Да здравствует король!

Август 326 г. Хайгарден

Сладкий, маслянистый, с восковыми оттенками запах белых лилий из дворцового сада окутал окрестности Хайгардена, пытаясь вытеснить воспоминания жителей о благоухании роз. Кто-то из них смирился со всеми переменам, случившимися в Просторе за последние двадцать лет, а кто-то тайком надеялся на то, что скоро молодой дом Блэкуотеров вернётся туда, откуда взялся — в Седьмое пекло. Разумеется, и глава дома, и наследник реально оценивали ситуацию, потому прилагали все усилия, чтобы хоть как-то укрепить свое положение, которое с каждым днем становилось все более и более шатким. Мартин Блэкуотер и Джон Тарли сидели в кабинете лорда, который ныне занимал наследник, и обсуждали навалившиеся проблемы. Известие о том, что обвинения против Бронна были отклонены уже пришло в Хайгарден. Одним поводом для беспокойства стало меньше, однако все по-прежнему держали руку на пульсе. Другим вопросом на повестке дня был грядущий праздник в честь именин Мартина и рождения у них с Теей дочери, которую назвали Лукрецией. Мероприятие выходило довольно затратным, но Черноводные не скупились, для них это был, скорее, политический трюк, главной задачей которого было прощупывание вассалов и выяснение их позиции, относительно последних событий. — Я думаю, мой брат и его шлюха не приедут на твой прием, — задумчиво произнёс Джон и ритмично постучал кончиками пальцев по столешнице. — у них нынче другие заботы. С тех пор, как Тарли покинул Рогов Холм прошло уже несколько лун, однако в замке все ещё оставались верные ему люди, которые следили за каждым шагом Сэмвелла и докладывали его младшему брату. — Ну в этом я ни на секунду не сомневался, — с кривой улыбкой ответил Мартин, не отрываясь от чтения какого-то пергамента. — Помню, как он кричал о том, что не признает наш дом сюзереном. Недавно я написал об этом отцу, надеюсь, когда все уляжется он подсуетится и поспособствует тому, чтобы сир Сэмвелл и его грелка со свистом вылетели из твоего замка. — Она уже не просто грелка. — усмехнулся Джон, чем заставил родственника оторваться от своего занятия и сконцентрировать все свое внимание на его словах. — Да неужели. — Всё так. Сегодня пришла весточка от моих людей из Рогова Холма. Они скромненько обвенчались и сразу же взялись за интриги. — Ты можешь говорить сразу, а не тянуть кота за причиндалы? — нетерпеливо вскрикнул Блэкуотер, утомленный нерасторопностью Джона в его рассказе. — Они принимают у себя самозванца. В ответ на это Мартин недоуменно выкинул бровь, не сразу понимая, о ком речь. — Того, который называет себя бастардом Дутой Рыбы. Блэкуотер наигранно выпучил глаза и, после короткой паузы, громко засмеялся: — Семеро, неужели твой брат и его женушка решили выкурить мою семью из Хайгардена с помощью кучки разбойников. Звучит очень смешно. — Я не знаю, что они придумали. Для того, чтобы это выяснить, нужно больше времени. Мартин не успел ничего ответить, ему помешал стук в дверь. После утвердительного отклика на пороге кабинета появился Деннис Аррен. Несколько недель назад он пришёл к Блэкуотеру с просьбой отправить его обратно в Старомест, к наставнику — лорду Бейлору. Домой, в Орлиное Гнездо, парень не торопился, а в Просторе он чувствовал себя комфортно, поэтому решил остаться. Мартин не стал наседать на друга с расспросами, наследник понимал: Деннису будет неловко рассказывать ему о реальных причинах отъезда. Он знал, что все это из-за Саманты. Об отношениях дочери Бронна Черноводного и гостя из Долины не догадывался только слепой, хотя все упорно делали вид, что ничего не замечают. Даже родители девушки закрывали глаза на интрижку, потому как видели в ней возможный рычаг давления на дочь в будущем. Вскоре, эти отношения изжили себя и Деннис решил их прекратить, однако Саманта не смогла с этим смириться, что сделало их совместное существование в Хайгардене невозможным. — Деннис, полагаю, ты пришёл узнать про свой отъезд. — поинтересовался Мартин, заостряя взгляд на своём друге. — Я получил письмо от деда, он приедет на праздник, пробудет здесь несколько дней, а потом вы вместе отбудете в Старомест. Услышав это, Аррен раздосадованно опустил голову, ведь он хотел уехать как можно раньше. — Ты недоволен? Не хочешь остаться на мои именины? — Очень хочу, просто у меня какое-то дурное предчувствие. Мне кажется, я должен уехать именно сейчас. — поежился Деннис, пряча глаза от Блэкуотера. — Да брось, не бывает никаких дурных предчувствий. Просто ты сам себя накрутил, — засмеялся наследник Хайгардена и по-братски похлопал друга по плечу. — ничего не случится, если ты отчалишь в Старомест на несколько дней позже, уж поверь. Аррена, действительно, в последнее время мучили странные мысли и ощущения. Но, в глубине души, ему и самому хотелось остаться на праздник и отдохнуть как следует с теми, к кому привык за столько времени, прежде, чем покинуть Хайгарден. И, в конце концов, он поддался на уговоры Мартина и решил повременить с отъездом.

