Да здравствует король!

Каждый новый день в Роговом Холме был до боли похож на предыдущие, несмотря на то, что обитатели замка переживали не самые спокойные времена. Сэмвелл Тарли хоть и заявил о том, что больше не признает власть Черноводных над своим домом, никаких активных действий не совершал, это очень раздражало его молодую дорнийскую жену, которая сгорала от жажды мести. Она понимала, что с кучкой разбойников у неё мало шансов на успех, нужно заручиться поддержкой куда более влиятельных людей, потому и отправила Сэмвелла на переговоры с соседями. Девушка верила, старый лиходей встал поперёк горла не только ей, а значит должны найтись те, кто разделит её планы. Отношения с Гарри-красивчиком тоже стояли на месте. Принцесса лишь кормила гостя обещаниями, а тот наслаждался жизнью в замке, ничего не ожидая. Мужчина решил не заглядывать в будущее и не строить планов, просто жить одним днем, пока все блага, котрые он получал не сгорели под ливнем огненных стрел. Гарри понимал, что не прыгнет выше головы, и вряд ли когда-нибудь кто-то назовёт его своим лордом, но сладкие речи из уст прекрасной дорнийки звучали слишком уж заманчиво. Внимание знатной женщины кружило разбойнику голову, оно ещё сильнее раздувало его, и без того, неслабое самолбие, докрасна накаляя природный дух авантюризма. Тогда ему было важнее попытаться сделать невозможное возможным, чем поучить какую-то выгоду. Дорея сидела в приёмной комнате своего мужа и медленно постукивала пальцами по подлокотнику, рисуя в своей голове предстоящую встречу. Несколько мгновений назад ей сообщили о том, что в Рогов Холм прибыл молодой лорд Ральф Блэкуотер, и он желает встречи с новоиспеченной леди Тарли. Дорея не раздумывая согласилась, тем более что Сэмвелл был в отъезде и никак не мог помешать её планам. Дорнийка искренне обрадовалась приезду юного любовника. Ей хватило духа признаться самой себе в том, что наивний мальчик с не самым завидным происхождением был лучшим мужчиной в её жизни. Ни о каких тёплых чувствах не могло быть и речи, но Дорея понимала: так, как Блэкуотер, её не полбит никто. То, что принцесса испытывала к юноше тяжело было назвать привязанностью, скорее мимолнтной симпатией, которая была очень полезна для общего дела. Мартелл знала, как грамотно вить верёвки из Ральфа, да так, что он не только ни о чем не догадывался, но ещё и остался благодарным любовнице за то, что та «открыла ему глаза». С самого начала, Блэкуотер охотно верил каждому слову своей взрослой возлюбленной и искренне считал её самым близким человеком. Ему казалось, что только она одна на всем свете способна его услышать и понять. Ещё бы. Дорея отлично подготовилась к своей роли. Она умела присаживаться на уши мужчинам, а уж тем более одинокому юноше — младшему сыну в семье, который с самого детства терялся в тени старшего брата-наследника. Как только парень появился в дверях приёмной комнаты, дорнийка сразу перевела на него свой взгляд, чтобы оценить то, каким он стал за те несколько лун, что они не виделись. Ральф пребывал именно в том возрасте, когда даже за самое короткое время можно было измениться до неузнаваемости, и его это не обошло стороной. Парень заметно вытянулся и раздался в плечах. Теперь он куда больше походил телосложением на отца и старшего брата. Подростковый высыпаний на лице стало значительно меньше, а легкий мягкий пушок сменился тёмной щетиной. Однако, несмотря на столь явные внешние метаморфозы, в душе Блэкуотера все осталось по-прежнему. Дорея смотрела в его глаза и читала их, словно открытую книгу. Ральф выглядил, как мужчина, но внутри оставался тем самым маленьким мальчиком, который верил каждому слову лукавой принцессы. — Зачем Вы сюда приехали, лорд Ральф? — без длинных прелюдий начала дорнийка, стараясь вывести любовника на эмоции. — Мне казалось, что наши судьбы уже давно решены, и Вам здесь делать нечего. Блэкуотер принял вид смущённого отрока, который провинился перед матерью и не знал как исправить свою ошибку. Ему не хотелось думать о том, что их с Дореей прекрасная сказка подошла к концу. — Узнал, что ты стала леди Тарли. — с толикой грусти в голосе ответил он и подошёл, чуть ближе. — Решил поздравить лично. — В таком случае, стоило выбрать время, когда мой супруг был бы дома. — в её раскосых ониксовых глазах заплясали дьявольские огоньки. Дорнийка чувствовала себя хищницей, что заманила жертву в свои сети и наслаждалась абсолютной власть над ней. — Иначе многие могут неправильно понять этот визит. Юноша ничего не ответил, просто подался вперёд, чтобы одарить уста принцессы горячим поцелуем и воочию продемонстрировать то, как он скучал, но та ловко увернулась от ласки и снова перевела разговор в другое, не самое приятное для Ральфа русло: — Как поживают Ваши отец и брат? Не страдают ли от угрызений совести? — Дорея…— раздосадованно протянул юноша, намереваясь что-то сказать, однако дорнийка его перебила. — Не надо, не отвечате. Я знаю, что совести у них нет. До сих пор не понимаю, как Вы могли вырасти в этом осином гнезде. — она плавно опустила ладнонь на его щеку и мягко погладила слегка загорелую кожу большим пальцем. — Вам не место среди них. — Любовь моя, я все решил! Хочу быть с тобой! Мне больше никто не нужен! Он таял под её руками, словно лед под палящим солнцем. Дорнийка видела это и наслаждалась своим триумфом. Она прекрасно понимала, сам по себе юноша не принесёт пользы её планам и интригам. Но осознание того что, что ей удалось внести серьёный раскол в семью врага, грело душу сильнее, чем любое другое, самое нежное чувство.

