Тату под ребром

Ликс резко срывается с места, чувствуя недопонимающий взгляд Данби на своей спине, и выбегает из класса. Он сам не понимает в чём дело. Что движет им сейчас? Зачем он бросил Мун одну в классе и поджидает сейчас в коридоре совсем другую? Скорее всего, дело в его подружке, которая теряет чувство стыда напрочь, стоит ему только позволять ей быть рядом. Да, это всё Данби. Он же парень и это нормально. Если бы не его миссия «отблагодарить», Феликс вряд ли бы занимался этим сейчас. Наконец он замечает уткнувшуюся в телефон Рюджин, которая двигается по коридору только благодаря толпе школьников. Благо их много и они слишком заняты, чтобы заметить какое-либо странное действие со стороны. Ли нервно облизывает губы и делает шаг вперёд, когда брюнетка оказывается близко к нему. Пальцы окольцовывают тонкое запястье и тянут на себя, ведя к старому заброшенному классу. —И что всё это значит? — Рюджин вопросительно выгибает бровь, когда Ликс наконец поворачивается к ней, закончив с замком двери. Он облизывает губы и делает вид, что ему интересно рассматривать стены пыльного кабинета, и медленно шагает к Шин. —Ты здорово помогла мне сегодня, — медленно произносит Ли, смотря в недоумевающие карие глаза напротив. —Можешь просто говорить «спасибо» в таких случаях, а не похищать меня. Опять этот невозмутимый тон. Кажется, он начинает к нему привыкать. Глубоко в мыслях. Феликс ухмыляется, подходя ещё ближе. Шин немного напрягается, но не двигается с места. Даже какие-то пару сантиметров между ними не влияют на неё. —Так я это и пытаюсь сделать. Голова слегка наклоняется вправо, а кончик носа проделывает путь от виска к ушной раковине. Он даёт себе волю прикоснуться пальцем к длинной шее, гладя по нежной девичьей коже. Это же всё из-за его оценки, да? И из-за того, что Данби вытворяла на уроке, а он просто ещё не остыл. Верно. Горячие влажные губы медленно оставляют дорожку поцелуев на шее, а рука спускается с талии вниз. Интересно, какова будет реакция Хвана, когда он узнает, что Шин позволяла с собой делать? Ему она тоже позволяет? Конечно, позволяет. Они же вместе. Ликс не собирается трепаться о этом, естественно. Ведь это ради забавы, но было бы весело посмотреть на его лицо в этот момент. —Прекрати, — звучит тихо, когда мужские пальцы тянутся к пуговицам школьной рубашки, чтобы открыть себе доступ к острым ключам. А он будто не слышит. Будто под гипнозом. —Я сказала, остановись, чёрт возьми! Его резко толкают в плечи, только этим заставляя прийти в себя. Вот это железный характер, думает Ли. Смотря в эти пылающие глаза, можно только утверждать, что всё, что Шин чувствовала всё это время - это злость и отвращение. Рюджин правда ничего не испытала? Хочется громко засмеяться. Она буквально заставила почувствовать себя клоуном. Феликс хотел сделать то, о чем мечтают почти все девушки в школе; которые, чёрт возьми, в обморок упали бы, если бы тот уделил бы им внимание. Брюнетка отдергивает юбку. —Что у тебя было в голове, Ли? М? — этот тихий голос полон отвращения. —Ты правда только этим живешь? Даже если и так, не смей меня приписывать в свой грязный мир, ясно!? Ликс опирается спиной об стену и сильно ударяется затылком, зажмуривая глаза до белых пятен. Он совсем уже сошёл с ума.

