Да здравствует король!

Артур глубоко выдохнул и попытался собраться с мыслями, сегодня наступил худший вечер из тридцати предыдущих, ведь к нему вот-вот должна была наведаться Сара для исполнения супружеского долга. Молодой лорд уже принял «волшебное снадобье» и ждал, когда оно подействует. Больше всего на свете он боялся, что к нему вновь придёт отец и устроит ад на земле. Начнёт сыпать оскорблениями и пугать байками о скорой кончине, но это было бы полбеды, куда хуже если покойнику вздумается смотреть со стороны на то, как его «ни на что не годный» сын отчаянно пытается продолжить свой род. Тогда у Аррена опять ничего не получится и вечер встречи с женой пройдёт в пустую. Асшайское средство помогало все меньше и меньше, а состояние здоровья молодого лорда оставляло желать лучшего. Артур начал замечать, что помимо видений и постоянных головных болей, у него появились проблемы со справлением малой нужды. Он все прекрасно понимал, диковиное лекарство не помогало ему, наоборот стремительно убивало разум и тело, при этом, отказаться от него Аррен по-прежнему не решался. Так сохранялась хоть какая-то призрачная надежда на то, что однажды все получится. Сара появилась через несколько мгновений. Она не растрачивала себя на долгие приветствия, разговоры и прелюдии, несколькими широкими шагами спешно пересекла опочивальню и присела на край кровати рядом с мужем, расчитывая быстрее начать и быстрее закончить. Артур медленно опустил ладонь на грудь жены и грубо смял её, пытаясь настроиться на грядущую ночь. Близость с этой женщиной была сродне наказанию, но Аррен не мог от неё отказаться, это ведь законная супруга, сестра главного союзника. Как без неё? На мгновение парень зажмурился и опустил голову, чтобы разогнать въедливые думы, это было необходимо, иначе он сошёл бы с ума на том же месте. Лекарство снова не действовало, а Сара уже сидела подле него и чего-то ждала. Молодой лорд попытался отпустить происходящую вокруг суету и нырнуть в себя, дабы остановить зарождающуюся тревогу, однако ему не позволили: — Твой засохший член уже не вернётся к жизни, смирись! — от этого голоса Артура передернуло. Он уже понял кому принадлежит фраза, но не хотел верить. — Перестань изводить окружающих, они не виноваты в твоей никчёмности! Парень широко распахнул глаза и устремил взгляд вперёд. Перед ним сидела не Сара, а лорд Робин, который вновь решил навестить сына. Аррен словно ошпаренный кипятком убоал руки от отца и обхватил ими голову. Он уже не понимал, где видения, а где реальность. — Ты зачем пришёл? Уходи! — с надрывом крикнул парень отодвигаясь назад. Сара не на шутку испугалась, шальные обезумевшие глаза мужа смотрели на неё как на существо из Седьмого Пекла, которое пришло забрать его жалкую душонку. — Артур… — робко промолвила она и протянула руку, но ее супруг продолжил пятиться, остервенело цепляясь за мятую простыню. — Проооооочь! — завопил он и уткнулся лицом в набитую подушку, чтобы вообще ничего не видеть. Его тело тут же забилось мелкой дрожью, а речь перешла во что-то бессвязное и неразборчивое. Грейджой сделала так, как было велено. Она и сама не горела желанием оставаться с супругом, тем более сейчас, когда он впал в очередной приступ забытия. Девушка неторопливо поднялась с места и аккуратно засеменила к дверям, пытаясь не шуметь. Она не знала, чего ещё можно ожидать от Артура, поэтому старалась не пугать и не раздражать его. Оказавшись за пределами покоев мужа, Сара вздохнула с облегчением. Казалось, она давно должна была привыкнуть к странностям Аррена, однако смириться с таким было просто невозможно. Парень мог в любой момент взбеситься и потерять контроль над собой. Грейджой в мельчайших подробностях помнила свою первую брачную и очень не хотела её повторения, поэтому старалась держаться от супруга подальше в такие моменты. Но что случилось? До свадьбы Аррен не был таким. Тогда он казался Саре галантым, обходительным молодым человеком с горящими глазами и холодной головой, а теперь она безынициативно смотрела на то, как безумие пожирает его. Хотела ли железнодорожнная спасти своего благоверного? Нисколько. Ей было все равно. С ужасом для себя Сара начала замечать, что превращается в каменную бездушную статую. Ни недавняя смерть матери, ни проблемы брата, ни скоропостижное падение здоровья мужа не вызвали в ней никаких переживай. Наверное потому, что все они видели в ней разменную монету, а не живого человека. А забывать о том, какого это, быть живой, очень не хотелось. Грейджой завидовала женщинам, которым посчастливилось познать настоящего мужчину. Всего один поцелуй лорда Ройса и её воображение воспалилось так сильно, что ни о чем другом она думать уже не могла. Девушка помнила, как ее тело трепетало под широкими ладонями Чарльза, а кожа, растерзанная настойчивыми мужскими устами, полыхала словно обожженная. Умом Сара понимала, за то, о чем она тайно мечтала долгими ночами, можно было лишиться головы