***

Саманта уже несколько дней почти не выходила из своей комнаты. Известие о скором отъезде бывшего возлюбленного затянуло ее в сырое уныние, которое никак не хотело отпускать девушку. Она забыла о ежедневных прогулках и посиделках с другими девушками, перестала заниматься повседневными делами, даже к обеду не выходила. Поначалу на это никто не обращал внимания, однако вскоре Мартин понял, что так больше продолжаться не может и решил серьёзно поговорить с сестрой. Девушка полулежа сидела на кровати и увлечённо поглощала засахаренные кусочки абрикоса, она даже не обратила внимание на своего брата, когда тот переступил порог опочивальни, поэтому ему пришлось начать разговор первым: — Знаешь, сестренка, сидеть целыми днями в четырёх стенах и питаться одними сладостями не самая лучшая задумка, — с лёгкой иронией отметил Блэкуотер и присел на край кровати. — быть может, ты думаешь, что люди вокруг слепые и глухие, но это не так, все прекрасно понимают суть происходящего. — Зато я не понимаю о чем ты! — ершисто ответила молодая леди и отвернулась от брата. Мартина начинала забавлять эта ситуация. Упорные попытки сестры делать вид, что ничего не происходит вызвали у него искреннюю усмешку. — Саманта, прошу, останови этот спектакль! Я не собираюсь читать тебе нотации, просто хочу, чтобы ты меня услышала, — он намеренно начал повышать голос, чтобы сконцентрировать внимание сестры на своих словах. — ни к чему хорошему твои запретные чувства не приведут. Если будешь продолжить в том же духе, твоя судьба сложится, как у нашей матери: опозоришься и выйдешь замуж за первого попавшегося проходимца, который согласится взять тебя в жены. Хотя дети Бронна Черноводного с большим уважением относились к нему, они не закрывали глаза на правду, все пятеро осознавали — их отец, действительно, безродный выскочка, удобно устроившийся в жизни. Однако этот факт не был поводом для стыда, напротив, Блэкуотеры гордились своим родоначальником, который с низов смог подняться на вершину. — Не сравнивай, у мамы была совсем другая история. — дерзко заявила девушка, оставив тщетные попытки убедить брата в своих прежних словах. — Возможно детали различаются, но итог все равно будет одним — позор. И если нашей матушке со временем его простили, как дочери древнего знатного рода, то тебе не простят никогда. Отголоски громкой истории, произошедшей с Сибеллой Хайтауэр двадцать пять лет до сих пор находили отражение в людских пересудах и сплетнях, правда сейчас это случалось намного реже чем раньше. Дети дома Черноводных давно знали правду о том, что произошло с их матерью в молодости, но никто не поднимал эту тему, все делали вид, что ни о чем не догадываются. Будучи цветущей шестнадцатилетней девой Сибелла влюбилась в заезжего менестреля и, окрыленная знойным юношескими чувством, умудрилась сбежать с ним из Староместа, предпочитая «любовь» золотой клетке. Только вот безоблачное счастье продлилось совсем недолго, как только у ее возлюбленного закончились средства к существованию, он на первом же постоялом дворе расплатился своей прекрасной дамой, а сам спешно покинул это место. Сибелле очень повезло, что отец вовремя подсуетился с поисками и что она не успела далеко убежать. Вскоре люди лорда Бейлора нашли его дочь полуживую, изнасилованную толпой мерзавцев, в лесной чаще и вернули домой. Первое время Хайтауэр буквально училась жить заново, постоянные пересуды, оскорбления в глаза и за глаза, колкие взгляды порой доводили до отчаяния, проскальзывали даже мысли о самоубийстве. Однако, в один момент, Сибелла решила для себя: она должна вычеркнуть эту историю из своей судьбы и жить не оглядываясь назад. Только Семеро знали, каких трудов ей это стоило. Когда девушка поняла, что понесла от одного из насильников, она сама пришла к мейстеру и попросила помочь избавиться от плода, тем самым разрывая последнюю нить, связывающую ее с этим кошмаром наяву. Она почти все забыла. Но люди не забыли. После нескольких лет безуспешных попыток выдать опороченную дочь замуж, Бейлор Хайтауэр всерьёз задумался о том, чтобы отдать дочь в септы. Но этому не суждено сбыться, на их пути появился Бронн Черноводный. Породниться с безродным лиходеем было для Хайтауэров все равно, что искупаться в грязи. Но лорд Бейлор не боялся этого, его дочь и без того была по уши в дерьме. Однако, несмотря на не самые приятные обстоятельства бракосочетания, Сибелла и Бронн привыкли друг к другу и постепенно научились жить вместе. Черноводному было за радость стать мужем благородной дамы, а Хайтауэр, испытавшая на собственной шкуре всю жестокость мужчин, поняла, что бывший наемник, который вполне благосклонно относиться к ней, не самый худший вариант.