***

Всё идёт к тому, чтобы Рюджин поменяла своё расписание. Из всех занятий - совместные с Хёнджином можно было пересчитать по пальцам, что было очень грустно. Зато каждую перемену они проводили вместе. Брюнет радовал сестру вкусными сладостями и расспрашивал ее про школу. С каждым днём ей становилось более комфортно здесь и девушка легче привыкала к новой жизни. Звонок на последний урок должен был прозвенеть уже через пять минут, поэтому ребята решили отправиться по своим классам, дабы не опоздать. Рюджин снова возвращается в кабинет, где уже оставляла свои вещи. Ничего не предвещало беды. Картина такая: Чон и его дружки собирались вокруг её парты, а в его руках - альбом. Он бессовестно листает страницы, сопровождая это дело коллективным издевательским смехом. Альбом ведь не лежал на парте, значит они копались у неё в сумке. Уму не постижимо! Ничего не может оправдать такого поведения. Шин несколько секунд застывает у входа от увиденного, а затем подрывается с места. — Эй, что ты делаешь? Отдай! — девушка отчаянно пытается отобрать у наглеца свою вещь, но он только ещё больше забавляется с ситуации. —Уже не настолько крутая, Шин? Что произошло с тобой? Там что-то важное? — парень поднимает руку, чтобы сократить возможность получить Рюджин желаемое. Кроме них в классе никого, помочь некому. Слышны лишь отчаянные прыжки брюнетки и злорадный смех парней. Чон самоутверждается от реакции друзей и наслаждается с этой близости с девушкой. Хоть и такой. —Чон, это несмешно! Это издевательство в чистом виде. Её покидают силы. Хоть для Рюджин это нехарактерно, но она готова сейчас расплакаться и выбежать из класса в слезах. —Правда? — одноклассник ухмыляется, делая шаги назад и всё дальше заводя руку, но вдруг сзади кто-то появляется, выхватывая из его рук вещь, поэтому Чон непонимающе поворачивается к этому нахалу. —Я устал наблюдать за этим цирком, — равнодушно произносит Феликс. —Твоё? — обращается он к Рюджин, кивая на альбом в своей руке. Что это с Ли? Давно он в «хорошие» записался? После того случая Шин посчитала себя последней дурой. Решаешь по-доброму помочь человеку, а он принимает тебя непонятно за кого. Она чувствует отвращение. Даже не к Ли, а к себе. Но чувствовала ли она это тогда в классе? Ответа нет. Рюджин успокаивает себя тем, что просто не разобралась в человеке. Ошиблась. Поэтому пришлось провести в ванной чёртов час, вытирая с себя его до покраснения кожи. Брюнетка косо смотрит на Чона и молча кивает, раздраженно закатывая глаза. А Ликсу остаётся лишь протянуть его ей. —Придурок, — бормочет девушка под нос и направляется к своей парте. —Что ты сказала?! —Ладно, остынь ты, — успокаивают Чона друзья, хлопая его по плечу. Класс вовремя наполняется учениками.

***

—Эта Шин офигеть какая странная! — возмущается Данби Ликсу, сидящему на её кровати, подкрашивая глаза у зеркала. — С ней в одной комнате находиться невозможно, такая тяжелая энергетика... Ничего не может быть в этом мире вечным кроме жалоб Данби о Рюджин. Благо, её уже переселили. Странно, что так быстро, но никто не грустит из-за этого. Феликс насмешливо ухмыляется, листая какой-то журнал. —Не смейся! Я серьезно! Ты просто этого не видел. Она может у зеркала торчать часами. Я понимаю, если бы она красилась или приводила бы себя в порядок, но она просто сидит и смотрит на себя! Жуть... Блондинка выдыхает, прикрывая глаза, будто вспоминает что-то ужасное и страшное. —У меня аж мурашки пробежали, — дёргается она. —Хорошо, что она здесь больше не живет. Я бы с ума сошла с ней. —Дан, не думал, что ты такая эмоциональная, — улыбается Ли, переводя на девушку взгляд, на что она цокает. —Довольно про неё. Мун через зеркало смотрит на блондина и поворачивается, растягивая губы в улыбке, смотря, как он откладывает журнал, когда она подходит к кровати и садится к нему на колени. Ликс устраивается удобнее, опираясь спиной к стене, и опускает ладони на девичьи бёдра. —Малыш сегодня в настроении? Тонкие пальцы цепляют край футболки, проникая под неё, чтобы коснуться горячей кожи. Она так соскучилась по нему, а теперь готова умереть, видя его таким. Не холодным, а который тоже тянется к ней. —Слушай, а ты уезжаешь на выходных? Может, мы ... погуляем? Она продолжает исследовать его кожу, касаясь выступивших мышц живота, но, видимо, на него это перестаёт действовать, потому что Ликс резко меняется в лице, раздражительно отводя взгляд. Опять возвращаемся к самому началу. Данби не понимает, что они никогда не переступят на эту ступень «отношений». Высокие требования Мун уже начинают его знатно раздражать. У них не обычные отношения, и это в начале обговаривалось. И все были согласны. —Эй, не переходи черту, — от недавнего Феликса не осталось ни следа. Когда он раздражён или зол- это другой человек. Данби знает это лучше других. — У нас не отношения и ты это прекрасно знаешь. Мы друг друг нужны только из-за одного. Я не способен на большее. Если тебе не нравится, пожалуйста, adios. Я не держу. —Ладно-ладно прости, сглупила. Ты же знаешь, что я никогда не отступлю и не откажусь от этого. —Класс, — блондин намеревается встать с кровати, безмолвно приказывая Данби сползти с него и одновременно возмутиться с этого жеста. —А ты куда? — настороженно спрашивает девушка, когда он оказывается уже у двери. —К себе. Настроения нет. Дверь негромко хлопает, а Мун откидывается на подушки, зажмуривая глаза. —Кто тебя за язык тянул? — спрашивает она сама у себя, ударяя себя ладонью по лбу. Понятно, что Ликс ей небезразличен и она готова поклясться, что заметила от него что-то. Будто это не те Данби и Феликс по раздельности, а другое, одно. Но его сегодняшние слова слишком сильно ударили по ней, заставляя вспомнить начало. Если она будет продолжать себя так вести, далеко не исключено, что он найдёт новую. Потому что он не любит слёз, чувств и вообще эмоций. Сам не способен, и другим не даст почувствовать. А если проиграл - сразу выходишь из игры.