и навсегда покрыть свое имя несмываемым позором. Однако теперь это казалось совершенно неважным. Больше всего на свете ей хотелось сполна насладиться вкусом настоящей жизни, а не влочить жалкое существование несчастной жертвы. Сара решила поступить так, как было принято на её родной земле — просто взять то, что приглянулось. Полная смелости она повернула в сторону покоев лорда Ройса и, спешно преодолев знакомые коридоры, уверенно распахнула дверь перед лицом своей судьбы. Чарльз ещё не спал, он сидел за столом и вдумчиво всматривался в содержимое пергамента, что держал в руках. Работа всегда помогала ему отвлечься от тревожных мыслей, тем более сейчас, когда будущее казалось столь туманным. Ройс даже не представлял, что может подготовить для него завтрашний день. Об этом не хотелось думать. Каждое утро его посещала мысль о том, то что пора послать обнаглевшую сестру и её безумного отпрыска куда подальше, однако покойный отец его учил не этому. Услышав звук открывающейся двери, Чарльз поднял глаза и увидел перед собой Сару. Она загадочно смотрела на него пронизывающим взором и часто дышала через приоткрытые губы. Плавный изгиб стройного женского силуэта слегка прикрывался тонкой полупрозрачной тканью, сквозь которую просвечивалась вздымающаяся грудь. Крупные пшеничные локоны ниспадали на узкие плечи, а руки неподвижно лежали на бедрах. Грейджой испепеляла мужчину глазами, не моргая. Её жадный пылкий взгляд был красноречивее любых слов. Мгновение Ройс колебался, не знал, как поступить, принять этот вызов, или сорвать с себя и Сары пелену порочного соблазна. Шёпот разума был слишком тих, чтобы Чарльз смог к нему прислушиваться. Отбросив остатки сомнений, он быстро встал с места, несколькими широкими шагами пересёк помещение и остановился, оставляя между их с Сарой лицами жалкие несколько дюймов. Казалось, что из комнаты моментально выпарился весь воздух, осталось только давление, которое агрессивно било по вискам, не давая опомниться. Не разрывая зрительного контакта, мужчина медленно опустил широкую твердую ладонь на скулу девушки и мягко провел большим пальцем от нижнего века до яблочка щеки. Грейджой блаженно прикрыла глаза и вытянула шею, подставляя свою кожу под сильные руки Ройса. Прикосновения мужчины были совершенно невинными, но ощущение близости его тела будоражило, заставляя желать большего. Оглушенная собственными эмоциями Сара мёртвой хваткой вцепилась в плечи лорда и с напором подалась вперёд, накрывая его уста своими. Чарльз сдался без боя. Он даже не попытался отстраниться от ласки девушки, напротив, сразу принял её, жарко чувственно отвечая на каждое движение. Его ладони решительно переместились к девичьим ключицам и одним движением освободили их из плена ночной рубашки, оголяя тугие упругие груди. На мгновение Сара замерла, позволяя лишнему предмету гардероба сползти по своему телу вниз, к ногам. Оставшись совершенно нагой, она ещё раз с вызовом взглянула на мужчину и прильнула к нему всем телом. Её пальцы быстро нащупали тугие пуговицы дублета Ройса и принялись расстегивать их, пока он осыпал короткими частыми поцелуями нежную кожу железнорожденной. Все мысли разом растворились в полупрозрачной дымке, наваждения, которая полностью окутала сознание Грейджой, все чувства сузились настолько, что она ощущала только жар и приятное напряжение внизу живота, которое усиливалось с каждым прикосновением лорда. В сладком беспамятстве она стянула с мужчины остатки одежды и толкнула на постель, сплетая его тело со своим в единое целое жаркими объятиями. Раньше Сара даже подумать не могла, что способна быть такой смелой, безудержной. Притяжение, возникшее между ней и лордом Ройсом, перевернуло её мир с ног на голову, заставило взглянуть на жизнь по-другому и понять кое-что для себя: она не вещь своего супруга, не кусок мяса, который семья умудрилась продать подороже, она человек и имеет право на счастье, пусть даже краденное. В памяти Чарльза эта ночь тоже оставила несгладимый след. Он сходил с ума от того, как тело Сары чувственно отзывалось на каждую его ласку, как ее губы скользили по мужским устам, словно в поиске глотка чистой воды, как сладостно она шептала его имя, задыхаясь в блаженной агонии. За свой век Ройс успел познать разных женщин. Мужчина вдоволь насмотрелся на искуссниц любви, однако ни с одной из них он не испытал и толики того, что подарила ему железнорожденная. Это и манило, и пугало одновременно. От контраста эмоций и ощущений распирало изнутри. Они настолько растворились друг в другие, что совершенно потеряли связь с реальностью. Осознание пришло только после завершения, когда Чарльз, восстанавливая дыхание, открыл глаза и ощутил терпкий травяной запах, что исходил от рассыпанных на его груди светлых прядей. В моменте, его словно откатило ведром холодной воды. Он понял, что позволил себе слабость, на которую не имел права. Одно дело возлежать со шлюхой из дома терпимости, совсем