Да здравствует король!

Новый день столица Шести Королевств, как обычно, встречала палящим солнцем и горячей душой атмосферой. Кто-то уже привык к такой погоде, а кто-то с нетерпением ждал окончания всех своих дел и отъезда в родные пенаты. Расследование нападения на принцессу Дорею Мартелл уже подходило к концу. Неделей ранее в Королевскую Гавань вернулись лорды, которые рассматривали обстоятельства дела на месте проишествия. Мастер над законами уже изучил все подробности и был готов вынести вердикт, оставалось только дождаться назначенной даты. Марон Мартелл очень тяжело переносил это ожидание. Тот факт, что во время расследования всем запретили писать письма в свои замки, во избежании заговоров и провокаций, сильно раздражал молодого принца. Он посчитал, что этим корона пытается унизить его и других вассалов, потому сильно возмущался: — Долго ещё нас будут здесь удерживать? — ядовито прошипел принц, бессмысленно дырявя взглядом бордовый горизонт, на который открывался вид из окна его гостевой комнаты. — Король Брандон и его прихвостни уже перешли все границы. — Я прошу Вас быть терпимее, мой принц. Осталось совсем немного. — монотонно промолвил Хардин Уллер, медленно потягивая белое вино из стеклянного бокала. Ему не совсем нравилось эксцентричное поведение зятя, но он предпочитал не обращать внимание и не разжигать конфликт. Хотя порой это давалось с трудом. — Где Ливен? Куда подевался Айронвуд? Наверняка каменный засранец побежал к своим ублюдочным родственничкам. Пусть только попробует попасться мне на глаза! — Успокойтесь пожалуйста, мой принц. Я тоже не питаю теплых чувств к лорду Эдгару, но не стоит сейчас скандалить с собственными вассалами, — несмотря на спокойный, невозмутимый тон, лорд Уллер держался на последних остатках терпения. — Вы сами пожелали взять его в поездку, а значит должны достойно принимать издержки своего решения. К тому же, это может пойти нам на пользу. Вдруг Айронвуд сейчас принесёт какую-нибудь интересную новость? В ответ на это, Мартелл громко засмеялся и с откровенной насмешкой взглянул на тестя: — Вы шутите? За все время, что мы находимся в столице, ни он, ни Вы не сделали для Дорна ничего полезного. Уллер настойчиво жёг зятя глазами, казалось, ещё слово и он превратит Марона в кучку дымящегося пепла, а принц не унимался, он продолжал свою пламенную речь: — Порой мне кажется, что и Вы играете на руку нашим врагам. Иначе мы давно уже наказали бы виновных и ехали домой, в солнечный Дорн. Лорд Хардин не стал тратить силы на бесполезные слова, одним резким движением он смахнул со стола кувшин вместе с кубком, которые с громким звоном рухнули на пол, двумя широкими шагами сократил расстояние между собой и Мароном, затем схватил зятя за грудки и тихо, чуть слышно прошептал: — Ты забыл, кому обязан всем в этой жизни, щенок? — принц попытался вырваться, но Уллер вцепился в его дублет ещё сильнее. — Думаешь я не знаю, что ты вытворяешь в Солнечном Копье и как унижаешь мою дочь? Полагаешь твои вассалы этого не видят? Мартелл злобно скалился на родственника и громко дышал через нос, пытаясь усмирить свой гнев, однако ни на одно его слова не ответил. — Заруби себе на носу, если ты останешься такой же неблагодарной свиньёй, мы с моими союзниками исчезнем из твоей жизни. Будешь сам разгребать дерьмо, подтирать свой царственный зад и бежать за «великой целью»! Закончив свою речь, он грубо отпихнул Мартелла так, что тот, отлетев на несколько шагов вперёд, едва не упал на пол. — Я надеюсь, мы друг друга поняли. — смягчившимся голосом спросил Уллер и вальяжно уселся в кресло, не отрывая от Марона пристального взгляда. — Несомненно! — нехотя ответил принц и вновь уставится в открытое окно. Обычно он не позволял себе такого. Конечно, нравоучения тестя и постоянная зависимость от его воли сильно раздражали дорнийца, но другого выхода у него не было. Уллеры имели слишком серьезный авторитет в Дорне, поэтому Мартеллу приходилось усмирять свои чувства. Неприятное положение, долгое ожидание и полная неизвестность выбивали парня из равновесия, ибо речь шла не просто о справедливости, речь шла, как казалось Марону, об уважительном отношении к его семье и Дорну в целом.

