Да здравствует король!

Июль 326, Последний Очаг

Погода в самой северной части королевства даже летом не баловала своих жителей. Земля под тусклым неярким солнцем не успевала прогреваться, а суровые пронизывающие до костей ветра бессовестно сдували с трудом скопившиеся мелкие крохи тепла. В этот день Элейна Аррен решила совсем не выходить из замка, она сидела в своей опочивальне и зябко куталась в ажурную пуховую шаль, в то время, как ее фрейлина Мара расшивала детскую рубашечку для будущего ребёнка своей подруги и оживленно рассказывала о чем-то милом и забавном. Идиллию нарушил громкий грохот в коридоре и резкий звук распахивающейся взломанной двери. Толпа гвардейцев мгновенно заполнила покои и аккуратно выстроилась в две шеренги по разные стороны от входа. Напуганные девушки резко вскочили с мест и бросили свои шокированные взгляды на лорда Брандона, который неторопливой тигриной проходкой пересекал порог комнаты принцессы. Только сейчас Элейна заметила, что солдаты, которых привёл Толхарт носили эмблему с тремя страж-древами, а не лютоволком. Это были не их с Торрхеном гвардейцы. — Лорд Брандон. Что Вы и Ваши люди смеете себе позволять? — тонким голосом пропищала Аррен, не скрывая своего испуга. Северянин ехидно натянул правый уголок рта и жестом дал команду, крайняя пара солдат дёрнулась с места и в один миг сцепила фрейлину, не давая ей даже пошевелиться. — Именем Владычицы Севера, королевы Первых Людей и Защитницы Государства — Сансы из дома Старк, именуемой первой, леди Мара Сандерленд обвиняется в шпионаже и преступлениях против короны, — Толхарт поднёс к лицу Аррен пергамент, чтобы та могла прочитать написанное из его рук. — а вам, принцесса Элейна, придётся посидеть под домашними арестом. Сначала здесь, а потом в Винтерфелле до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства. Девушка замялась и растерянно опустила глаза, не зная, что сказать и как сдержать слезы обиды. Все это походило на какую-то глупую шутку или дурной сон, который никак не вязался с реальностью. — Вы обвиняете меня в предательстве? Считаете преступницей? — чуть не плача молвила Элейна, нервно теребя кружева на рукавах своего повседневного платья. — А что принц Торрхен думает на этот счёт? — Во первых, приказ дал не я, а наша королева, я просто исполняю ее волю. Во-вторых, реальное обвинение выдвинуто пока что только леди Маре, именно поэтому Вас будет держать в теплых уютных покоях, а не в темнице, как Вашу фрейлину. В-третьих, наш принц с утра отбыл на охоту, как только он вернётся, я ему сразу все объясню, не извольте переживать. Элейна отрешенно хлопала глазами, разгоняя ресницами застывшие слезы, ещё ни разу в жизни она не чувствовала себя такой слабой и беспомощной. Совершенно одна, в чужом королевстве, подозреваемая черт знает в чем и даже заступиться некому. На супруга она не надеялась, знала что тот в любом случае сделает так, как выгодно Северу. А больше ей здесь никто бы не поверил, потому что она чужачка. — Увести, леди Мару Сандерленд в каземат! Принцессу Элейну под замок до отъезда. Все-таки племянника мне придётся дождаться. — с досадой добавил Толхарт и вальяжно уселся в кресло Аррен. — А я ведь говорил брату, что Торрхена надо женить на северянке, но кто меня послушал? — Вы забываетесь, лорд Брандон. Я пока ещё принцесса. Или Вас до сих пор передергивает от того, что ей не стала одна из Ваших дочерей? Северянин ритмично постучал кончиками пальцев по гладкой поверхности стоящей рядом тумбы и насмешливо улыбнулся, не разрывая зрительного контакта. Он очень любил, когда люди, до которых ему не было никакого дела, пытались уличить его в предвзятом отношении. Это было издержкой его страсти говорить другим в лицо неприятную правду. — Мои дочери знают себе цену и понимают, чего они достойны. Вам и всему дому Аррен я желаю того же. Здоровые амбиции — это хорошо, но советую не кусать больше того что можете проглотить, подавитесь!