другое покуситься на благородную леди, что клялась перед ликом Семерых в любви и верности до конца своих дней его племяннику. Ройс чувствовал себя последним в мире предателем, котрый наплевал на честь и подвёл семью. Не потому что взял чужое, подобные вещи его уже давно не трогали, куда коварнее было принятие собственного малодушия. Ведь Чарльз ни о чем не жалел, напротив, ему хотелось бы любить Сару каждую ночь, яростно и неистово, до беспамятства, до исступления, но, к сожалению или к счастью, разум вёл мужчину в совершенно другом направлении. Ройс мягко отстранил от себя девушку и резво вскочил с постели, на ходу собирая с пола и спешно натягивая одежду, что была разбросана в порыве страсти. От такой реакции Грейджой слегка опешила, она натянула одеяло по самую шею и непонимающе захлопала глазами, не сводя взор с суетившегося лорда. Состояние, в котором она пребывала было сродне похмелью после знатной пирушки. Буквально несколько мгновений назад железнорожденная провела, возможно, самую прекрасную ночь в своей жизни, а теперь терзала свою душу непониманием из-за странного проведения возлюбленного. Она не могла назвать себя умелой соблазнительницей или опытной любовницей, потому очень боялась, что разочаровала искушенного женским вниманием Ройса. Глаза сей же миг наполнились предательскими слезами и Сара отвернулась, дабы спрятать от мужчины свое неравнодушие. — Прости меня, — сухо пробубнел он и аккуратно положил на край постели её ночную сорочку, что подобрал с пола. — нам обоим лучше об этом забыть. Девушка громко сглотнула и прикрыла глаза. По-хорошему, стоило промолчать и сделать так, как просил Ройс, но сердце требовало откровенности. — А если у меня не получится? — полушопотом пролепетала железнорожденная, нервно цепляясь пальцами за ткань одеяла. — Получится, когда узнаешь правду. — Чарльз продолжал говорить не смотря на девушку, опасался что если она поймает его взгляд, сразу все поймёт. — Я здесь по просьбе своей сестры Альвы. Она, как и ты устала от жалких попыток своего сына зачать наследника, потому попросила меня о помощи. Лорд сказал Саре полуправду. Альва действительно упрашивала его разделить постель с её невесткой, чтобы ускорить рождение долгожданного ребёнка, однако то, что случилось между ним и железнорожденной, не имело к этой просьбе никакого отношения. Ройс решил, что так всем будет проще. Возможно, Сара обожжотся, зато быстро придет в чувства, выкинув из головы и сердца надуманную блажь. Услышав слова мужчины, Грейджой недоуменно нахмурила брови и нервно сжала губы в одну линию, они прошлись по её душе, словно лезвие острой бритвы, после которого неприменно останутся шрамы. От разочарования и боли хотелось разрыдаться в голос, однако Сара сумела сдержать этот порыв. Трясущимися руками она схватила ночную рубашку и сие же мгновение облачила в неё свое тело. Девушка не хотела верить в сказанное, слова, прикосновения, поцелуи, подаренные ей Ройсом в эту ночь, твердили об обратном. Каждая клеточка её кожи помнила нежность, с которой руки мужчины сжимали её стан, заключая в железные оковы своих жарких объятий. Кем надо быть, чтобы так притворяться? Впрочем, это не сильно беспокоило девушку. Даже если все случившемся — ложь и фарс. Даже если Ройс, действительно, использовал её в своих грязных интригах, несколько часов, проведённые с ним, оказались в тысячу раз прекраснее, чем вся семейная жизнь Сары до этого. Неожиданно для себя она поняла, что готова обмануться, готова стать пленницей этого мужчины и куклой в его руках, главное, чтобы сам Чарльз этого не понял. Грейджой смерила любовника острым, словно нож взглядом и скривила губы в искусственной усмешке. Она боялась спугнуть Ройса своими чувствами, потому решила играть по его правилам. — Кто тебе дал право решать за меня? — заметно осмелевшим тоном спросила Сара и вновь приблизилась к лорду. — Что если я тоже тебя использую? Мужчина старался оставаться невозмутимым, хотя внутри бушевала настоящая буря. Обычно ему не составляло труда считать истинные намерения человека, но сейчас он запутался. — Так всем будет лучше. Артур получит долгожданного наследника, ты исполнишь обещание, данное сестре, а я наконец-то избавлю себя от необходимости общаться со своим мужем. Где-то в глубинах своего разума Чарльз начал понимать, что все это ложь, обман, который ничем хорошим не закончится. Сара пытается обвести вокруг пальца и его, и себя саму. Только соблазн быть счастливыми в этом обмане оказался слишком велик. Предложение железнорожденной звучало как что-то совершенно простое, лёгкое, не обремененное никакой моральной тяжестью и обязательствами. Это влекло, однако навязчивое послевкусие здравого смысла тоже не хотело отпускать. Впрочем, Ройс сумел с ним справиться. Отогнав от себя и все посторонние мысли он снова подался вперёд и впился в уста девушки жадным сладострасным поцелуем, властно стягивая с её тела совсем недавно надетую ночную рубашку.