***

Утро следующего дня Дорея решила провести в саду за чашечкой ароматного ромашкового чая. Нужно было сосредоточиться и привести мысли все в порядок, поэтому девушка предпочла скоротать это время в полном одиночестве. Вокруг неё крутилось много мужчин: супруг, молодой любовник, самозванец-воздыхатель, только вот ни на одного из них она не могла положиться. Приходилось самой продумывать каждый шаг и определять план действий. Однако принцессу это не тяготило. Она считала себя умелой интриганкой и не сомневалась в том, что сможет переиграть своих недругов сама. А Сэмвелл, Гарри и Ральф должны были помочь, деморализовать врага и спровоцировать его на роковые ошибки. Поначалу, Мартелл серьёзно рассчитывала на помощь брата, но последние события говорили сами за себя. Пламя, что Марон разжигал в Дорне, не позволяло ему протягивать руки слишком далеко. Дорея всерьёз опасалась того, что не все вассалы пойдут за её братом. Она хорошо помнила, как много лет назад, в их дом ворвались люди, которые некогда называли дорнийку своей принцессой, и превратили жизнь Мартеллов в кромешный ад. Их конечно же утихомирили и заставили смириться, но предательское зерно вырезали не у всех. — Наслаждаетесь одиночеством? —послышался за спиной насмешливый мужской голос. — Отчего не пригласили лорда Ральфа, ведь он всю ночь не выходил из Вашей опочивальни? Принцесса аккуратно поставила на стол чашку с чаем и обратила взор на собеседника. Это был Гарри-красавчик, он стоял рядом и нагло ухмылялся, с намерением смутить принцессу. — Если ты думал, что этим дешёвым трюком сможешь поставить меня в неловкое положение, спешу тебя огорчить. — её тембр резко стал хоходным, словно свежезаточенная сталь. Дорнийка не собиралась с утра питать себя негативом, но разбойник откровенно разозлил её. — Ты мне не муж, чтобы позволять себе подобные шуточки в мой адрес. Если тебя не устраивают условия нашего сотрудничества, можешь покинуть Рогов Холм сегодня же. Все равно, ни от тебя, ни от твоих ребят никакой пользы. После этих слов, Гарт заметно напрягся, хоть и не подал вида. Мужчина уже успел привыкнуть к сытой и упитанной жизни в замке, потому терять перспективу жить лучше, чем раньше, не собирался. Он уже давно понял для себя, ему нужна не Дорея, а все те блага, которые к ней прилагали. И духовные, и материальные. Впервые за всю свою недолгую жизнь Гарри почувствовал себя человеком, а не побитой собакой, которую отовсюду выставили. Конечно, он не собирался так легко от этого всего отказываться. — Только щелкните пальцами, моя леди и земли Бронна Черноводного будут гореть в адском пламени. — тихим бархатными баритоном выдал Гарри, разгадывая самое жгучее, самое страстное желание принцессы. — Именно этого я сейчас хочу, лишить старого наемника сна и покоя. —девушка говорила про возмездие с таким упоением, что казалось, одна только мысль об этом способна её удовлетворить. — Он будет видеть, как рушится все то, что он строил годами и сходить с ума от бессилия. Вот тогда я, посмеюсь. — К Вашим услугам, моя принцесса.