***

Бронн Черноводный отхлебнул немного эля из своей любимой большой кружки и устремил взгляд на сидящего рядом зятя, который тоже отдал предпочтение этому неблагородному в аристократических кругах напитку. Эдгар невозмутимо разбалтывал жидкость в сосуде и ждал, когда тесть начнёт разговор, по лицу старого наемника было видно: ему есть, что сказать. — Твой принц, шлюхин сын, будет недоволен. — издали зашел Черноводный и сделал ещё один глоток. — Я не подумал об этом, когда пригласил тебя в открытую. — Он всегда мной недоволен. — ухмыльнулся Айронвуд и положил в рот маленький кусочек копчёного мяса. — Как Виола? Не тяжело выносить ее сучий характер? Бронн всегда намеренно огрублял младшую дочь с собственных речах. Чтобы ни у кого и мысли не могло возникнуть о том, что он слаб перед ней. Но Эдгар не велся на эти уловки, за их недорогую совместную жизнь он успел неплохо изучить свою жену. — Справлюсь, — с лёгким смешком ответил дорниец и улыбнулся собственным мыслям, говорить с тестем о Виоле было куда приятнее, чем о вечных политических проблемах. — она тоже по Вам очень скучает и беспокоится, только вот и сердиться старается этого не показывать. — Да, она такая. Слова Айронвуда немного успокоили старого наемника. Может быть, он и не сказал ничего конкретного, но услышанного Черноводному было достаточно, чтобы понять, как чутко и внимательно зять относится к его дочери. — Недавно от неё пришло письмо. Она обеспокоена тем, что от нас нет вестей. В воздухе зависла неловкая продолжительная пауза, Эдгар не знал, что сказать, но решил нарушить ее первым. Теперь пришёл его черёд прятать собственную уязвимость. — Вы совсем не выглядите обеспокоенным, — лихо перевел стрелки дорниец и задумчиво посмотрел на тестя. — многие считают, что этот инцидент уничтожит Вас. — Пусть думают, что хотят. — беспечно отмахнулся старый наёмник и вновь наполнил свою кружку. — Я знаю, что ни в чем не виноват и могу это доказать. — Слышал, что покушение на принцессу очень похоже на инсценировку. Айронвуд заметил, что Черноводный уже что-то знает об итогах расследования и постарался аккуратно направить тестя в нужное русло разговора. — Это нападение тянет лишь на дешёвый спектакль. Но Мартеллов никто не посмеет обвинить в провокации. Нашему королю дорог мир. — он устало опустил свой тяжёлый загруженный взгляд. — Как и мне. Хотя я чувствую, что добром это не кончится. Неожиданно в дверях послышался странный шум и отборный мат. На пороге отцовского кабинета появился Ральф, который остервенело расталкивал стражу и рвался вперёд. — Уберите от меня свои грязные руки, мне нужно поговорить с отцом! Когда Мартеллы обвинили Блэкуотеров в покушении на принцессу, Бронн быстро отправил сына в путешествие по близлежащим островам Узкого Моря, под предлогом того, что младшему сыну нужно просветиться и посмотреть, как живут разные дома Королевских Земель, потому что в перспективе планировал пристроить его именно туда. Естественно, он позаботился о том, чтобы Ральф ничего не узнал, пока не закончится расследование, но младший Блэкуотер вернулся в Королевскую Гавань немного раньше, чем планировалось изначально. — Ты совсем потерял чувство меры! — прокричал юноша, срывая свой недавно сломавшийся голос на визг. — Когда ты уже успокоишься и перестанешь портить всем жизнь? Черноводный жестом указал гвардейцам на двери и, как только те очистили помещение, с возмущением взглянул на сына. — Когда ты перестанешь быть безмозглым сопляком и позорить меня перед другими лордами! Прошу, выйди вон! Поговорим о твоих проблемах потом! — Ну уж нет! — не унимался Ральф, давясь собственным криком. — Пусть лорд Айронвуд послушает и увидит, с кем породнился! Эдгар устроился поудобнее и отхлебнул немного эля, с интересом наблюдая за разворачивающимся семейным скандалом. — Вы с Мартином посмели покуситься на жизнь моей любимой женщины! Как у вас только рука поднялась? Старый наёмник обессиленно прикрыл лицо руками. Мысленно он благодарил всех Богов за то, что не просватал младшего сына ни с Алисентой Айронвуд, ни с любой другой знатной леди, иначе бы на его седую голову свалился ещё больший позор. — Как думаете, лорд Эдгар, может мне стоит начать ходить в Септу и отмаливать грехи? — обратился Черноводный к своему зятю, плавно переходя на официальный тон. — Иначе я не знаю, как прекратить этот ад на земле! Даже враги ещё не сумели доказать моей вины, а родной сын уже назвал преступником! — Попробовать стоит. — с лёгкой иронией ответил Айронвуд и продолжил наблюдать за развернувшейся перед его глазами сценой. — Действительно, отец. Попробуйте, может быть тогда в вас проснётся что-то человеческое. Утомившись от бессмысленных нападок Черноводный медленно встал с кресла, неторопливой, размеренной походкой подошёл к сыну и с усердием отвесил ему добротный удар в челюсть. Ральф сильно качнулся, но устоял на ногах. От удара юноша слегка дезориентировался во времени и пространстве. Не успев осознать, что происходит, он почувствовал с обеих сторон крепкую хватку гвардейцев, которых только что позвал отец. — Под замок его! — брезгливо выплюнул Бронн и снова плюхнулся на насиженное место. — Пусть сидит, пока не поумнеет. Стражники грубо выволокли младшего Блэкуотера из комнаты и громко захлопнули дверь. Пытаясь хоть как-то успокоиться, Бронн одним залпом наполовину осушил свою кружку и изнеможденно откинулся на спинку. — Очень неудобно получалось. Сначала Эдгара позабавила вся эта ситуация, но потом его накрыла лёгкая ненавязчивая грусть. Смеяться было глупо, ведь в его «семье» все ещё хуже. — Бросьте. — буркнул Айронвуд себе под нос и отрешенно отвёл взгляд в сторону. — Мой отец отказался от меня ещё в детстве, а теперь снова нарисовался. Меньше всего на свете я хочу быть таким, как он. Старый наёмник внимательно слушал каждое слово зятя. Они все ещё недолюбливали друг друга, но сейчас им было комфортно беседовать о том, что важно для них обоих. — Так, что Вы ещё неплохо справляетесь. Дети ценят Вас и уважают. Я это понял из рассказов Виолы. А ошибки мы все совершаем, главное вовремя их исправлять. Старик коротко улыбнулся и громко чокнулся с зятем, прежде чем пригубить любимый напиток. На душе стало светлее, ему было очень важно услышать эти слова, пусть даже не напрямую от своих детей. Значит, он ещё не все упустил. Значит его старания не были напрасны.

