Тату под ребром

—Ну, Ликси, подожди! — жалобно просит Данби, пытаясь догнать быстро идущего блондина. Ли нервно затягивает сигарету и закатывает глаза. —Слушай, кукла, ты мне за последние десять минут все мозги выебала. Как будто не я тебя трахаю, а ты меня. Только в голову, — он наконец-то останавливается, только для того, чтобы произнести эти слова прямо в лицо Мун. Блондинка часто-часто моргает, дабы не позволить себе прослезиться из-за этой фразы. Для Феликса такие заявления - пыль и раньше можно было списать их на его непростой характер, но как он произнёс их сейчас... Действительно задевают что-то в душе. В последнее время парень сам не свой: он отталкивает её, друзей; всегда старается быть в компании с самим собой. Совсем не похоже на Феликса Ли. И Данби просто решила выяснить, в чем дело, на что получила прямую агрессию. Они почти перестали видеться, а она скучала. Это же не запрещено его законами? —Если тебе не хватает мужского внимания, в школе дофига парней кроме меня, вперёд. Не сдерживается, позволяет слезе скатиться по щеке и тут же вытирает ладонью. Он не любит, когда девушка плачет. Терпеть не может. —Дурак, ты с ума сошёл?! — она срывается на крик. —Я скучаю по тебе, чёрт возьми! Неужели ты этого не видишь? —Не мои проблемы, — безразлично отвечает парень, пожимая плечами и бросает сигарету на землю, наступая на неё ботиком. —Походу, мы с тобой не сошлись... Он же не хочет... прекратить всё? На взаимность Данби уже давно не надеется, но если Ли и видеться с ней перестанет, она совсем с ума сойдёт, утопая в своей же любви. —Нет, Ликси, подожди! Я виновата, ясно? И я буду ждать сколько ты захочешь, только, пожалуйста... — блондинка тараторит быстро, пытаясь найти хоть какой-то вариант и жмурит глаза. —Ладно, хватит, — грубо прерывает Ли, — просто не таскайся за мной, пока я сам не позову. Последнее слово всегда за ним: плевать на твои чувства, слёзы и эмоции. Это Феликс Ли. Он таким был всегда; кажется, с рождения. Потому что его невозможно даже представить милым, добрым и веселым. Повезло же Данби влюбиться в него...Вот только во что она влюбилась? Что в нем притянуло? Нет ответа.

***

Сегодня в столовой по-особенному шумно, но причина такой возбужденности учеников непонятная: до каникул долго, экзамены в стране не отменены или что-то ещё. Обыкновенная среда. Но Феликс в этом не участвует. Он лениво ест свои панкейки, раздражаясь от этого гула, но мысленно радуется, что под боком нет бесящей Данби, вечно жужжащей под ухом. Она послушала его: села сегодня за стол к одноклассницам, а не к нему с друзьями. Послушная девочка. Её стало слишком много; она была буквально везде и таскалась с ним повсюду. Ли не из тех, кому это приносит какое-либо удовольствие. Он за личные границы и их соблюдение. Поэтому его поведение было вполне адекватным. С соседнего стола слышится чей-то звонкий смех. Ликс раздраженно цокает и поднимает голову на звук и застывает: Шин протягивает руку и «ворует» лежащую вафлю из тарелки Хвана, а тот возмущается, когда та бессовестно её откусывает. Кажется, обоих забавляет эта ситуация. Веселая парочка. Феликс ловит себя на мысли, что первый раз видит улыбающуюся Рюджин. Она всегда ходит с серьезным лицом. Да и после тех странных случаев с ней такое поведение было бы вполне объяснимым. Парень до сих пор ходит в догадках, что с ней происходит. Не то, что бы его это как-то интересует, просто это странно. Однажды он на несколько секунд застыл, не отрывая от неё глаз, когда она завязывала волосы. Вспоминая это, хочется ударить себя. Да, он проследил за этим простым движением, потому что Рюджин открыла его взору свои острые шейные позвонки, которые чем ниже, тем злили его, прячась под белой рубашкой. Ликс сделал заметку у себя в голове: она слегка наклоняет голову вправо, совершая это действие. И сразу же вспомнил момент в старом заброшенном классе. Не надо было это делать. Что творится у него в голове, когда остальные ученики в классе занимаются химией? Но Шин для него - что-то вроде запретного плода. Этому нет причин, просто это его решение.

***

Кошмары в доме дяди были чем-то самобытным и необыкновенным, но не в школе. Ей тут практически не удается спать: каждую ночь Рюджин просыпается с криком, а продолжить сон не удаётся из-за страха. Остаться тут на выходные - идея паршивая, думает она. Дома ей спокойнее, поэтому на следующей неделе она всё же решает уснуть на своей второй родной кровати. Потому что сил уже нет; да, ей лучше, но нехватка сна делает своё дело. Сегодня было не исключением. Лучше бы она не закрывала глаза вообще. Её преследовала маленькая девочка в милом платье и произносила одно имя. Рюджин громко плакала и просила оставить её в покое, но страшный сон не думал обрываться. Девушка резко вздрагивает вся в слезах и пытается отдышаться, успокаивая себя тем, что всё было ненастоящим. Она качается вперёд-назад, и нервы сдают, поэтому комнату заполняет плач. Ей нужно сделать что ей велели. Иначе её не оставят и мучения продлятся. Всё будет жёстче. Это лишь предупреждение. —Он не поверит мне! — сквозь рёв кричит Рюджин в пустоту. Но её прекрасно слышат. На одеяле появляются красные пятна, а голова начинает сильно гудеть, словно в ней кричит тысяча голосов. Слезы не останавливаются, как и мучения. Это выше её сил. Такой боли она ещё не испытывала. Значит, она должна сделать. Исход её не волнует.