***

Хильда стояла перед большим зеркалом в покоях Ванды, пока та была у мейстера, и внимательно рассматривала саму себя. С каждой неделей живот становился все больше и больше, а прятать его было все труднее и труднее. Одичалая большим и указательным пальцами отщипнула сзади часть широкого платья так, чтобы оно обтянуло ее стан и ещё раз оценила собственную фигуру. В этом положении девушка жутко не нравилась самой себе, ей казалась, что она стала толстой и неказистой. Масла в огонь поливало осознание того, что она зачала дитя, которое теперь ее мучило, вместе с родным братом. Забыть это было невозможно, а уж смирится тем более. Хильда уже много раз успела пожалеть о том, что не решила проблему, когда представилась возможность, а теперь было поздно. — Занимаешься самолюбованием? — бархатистым и в то же время ядовито-саркастичным тоном прозвучал голос сзади и заставил одичалую поднять глаза. Девушка даже не успела понять, когда за ее спиной вырос крепкий и широкий стан Брандона Толхарта. — Вы тоже здесь, м’лорд? — растерянно спросила северянка, резко одернула свое одеяние и аккуратно пригладила его ладонями по бокам. Мужчина пока ещё ничего не сказал, но его лицо кричало о том что он многое знает. — Я не стану читать тебе нотации и взывать к совести. Уверен, ты сама все понимаешь, но правду сказать должен, иначе это все приведёт нас к большой беде. — Толхарт настойчиво заглянул девушке в глаза, со стороны могло показаться, что он пытался залезть ей в душу через взгляд, хотя, наверное, так оно и было на самом деле. — Торрхен — твой единоутробной брат. Ты — дочь нашей королевы. Одичалая издала нервный смешок и скривилась в ироничной ухмылке над самой собой. Как же «вовремя» ей сообщили такую важную информацию. Наверняка никто из создателей сего «гениального» плана даже представить не мог, что она может вытворить, но Хильда превзошла все ожидания. — Я догадывалась. — беспечно воскликнула девушка, упорно пытаясь спрятать от глаз северянина нарастающую тревогу. — Слухами земля кормится. — Какими ещё слухами? — настороженно спросил Брандон и аккуратно взял одичалую за плечи. — Правду никто не мог знать, все лишние глаза и уши давно мертвы. Что тебе наговорили? — Рассказали про тесные отношения нашей государыни с ее братом-бастардом. — брезгливо прошипела северянка и скривилась от отвратительности всей этой ситуации. Ее слова успокоили Толхарта, он облегченно выдохнул и улыбнулся одними глазами, мягко поглаживая женские плечи. Появилось ощущение того, что с души свалился огромный булыжник: девчонка знает только часть правды, а значит, главная тайна все ещё скрыта от всех. Однако довольное выражение быстро стёрлось с лица Толхарта, в моменте показалось, что на мгновение он о чем-то задумался, и это мгновение перевернуло все. — Я бы мог, все оставить как есть. Ничего не сказать, чтобы ты дальше продолжала принимать сплетни сморщенных старух за правду. Так, поступить было бы умнее и, с точки зрения моей выгоды, правильнее. Но я чувствую, что ты должна знать все о себе. Иначе, когда придёт опасность, ты не сможешь защититься. Он и сам не понимал для чего это делал и почему вдруг его стала беспокоить судьба какой-то девчонки, выросшей в диких краях. Но тогда ему казалось, что поступить нужно именно так, иначе бы он сам себе этого не простил. — Прежде, чем я открою правду, ты должна знать: эта тайна только твоя и если ты расскажешь ее кому-то ещё, нам обоим будет очень плохо. — Он убрал обе руки с ее тела и неторопливо опустился на кресло, жестом приглашая девушку присесть на соседнее. Хильда приняла приглашение, и устроившись рядом, вновь сосредоточилась на Толхарте и его словах. — Я говорю это не для того, чтобы давить на твою совесть и уж тем более на жалость по отношению к себе. Я прекрасно понимаю, чем рискую, посвящая тебя в истину и делаю это для того, чтобы ты могла себя спасти, в случае чего, а не для того, чтобы сгубить твою жизнь. Поэтому, если вдруг тебе захочется открыть правду о себе кому-то еще, хорошо подумай. Хильда заметно напряглась, она ещё не знала, что расскажет Брандон, но уже