***

Рюджин выходит во двор школы, хмурясь от вида неба. Голубое небо затянулось темно-серыми облаками, медленно проплывая над головой из-за сильного ветра. Атмосфера что надо. Ей всю ночь снились кошмары. Один сон сменялся другим, но каждый был наполнен ещё большим ужасом, чем предыдущий. Поэтому уснуть не удалось. Брюнетка сидела на кровати до самого утра, ни разу не сомкнув глаз. Всё снова начинается с начала. Шин замечает две качели с цепями на территории, и направляется к ним, доставая из сумки альбом. В голову лезет мысль о том, чтобы поговорить с Джинни или с дядей. Если не станет лучше, она так и сделает. Они никогда не считали её виноватой. Она натягивает на голову капюшон, пытаясь скрыться от холодного ветра и с силой прикусывает губу. Графит карандаша оставляет нелепые штрихи на бумаге, а Рюджин надеется, что из них что-то получится. Не выходит. —Привет, — вдруг слышится спереди, заставляя резко поднять голову. Ли. Рюджин возвращается к рисованию, с силой сжимая карандаш в пальцах. Почему руки не слушаются? Это же всегда помогало. —Слушай, я хотел извиниться за то, что было в классе, — вновь нарушает тишину блондин, медленно сокращая между ними расстояние. —Я вёл себя как последняя сволочь. Не знаю, что на меня нашло, правда. Поэтому... прости. Она даже не смотрит на него, лишь продолжает изображать чёрные штрихи на бумаге. Быстро. Линии будто сливаются в одну точку и всё становится похожим на огромное страшное пятно. Нервный широкий зигзаг поверх него. Так пятна, кажется, больше нет, но лист всё же нужно оторвать. Потому что слишком выделяется своей уродливостью среди других работ. Ему место лишь в урне. —Я не злюсь на тебя, — выдавливает Шин, продолжая смотреть перед собой, пытаясь развидеть тех страшных чёрных монстров из детства на этой странице, которых сама же только что создала. Пока там не появляется маленькая красная капля, медленно расплывающаяся по темным остаткам простого карандаша и впитывающаяся в них. —Эй, у тебя кровь, — в голосе Ли слышится страх вперемежку с волнением. Но он стоит на месте, наблюдая как Рюджин тянется пальцем к губе, размазывая вещество, на секунду замирает, смотря на окровавленный палец, а затем с хлопком закрывает альбом и бегом направляется к входу в школу.