***

Брюнетка медленно шагает по темному коридору, освещенному лишь маленькими лампочками на стенах. В этом крыле ей ещё никогда не удавалось побывать, однако она идёт. Медленно, но будто зная путь. Будто её кто-то направляет. Её знатно трясёт. Никто не знает, что произойдёт через несколько минут. Школа пустая: практически все ученики уехали домой, чтобы поведать семью, но она уверена, что тот, кто ей нужен - здесь. Девушка прислушивается к себе и аккуратно заглядывает в помещение, замечая блондина. Она ненадолго застывает, наблюдая как Феликс зло ударяет кулаками по боксёрской груше. По лицу стекает пот и чёрная майка прилипла к телу. Он не замечает её, пока не слышит тихий стук в открытую дверь. Руки обнимают грушу, дабы остановить качания и взор падает на девушку. —Ух ты, какие люди. Думал, ты домой уехала. —Эм... нет, как видишь, осталась. Ли безразлично кивает головой и снова продолжает своё занятие. Рюджин сжимается до молекул, потому что предвещает его реакцию: он назовёт её больной на голову, а завтра все уже вся школа будет считать её такой. А главное - она не знает, как начать говорить об этом. Девушка с силой кусает внутреннюю сторону щеки, стараясь включить разум болью. Помогает не очень. —Ты что-то хотела? Внезапный вопрос резко вытягивает из мыслей и даёт невидимый пинок, чтобы начать разговор. —Да. Мы можем поговорить? —Весь во внимании. Он серьёзен. Феликс трясёт головой, стряхивая с волос капли пота и медленно шагает к девушке. Красивый. Рюджин наконец находит в себе силы в этом признаться. Такая мысль появилась ещё когда она застала его с Данби в её комнате, сама не знает почему. Парень напротив вскидывает брови в ожидании, заставляя брюнетку часто заморгать. —Послушай, ты собираешься домой на следующих выходных? Ликс издаёт издевательский смешок. —Ты реально хочешь меня об этом спросить? —Это серьезно, Феликс, — голос становится немного грубее. —Ну, допустим, собираюсь. И что с этого? —Ты должен остаться здесь через неделю. Ликс начинает забавляться. Теперь он понимает, что в словах Данби о Шин есть доля истины. —Это ты сама так решила или подсказал кто? Звучит молчание. Феликс смотрит в лицо напротив, читая в нем неловкость, издаёт добрый смешок, будто разговаривает с маленьким ребёнком и снова направляется в центр зала. —Шин, иди спать. Ты, видимо, переучилась. —Эмми! Мне сказала Эмми! Секунда - и она оказывается припечатанной к стене. Над ухом звучит громкий удар кулака об неё и костяшки украшает алая кровь. Второй, третий. Она лишь в страхе зажмуривает глаза, чувствуя, как щеки пекут горячие слёзы. Слышится злой рык. —Ты, блять, думаешь, что это смешно?! — Феликс зло кричит ей в лицо. —Это нихуя несмешно! Нихуя! О таком не шутят, твою мать! —Феликс, пожалуйста... —Замолчи! — он вновь бьет по стене, заставляя вздрогнуть. —Кто тебе сказал? Хван?! Кто?! —Послушай, пожалуйста, — Рюджин не может остановить ручей слёз. Она говорит совсем тихо, словно моля. —Плевать, — выдыхает Ликс, отталкиваясь от стены и избавляя девушку от своей ловушки. —Вы все одинаковые. Если узнаёте что-то плохое, спешите скорее ткнуть лицом в это, всегда припоминая. Брюнетка неподвижно стоит, глотая слёзы и внимательно слушая. —Проваливай, Шин, — чуть спокойнее просит он, но девушка не двигается с места. — Я серьезно, не делай хуже. И Рюджин, прикусив губу, скрывается за дверью.

***

Он бежит. Со всех сил, стараясь ни на секунду не останавливаться. Феликс поспешно открывает каждую дверь женского крыла, каждый раз молясь увидеть внутри Рюджин. После того, как она ушла, он ещё полчаса переворачивал всё на своём пути. Злился. Сильно. Думал, что убьёт того, кто трепет это дерьмо всей школе. Пошёл в душ, стоя под холодной струёй воды, чтобы полностью прийти в себя и замер. Ли быстро накинул поверх майки чёрную толстовку и пулей выбежал из своей комнаты. Он резко дергает за ручку очередной двери и вдруг уши воспринимают громкий плач. Она здесь. Это голос Рюджин. Звук заглушенный, доносится из ванной. Но стоит ему открыть дверь, тело немеет от ужаса. Девушка сидит у дальней стены, обнимая колени, из её носа течёт кровавая дорожка. Она произносит что-то непонятное из-за слёз и качается из стороны в сторону, будто внутри она чувствует нестерпимую физическую боль. Феликс добегает до неё за секунду. —Эй-эй-эй, посмотри на меня! — парень трясёт её за плечи, пытаясь дать ей понять, что она больше не одна. —Рюджин, посмотри на меня! Стеклянные глаза поднимаются и будто находят спасение только в глазах напротив. —Как это остановить? Скажи мне! Он чуть не облажался. Хочется верить, что он может всё изменить. Потому что это имеет огромное значение. Для всех. —Всё нормально. Сильные руки несут девушку к кровати, чувствуя на шее тёплое дыхание. Рюджин успокоилась, но крупно дрожит и до блондина доходит, что это из-за него. Всё это из-за него. Он снимает с себя тёплую толстовку и натягивает её на девушку. Осторожно. Медленно. Будто боясь, что причинит ей боль один своим прикосновением. —Стало легче? — тихим низким голосом спрашивает Ли, ложась рядом с Рюджин и смотрит в полусонное лицо. У неё закрыты глаза, но она кивает. И это успокаивает.