебе помогу. — Он сложил руки в замок и, посмотрев на внучку, как на неразумного ребёнка, продолжил: — По одну сторону от твоего брата волчий выродок, который вечно путается под нашими ногами, по другую — юная Ланнистерша, которая в любой момент готова раздвинуть ноги перед твоим отцом и рожать тебе новых братьев — внуков десницы. Если новая подстилка Джендри подарит ему ещё одного сыночка, их ушлая семейка обязательно захочет столкнуть Роннала за борт. Я не всесилен. Нам нужен сын Цареубийцы, он наследник Запада и за ним будущее. Мне довелось общаться с ним, он хороший парень, ты не пожалеешь. Я никогда не пожелаю своим внукам ничего дурного. Без этого союза львы просто сожрут твоего брата. Одного появления бесправного ублюдка-щенка в Штормовом Пределе хватило для того, чтобы лишить меня сна. Ты хочешь добить своего старого деда? Милдрет едва сдерживала поток нахлынувших слез. Роннал, Роннал, все время Роннал. Ее жизнь, чувства, счастье никогда никого не интересовали. Баратеон не покидало ощущение, что её превратили в породистую кобылу и пытаются подороже продать на элитной ярмарке. Почему именно она должна была быть спонсором светлого будущего для своего брата? Почему дедушка считает, что может распоряжаться её судьбой в угоду себе и Ронналу? Какая они семья после этого?  — …ты поняла меня? Всё это время Десмонд продолжал читать внучке свою длинную нотацию. Но теперь Милдрет все пропускала мимо ушей. В голове вертелась назойливая мысль о том, что она рискует загубить свою жизнь, устраивая судьбу брата. А стоит ли оно того? Стоит ли до конца дней мучиться рядом с нелюбимым человеком ради тех, кому до тебя нет дела? Ведь жизнь даётся человеку лишь однажды. Но все-таки, что будет, если она ослушается и отменит свадьбу? Что будет с её дедушкой, братом, сестрой? Кровь не вода, эти узы никак не хотели отпускать Милдрет. Они наплевали на неё, пытаются растоптать её чувства, но роднее них никого нет. Девушка перевела взгляд в сторону открытого окна и задумчиво посмотрела на уже потемневшее небо, которое сияло золотыми огоньками зажигающихся звезд. Как жить со всем этим дальше?