решила для себя, что унесёт это могилу. Ей было проще считать себя одичалой девчонкой, чем дочерью королевы, пусть и незаконнорожденной. — Джон Сноу не твой отец. А ты не бастард, ты принцесса, потому что твои родители были в законном браке, когда зачали тебя. — он говорил медленно, периодически просматривая на девушку и на ее реакции. Однако Хильда была без эмоций, она внимательно смотрела на мужчину и ловила каждое его слово, словно боясь что-то упустить. — Ты что-то слышала о прошлом муже королевы — Рамси Болтоне. — Только то, что она скормила его собакам. — безразлично ответила Хильда, отторгая от своего разума осознание того, что речь идёт о её родном отце. — Неудивительно. О нем запрещено говорить открыто. Королева этого очень не любит. Толхарт поднялся с места и ненадолго отлучился к выходу, чтобы проверить внимательно ли его гвардейцы следят за дверями. Вернувшись он подложил: — Это был жестокий человек, который изрядно подпортил нашей королеве жизнь. Санса потом очень долго приходила в себя и оправлялась после этого. Все получилось, но она решила вычеркнуть из своей жизни все что могло напомнить ей о Рамси, в том числе и тебя. Было ли Хильде больно узнать о том, что отец превратил жизнь матери в кошмар и поэтому та решила отказаться от дочери? Скорее нет, чем да. Чужая женщина, которая именовала себя матерью Севера и фантом садиста, что когда-то был ее мужем, не вызывали у одичалой никаких чувств. Они не стали для Хильды родителями, даже после того, как правда всплыла наружу. В сердце девушки все осталось по-прежнему: её настоящий отец жил далеко, за стеной, а матери никогда не было. — Именно поэтому вокруг меня такая шумиха. Была бы я бастардом, жила бы спокойно. — горько усмехнулась северянка и отвела взгляд в сторону. — Самое забавное, что я ее не осуждаю. Ещё год назад, точно бы осудила, но не сейчас, когда сама не понимаю, как мне относиться к своему собственному ребёнку… Я никому ничего не скажу, мне не нужна такая правда. — Поедешь со мной? Я смогу защитить тебя и твоего ребёнка, если ты, конечно, сама не будешь мне в этом мешать. — Поеду. — прошептала одичалая и невесомо коснулась кончиками пальцев тыльной стороны ладони Брандона. Хильда не вкладывала в это действие никакого смысла или посыла, она и сама не задумывалась о том, для чего совершила сие действие. Это был мимолетный порыв, который Толхарта явно оценил.

***

Двумя днями позже, под вечер молодой лорд Старк возвращался с охоты в воодушевленном состоянии. Ещё бы, ведь он подбил добротного кабанчика. Парень ещё не знал, что его ждёт, как только он пересечет ворота собственного замка, потому был довольно весел. Куча повседневных дел и привычные развлечения помогли ему немного отойти от разрыва с одичалой, теперь он так часто не думал о Хильде, но все равно старался не встречаться с ней в замке. Когда Торрхен увидел свой двор, наполненный людьми Толхартов, он не сразу понял, кто решил его навестить, отец, дядя, или кузен. Чуть позже, по дороге замок, Старк узнал, что произошло в его отсутствие и сразу же пригласил Брандона к себе на разговор. Толхарт вошёл в кабинет племянника походкой победиля. Он будто бы заранее знал, что сейчас будет и как закончится эта встреча. — Лорд Старк, рад встрече и счастлив видеть Вас в добром здравии! Очень люблю эти места, жаль только приехать пришлось по отнюдь не радостному поводу. — Давайте без официальщины, дядюшка. — строго отчеканил Старк, холодно сверкая стальными глазами. — Объясните, что здесь происходит? — Как скажешь, — ответил мужчина и положил на стол племянника бумагу с подписью королевы. — Мало нам было железнорожденных в Темнолесье, теперь Восток с катушек слетел. Твоя мать подозревает Долину в заговоре против неё. Фрейлина Элейны шпионила и пыталась довести королеву до сумасшествия какой-то заморской гадостью. Поэтому твоя жена и ее подружки едут в Винтерфелл под стражей. — Звучит как бред. Элейна и мухи не обидит. — подумал в слух Торрхен и протянул пергамент обратно. — Элейна может и не обидит, а вот ее семейка, вполне может. Не переживай за неё, пока она носит твоего