***

Прошло чуть больше недели с тех пор, как лиходей Гарри-красивчик пообещал устроить лорду Черноводному ад на земле. Он не обманул свою леди, вскоре после его отъезда мужчины и его шайки из Рогова Холма, по Простору прокатилась молва о том, что разбойники жестоко разграбили несколько посещений, принадлежащие не только Верховному, но и его вассалами. По этому поводу Дорея велела слугам подготовить праздничный ужин, чтобы отпраздновать маленькую победу её лагеря. В назначенный час в обеденном зале собрались ныне присутствующие обитатели и гость замка: Дорея, Лилли Ральф Блэкуотер. Трапеза с самого начала проходила в атмосфере неловкого молчания. Одним своим видом дорнийка словно демонстрировала окружающим собственное превосходство и вседозволенность, а остальные делали вид, что ничего не происходит. Безусловно, одичалой пришлось не по вкусу поведение невестки, она прекрасно видела, что представляет из себя Мартелл и как относиться к её сыну, но предпочитала не высовываться, ибо помнила, что, в отличие от дорнийки, до сих пор является «никем» в доме Тарли. Юный лорд Черноводный тоже был не в своей тарелке. Он чувствовал себя полным ничтожеством, которое праздновало горе, что пришло в его семью. Ещё несколько дней назад, он был готов безоговорочно отказаться от всех: отца, матери, брата и сестер, а сейчас сомневался, правильно ли поступил, выбрав любовь. Затяжную тишину прервало неожиданное появление в обеденном зале хозяина замка — лорда Сэмвелла. Он вихрем влетел в помещение, не давая никому из присутствующих опомниться. Увидев Тарли, Ральф суетливо замешкался и стыдливо опустил взгляд, мать лорда улыбнулась одними глазами, в предвкущении того, что наглая дорнийка наконец-то получит по заслугам, в то время, как на лице самой Дореи не дрогнул ни один мускул. — Извольте объясниться, лорд Блэкуотер, что Вы делаете в моем замке? Разве Вас сюда кто-то приглашал? Черноводный медленно встал со своего места, Мартелл вскочила вслед за ним и, опережая юного любовника, ответила на вопрос за него. — Сэмвелл, я как раз собиралась дождаться тебя, чтобы все объяснить. Лорд Ральф теперь с нами. Он союзник. — Тарли с недоверием покосился сначала на гостя, потом на жену. То, что происходило вокруг казалось ему театром абсурда. — Давай пройдём в твой кабинет и я все тебе расскажу, наедине. Зачем привлекать лишнее внимание. Сэмвелл был настроен воинственно, но мнимая покорность и сладкие речи любимой женщины немного успокоили его. Принцесса легкой кошачьей походкой подобралась к мужу, аккуратно накрыла его ладонь своей и увела его обеденного зала, оставляя всех остальных в немом замешательстве. Лили, не скрывая своего пренебрежения, ещё раз обвела Черноводного желчным взглядом и спешно покинула застолье, оставляя юношу наедине с собой.