***

Через несколько дней, утром, Артур пригласил старших родственников, мать и дядю, в Великий Чертог, чтобы первым сообщить о своих новых планах. Несмотря на бесконечные проблемы и неприятности молодой лорд выглядел бодрым и воодушевленным, ведь решения, которые он принял минувшим вечером должны были привести его к вершине, как считал сам Аррен. И Альва, и Чарльз, старались сохранять хладнокровие, хотя оба, не на шутку, были обеспокоены инициативой Артура. Они не знали, чего ещё можно ожидать от своего подопечного, потому заранее настраивали себя на худшее. — Матушка, дядюшка, ну что с вами? Я пригласил вас, чтобы сообщить важные известия, а вы словно кого-то похоронили. — бодро пропел молодой лорд, обращаясь к родственникам. Альва и Чарльз продолжали дырявить его глазами, не понимая, чего опасаются больше перепадов настроения Артура или того, что может происходить у него в голове. — С Железными Островами все плохо. Дерек не смог добиться на Севере того успеха, на который расчитывал, то есть не выполнил свою часть обязательств нашего союза, соответственно дальше мы двигаемся без него. После этих слов в груди Ройса больно кольнуло. Если союз с Железными Островами падёт, положение Сары могло стать ещё хуже. Она и раньше не хвасталась счастливой жизнью, а теперь, когда между её братом и супругом возникала стена, безумцу в любой момент могло взбрести в голову выместить зло на девушке. — Теперь Долина расчитывает только на себя. — взахлеб продолжал Аррен, упиваясь своими идеями. — Мы все сделаем сами, избавимся от Сансы Старк и приручим этот дикий край. Тем более, что с сегодняшнего дня, Долина Аррен, как и Дорн, отделяется от Шести Королевств, теперь их осталось всего четыре.

***

Несколькми часами позднее, когда собрание у Артура закончилось, брат и сестра уединились в комнате Альвы, чтобы обсудить все произошедшее. Они никак не прокомментировали лорду его решения и попросили время для того, чтобы все обдумать и высказать собственное мнение. Аррен пребывал в хорошем настроении, потому отнёсся к этому спокойно. — Мы доигрались, сестрёнка, — с укором заявил Чарльз, нервно постукивая подушечками пальцев по подлокотнику. — дошли до точки невозврата. Теперь у нас только один выход: объявить твоего сына безумцем и свергнуть! Альва отрицательно замотала головой. Она не хотела верить словам брата: — Нет, ты не прав! Он успокоится, одумается и откажется от этих идей. А если мы устроим свержение, это нарушит привычный порядок в Долине! — Раскрой глаза! Порядок уже нарушен, твой сын толкает нас к пропасти! — сквозь зубы прошипел Ройс и всучил сестре распечатанное письмо. — То, что происходит сейчас, ещё не самое страшное. Мы обязаны отвести беду до удара! Альва развернула пергамент и быстро вчиталась в строки. Её младший сын писал тайное письмо для леди Эмбер Толхарт, в котором умолял её поскорее покинуть Север, потому что скоро там будет очень опасно. — Если Артур увидит это, у Джозефа останется лишь один путь — полет в лунную дверь. А Деннис и вовсе рискует стать заложником короля-калеки, уверен старый лиходей с удовольствием выдаст его за очередное вознаграждение. Так давай не допустим этого! Альва тревожно нахмурилась, искажая лицо измученной гримасой. Она совершенно не знала, что делать. Заставить Джозефа разорвать все связи с северянкой? Убедить Денниса вернуться домой? А сделает ли это их жизнь более безопасной? Вряд ли, ведь все дело в Артуре и его недуге. Мысли об опасности спешно заполняли голову леди, однако её рука все ещё не поднималась против старшего сына. За всю свою не долгую жизнь, он успел хлебнуть немало боли и Альва боялась сделать ещё хуже. Она ведь мать, а мать не может топить собственное дитя.