ребёнка, Санса не причинит ей вреда. Старк и вправду не особо переживал. Он не питал к супруге негатива, но и дела до неё ему почти не было. Хотя принц, действительно, не верил в то, что его робкая и нерешительная жена могла принять участие в заговоре против королевы. Больше беспокоило то, что все враги разом активизировались и перешли к серьёзным действиям. — Представляю, как матушке сейчас тяжело. — вздохнул парень и опустил взгляд, чем подбил своего дядю на резкую перемену темы. — Нет, не представляешь, иначе бы не позорил ее и не заставлял волноваться. Старк ничего не ответил, лишь дерзко заглянул в глаза, вступая в зрительный поединок. — О твоих шашнях с одичалыми девками можно писать баллады. Я не понимаю, где у тебя мозги? Ты же взрослый мужик! О своей репутации не думаешь, вспомни о семье, о государстве. Хоть раз в своей жизни ты для Севера что-то сделал? Ну ничего, сегодня все закончится! — О чем ты, дядя? — О том, что я всех обманул. Эта баба не Томаса, а моя, и я её забираю! — раздражающе настойчивым тоном заявил Брандон. Наглость и высокомерие дяди выбивала Торрхена из колеи, он не знал, как на это реагировать. По-хорошему, его нужно было поставить на место, тем более, что отец и мать ему и так слишком много позволяли. — Вы не посмеете! Не позволю! — отрезал принц, по обыкновению пытаясь спрятать бурю внутри себя за маской холодного равнодушия. — Ещё как позволишь. Иначе я все расскажу твоей матушке, а она с такими девками церемонится не любит. Малышка Хильда будет моей или ничьей! Запомни это! Закончив свою речь, Брандон направился к выходу, но резкий выкрик в спину его притормозил: — Она не захочет с тобой ехать! На миг Толхарт замер, затем развернулся и медленно подошёл к племяннику вплотную, вновь захватывая его взор глазами. — Уже захотела. Неожиданно обоих отвлек громкий звук распахивающейся настежь дверей, в комнату вихрем влетел Эбберт, который явно не был настроен на мирные дружеские разговоры под кружечку эля. — Лорд Толхарт и Вы здесь, объясните какого черта происходит? Почему принцесса арестована? Опешивший от наглости Гловера, северянин недоуменно вскинул брови и с усталым вздохом закатил глаза. Происходящее начинало его порядком утомлять, но он изо всех сил старался держаться, чтобы ненароком не навешать сопляку затрещин. — Вот скажите, почему я занимаюсь такой неблагодарной работой? Зачем мне это? — спросил он, обращаясь к племяннику, но тот молчал. — Вот и я не знаю, зачем. Родственники принцессы Элейны, также, как и Ваши, лорд Эбберт, дядюшка с тетушкой, вероятно совершили преступление против нашей королевы. А мы с лордом Береном их обезвредили. Гловер хотел что-то сказать, но Толхарт остановил его жестом, выставив руку вперёд: — На Вашем месте, я бы не открывал рот, не в том Вы сейчас положении. Лучше идите к своей жене, насколько я знаю, она вчера родила двойню. Всех благ. Как только дверь за Брандоном закрылась Эбберт схватил друга за плечи и принялся трясти: — Тебе нужно ехать в Винтерфелл, чтобы заступиться за Элейну. Это твой долг, как ее законного супруга. Старк ничего не ответил, лишь отрицательно покачал головой с выражением лица, полным безразличия, хотя его взгляд был куда красноречивее, он безмолвно кричал: «мне ничего не нужно!» — Нет?! Да какой ты муж после? — прорычал Эбберт, испепеляя принца глазами. — Она ведь не виновата! — Если не виновата, ничего ей не будет. — резко закричал Старк, теряя терпение и тут же снизил голос. — Я был ей плохим мужем. Что же, попытаюсь стать хорошим мужем для своего государства. На днях я уезжаю в Темнолесье, воевать с железными людьми. Дядя прав, я ни черта не сделал для Севера и должен это исправить. Гловер смотрел на друга, как на умалишенного. Он искренне не понимал Старка, взяв в жены лучшую девушку на свете, он сначала завел любовницу-дикарку, потом унизил свою жену этой порочной связью, а теперь решил бросить на произвол судьбы. Нет, он не позволит Элейне сгинуть. Спасет ее, чего бы ему это не стоило. Пусть она его никогда не полюбит, пусть никогда этого не оценит. Неважно. Главное, чтобы она была счастлива.