***

Сэмвелл и Дорея быстро пересекли знакомые коридоры замка и вскоре очутились в кабинете. Принцесса не ожидала, что супруг вернётся из поездки так скоро и не успела придумать, как поговорить с ним про Ральфа. Поэтому ей пришлось импровизировать и действовать по ситуации. — Сэмвелл, знаю, что все это выглядит очень странно, но просто выслушай, — мелодично пропела она, закрывая за собой дверь. — я считаю, это будет справедливо. Мартин забрал твоего брата, и мы сделаем то же самое. Ударим Блэкуотеров в самое больное место. Рыцарь вкушал речи супруги, сохраняя на лице маску недоверия. Ему искренне хотелось положиться на Дорею, но то, что происходило в их отношениях, не оставляло никакого шанса. — Я не знаю, что мне думать. Только ленивый ещё не обсудил ваши трепетные чувства друг к другу. — Тарли изо всех сил старался, сохранять внешнее спокойствие, но отдельные острые нотки его тембра, с головой выдавали истинный настрой молодого лорда. — Очень хочется тебе поверить, но у меня не получается. Я устал закрывать глаза на то, что этот щенок всегда стоит между нами. А теперь рядом с тобой трётся ещё и разбойник, которому ты позволила вытворять черт знает что на землях Простора. Дорея молча слушала возмущения мужа и не возражала. Она и не рассчитывала на то, что Сэмвелл быстро согласится с её идеями. Для этого нужно было приложить усилия и дорнийка хорошо подготовилась к разговору, тем более что сама судьба благоволила ей в тот день. — Черноводные уже знают о том, что Ральф у нас. — промолвила принцесса и протянула мужу пергамент с сорванной печатью, который до этого момента, лежал на столе. —Утром пришло письмо от Мартина, он требует, чтобы ты вернул его брата в Хайгарден и остановил беспорядки. Если сделать так, как требует Блэкуотер, они с его вшивым папашей решат, что мы под них прогнулись! — «В сллчае невыполнения требований, Верховный лорд будет вынужден применить силу, для восстановления порядка…» — вчитался в написанное Тарли, смакуя каждое слово. — Это пустые угрозы. Они не посмеют, испугаются гнева вассалов. Где это видано, чтобы безродное племя стирало с лица земли древние благородные дома? Сэмвелл задумался. С одной стороны, то, в чем убеждала его жена, имело смысл. А с другой, он совершенно не представлял, чего ещё можно ожидать от ушлых Черноводных, которые прилипли к телу Простора словно кучка злых пиявок, и сосали из него все, что только можно. — Может быть ты и права, но в одиночку мы с ними не справимся. Кое-то из наших соседей поддержал борьбу, только совсем их немного, я не уверен в том, что нам хватит мощи сломать этому зверю хребет. Дорнийка игриво прильнула своим телом к стану супруга и аккуратно убрала его торчащую светлую прядь за ухо. Тарли уже размяк в её руках, снова стал поддатдивым, как кусок мягкой глины, и теперь она могла убедить его в чем угодно. — Конечно хватит, с каждым днем мы будем набирать силу и крепнуть, вместе. А старый наемник со всем его отродьем, поджарятся в седьмом пекле. Сэмвелл нежно прикоснулся губами к виску дорнийки и вжался в её силуэт ещё сильнее. В такие моменты он был готов свернуть горы и осушить моря. Конечно, какая-то маленькая частичка его разума чувствовала подвох и воплощалась в липкой навязчивой тревоге, но глухое сердце оставалось неумолимым. Из уст любимой женщины даже гнусная ложь звучала слаще, чем самая чистая на свете правда. А Тарли нравилось жить с пеленой на глазах, которая ловко скрывала от него то, что он упорно не желал видеть.