***

Время в приятной предпраздничной суете всегда летит быстрее, поэтому казалось, что день приёма наступил довольно скоро. Несмотря на сомнения, которые в последнее время активно прорастали в рядах вассалов, почти все они прибыли на праздник, за исключением лорда Сэмвелла Тарли и его молодой супруги. Людей набралось много, поэтому было решено собраться в большом чертоге. Каждый по-своему наслаждался этим торжеством. Лорд Редвин, прибывший без супруги, которая вот-вот должна была разрешиться от бремени, весь вечер не выходил из-за стола, танцевать с другими дамами ему было неинтересно. Деннис Аррен, напротив, с удовольствием прикладывался к вину и купался во внимании молодых дам. А Саманта не спускала глаз с бывшего возлюбленного, встреча с которыми вновь породила бурю в её душе. Порой молодой леди было противно от самой себя: как она позвала этому заезжему мерзавцу получить такую власть над собой? Ведь он принес столько боли, а ей все равно хочется его простить. Саманта изо всех сил старалась выползти из болота, в которое сама себя загнала, но ничего получалось. Она прекрасно понимала, что Мартин прав и ни к чему хорошему запретные чувства не приведут, но противостоять им было выше ее сил. Заметив, как изрядно подвыпивший Деннис вышел в коридор, чтобы подышать прохладой, девушка в то же самое мгновение выскочила за ним. Она и сама не понимала, зачем это сделала, ноги сами вывели ее из обеденного зала. — Постой! — выкрикнула Блэкуотер, нагоняя Денниса. — Давай поговорим! Неужели ты уедешь, и все так глупо закончится? — О чем ты говоришь, незабудка? — устало пробормотал он, избегая ее взгляда. — Всё уже закончилось! Мы же все решили. Правильнее было сказать «я все решил», но Деннис предпочёл ответить за них обоих. Эти слова откровенно выбесили Саманту, но она не подала вида. — Хорошо, допустим, «мы решили». Но, все равно, расставаться вот так вот — неправильно, — девушка сократила расстояние между собой и Арреном двумя широкими шагами, затем аккуратно поправила воротник мужского камзола, как бы невзначай задевая пальцами кожу на шее. — давай сделаем этот вечер приятным для нас обоих. Не долго думая, Деннис подался вперёд накрывая уста девушки настойчивым голодным поцелуем. Алкоголь разгорячил и расслабил его, но не лишил рассудка. Он понимал, что делает и с кем. Ему всегда нравилось спать с Самантой, нравилось думать, что между ними нечто большее, чем просто физическая близость, однако времена заблуждений прошли и теперь можно было не врать, ни себе, ни другим. Аррена искренне привлекала идея ни к чему не обзывающей прощальной ночи, поэтому он не сопротивлялся девушке. Одурманенные страстью они и сами не поняли, как добрались до покоев Денниса и заперли двери. Цепляясь за тугие непослушные пуговицы одеяния бывшего возлюбленного, словно утопающий за последнюю надежду на спасение, Саманта жадно мяла его губы своими, плавно переходя к щекам и шее. Аррен, в это время, уже нырнувший в пучину страсти, остервенело стаскивал с девичьего стана летнее платье из розового шёлка. Гордость, которую Блэкуотер растоптала, все ещё колола изнутри, но девушка не слышала ее зов. Душа была куда громче разума. Она все ещё таила внутри себя надежду, что своей лаской сможет зажечь потухшее пламя между собой и Деннисом. Наивно и глупо, однако Блэкуотер было проще придумать себе красивую сказку, чем стойко принять истину. Когда вся мешающая одежда была безжалостно брошена на пол, Аррен впился губами в обнаженную молочную кожу и, захватив девушку в кольцо стальных объятий, рухнул вместе с ней на кровать, накрывая ее тело своим. Обезумевшая от наплыва эмоций Саманта, мучительно извивалась под ним, подставляя губы, шею и грудь под поцелуи. Долгожданное ощущение наполненности, сорвало с ее губ глухие стоны, которые становились громче с каждым новым движением. Деннис ловил взгляды и эмоции на искаженном мукой удовольствия лице и пытался подстроить ритм. Он уже давно не испытывал влюблённости к Блэкуотер, но любовником всегда был хорошим, из тех, которые в постели думают не только о себе, но и о партнере. Вскоре девушка почувствовала острые покалывания, которые пронзили низ живота и распространили сладкую негу по всему телу. Саманта крепко, до красных следов, вцепилась ногтями в плечи парня и громко промычала его имя, пока тот продолжал двигаться в ней, приближая собственное наслаждение. Как только все закончилось, они расслабленно откинулись каждый на свою подушку, некоторое время молчали в попытке насытиться воздухом. Когда дыхание пришло в порядок, Блэкуотер повернулась к Деннису, чтобы начать самый важный в своей жизни разговор, но опоздала, ее любимый уже видел десятый сон и не собирался пробуждаться. Тогда девушка решила отложить своим планы на утро, она блаженно закрыла глаза и нежно прижалась к груди Аррена, тепля внутри себя остатки недавнего наслаждения. Тогда Саманта ещё не знала, что проснётся одна, а единственный мужчина, который ей был нужен в этой жизни, уедет и даже не захочет попрощаться.