***

День, когда, в буквальном, смысле должна была решиться судьба сразу двух крупных домов приблизился стремительно. В назначенный час, десница — Тирион Ланнистер, мастер над законами — Десмонд Грандисон, мастер над шептунами — Хамфри Хайтауэр, Бронн Черноводный и Марон Мартелл с доверенными лицами собрались в одном кабинете, для оглашения вердикта. Заседание должен был возглавить король, но в последний момент он отказался, ссылаясь на плохое самочувствие. Когда все дали понять, что готовы узнать результаты расследования, лорд Грандисон поднялся со своего места и одним резким движением развернул огромный бумажный свиток. — Мы с лордом Хамфри изучили все материалы, которые нам предоставил глава расследования с Простора и доказательства каждой из сторон. Сопоставив факты с нашими законами, можно сделать вывод о том, что лорд Бронн Блэкуотер и члены его семьи не виновны в случившемся. Доказательств, которое предъявил принц Марон Мартелл недостаточно, чтобы говорить об обратном. Довольный итогами расследования Черноводный коротко улыбнулся и бросил в лицо недуга насмехающийся взгляд. На лице Марона не дрогнул ни один мускул и это стоило ему невероятных усилий. — А как лорд Бронн объяснил найденные на месте преступления вещи из его замка? — держась на последних крохах самообладания, спросил Мартелл и почувствовал, как тесть пинает его под столом в надежде на то, что он замолчит. — Когда двадцать лет назад лорду Блэкуотеру даровали Хайгарден, была проведена подробная опись вещей, что там находились. Бумага до недавнего времени хранилась в архиве нашего десницы. После случившегося мы изучили ее, никаких драгоценных кубков на момент назначения лорда Бронна там не было. — ответил Грандисон и передал слово Хамфри Хайтауэру. — Поговаривают, что в Просторе объявился разбойник, который называет себя бастардом Мейсом Тирелла, быть может, это как-то связано с ним. Но он мелкая сошка, думаю, местные власти справятся с ним самостоятельно. — Разумеется. — гордо ответил Бронн, не отводя ядовитого взгляда от уязвленного соперника. — Никаких нарушений со стороны короны касаемо заложницы нет, подвергнуться нападению разбойников мог, кто угодно, главное, что все живы и здоровы. Не став дослушивать доклад до конца, Марон вскочил с места и вихрем вылетел из помещения, оставляя всех остальных в лёгком шоке. — Хочу извиниться за моего принца. — аккуратно встрял Уллер, как только Мартелл удалился, пытаясь сгладить острые углы. — Последние дни были для него крайне тяжёлыми. — А кому сейчас легко? — с явным подколом ответил Хайтауэр и быстро перевел тему. Хардин и сам не выносил всех присутствующих на этом заседании, однако он, как никто другой, понимал, что Дорн сейчас не готов к конфликту с короной и старался оттянуть этот момент как мог. Эдгар и Ливен просто сидели не открывая ртов, потому как оба предпочитали больше слушать, чем говорить.

***

Марон стоял на одной из коридорных галерей и сосредоточенно смотрел на шумящий внизу город. Ему нужно было привести в порядок свои мысли, после всего, что произошло. Однако томную атмосферу успокаивающего одиночества безжалостно нарушил появившийся сзади Десмонд Грандисон. — Вы ведёте себя неразумно. — строго отчеканил мастер над законами, поравнявшись с принцем. — Мы вынесли удобное, компромиссное решение, которое было бы выгодно для всех. — Знаете, лорд Десмонд. Мне говорили о Вас, как о честном, справедливом человеке, для которого закон выше всего. Выходит лгали? Грандисон старался не отвечать. Он ждал, когда принц остановит свой словесный поток и будет в состоянии услышать другого. — Я думал, что истина восторжествует. А по итогу, меня просто послали на хер. Неужели вы тоже застряли в этом прогнившем болоте? Что можно говорить о жителях, если даже закон в Шести Королевствах по уши увяз в дерьме? — Закончили? Теперь я скажу. Прежде чем вести громкие разговоры о справедливости, посмотрите на себя! Советую Вам думать, прежде, чем что-то говорить, иначе о ваших провокациях, на которые все закрыли глаза, быстро вспомнят! — Грандисон оставался эталоном спокойствия, в то время, как Мартелл снова начал закипать: — Вы смеете меня в чем-то обвинять? — Ни в коем случае. Если бы Вас кто-то обвинял, все бы не закончилось так мирно. — А кто сказал, что все закончилось? — ядовитым змеем прошипел принц и быстро удалился, решив не искушать судьбу и уйти не дожидаясь, когда лорд Десмонд вынудит скинуть его вниз.

***

После учиненного скандала, Марон Мартелл решил покинуть столицу на несколько дней раньше, чем планировалось, чтобы ни мгновения больше не оставаться в этом крайне неприятном для себя месте. Эдгару Айронвуду пришлось спешно собираться. Новость об отъезде стала для него неожиданностью, поэтому он совсем не был готов. Когда сборы уже подходили концу, он услышал стук в дверь. После утвердительного отклика на пороге гостевых покоях появились родители его супруги — лорд Бронн и леди Сибелла. — Вы должно быть зашли попрощаться. — спросил молодой лорд, суетливо отрываясь своего занятия. — Я тоже хотел наведаться к вам перед отъездом и поздравить. Искренне рад за Вас, лорд Бронн. Старый наемник мягко улыбнулся и плавно перевёл взгляд на супругу, намекая на то, чтобы она говорила за них обоих. — Мы благодарны. Конечно, нам следует как положено попрощаться, но мы пришли сюда не только за этим. Договорив, леди Блэкуотер потянула зятю небольшой лист бумаги. Это было письмо от Виолы, адресованное матери. Вчитавшись в написанное, Айронвуд резко переменился в лице. Его губ коснулась лёгкая невесомая улыбка, а глаза засияли, выдавая его с головой. — Я стал отцом. — с придыханием промолвил дорниец, больше для самого себя, чтобы полностью, каждой частичкой души и тела прочувствовать эти слова. Он не верил своему счастью. Больше всего на свете в тот момент молодой лорд жалел о том, что находится за множество лиг от жены и сына, о том, что не может увидеть их и сказать, как они ему дороги. — Теперь пришла наша очередь поздравлять. — прощебетала Сибелла и нежно, по-матерински обняла зятя. — Я хочу, чтобы вы знали, — с вызовом заявил Эдгар, выпуская тёщу из объятий. — кто бы, что обо мне не говорил, помните — мы не враги. Я готов сделать все, чтобы ваша дочь была счастлива. А счастлива она может быть, только если с ее близкими все хорошо. Совсем недавно я остро прочувствовал это в ней. От этих слов, Сибелла, которая всегда была очень сентиментальной, растрогалась и прослезилась. А Бронн, крепко пожав зятю руку, поймал себя на мысли о том, что больше не тревожится за будущее младшей дочери. Она уже нашла своего рыцаря.