Тату под ребром

—Эй, ты уже несколько дней нормально не ешь! — возмущается Хёнджин. Рюджин корчит лицо, пробегаясь глазами по наполненному столу. За еду, которую предлагают в этой столовой, любой бы согласился продать душу самому дьяволу, но брюнетка уже который день не то, что есть не может, а желает сорваться в туалет при виде таких вкусностей. Такова особенность её тела и против этого она пойти не в состоянии. Об этом говорил даже её внешний вид: лицо побледнело, появились синяки под глазами и конечно же слабость в теле. Трудно было бы не заметить этот слегка болезненный вид, поэтому старший брат и читает ей нотации. Её постоянно тошнит. Организм вроде и просит что-то, что могло бы дать энергию, но сразу отвергает при её виде. Такое происходит... Когда Шин тратит много сил. Для этого ей не нужно много ходить, бегать или что-то наподобие этого. То, что происходит с ней - намного сложнее. Она другая. Рюджин сглатывает вязкую слюну, пытаясь хоть как-то подавить новый приступ тошноты. Вот только желудок-то пустой. Она не может вспомнить, когда такое происходило последний раз, но прекрасно понимает в чём дело. Девушка хотела перехитрить саму же себя, заставляя выпить хотя бы стакан воды, но всё тщетно. —Мне будет хуже, — выдавливает Шин, и получает жалобный взгляд со стороны Хёнджина. —Всё нормально, Джинни, — она накрывает своей ладонью его, лежащую на краю стола и немного двигается к нему ближе. —Такое бывает и это абсолютно нормально. —Ни черта не нормально! Почему это происходит?! Почему ты? Ты не делала ничего плохо, — он начинает сильно злиться. Хван устал держать эмоции в узде. Слишком больно. Слишком неправильно, нечестно. —Джинни... ты мне этим сейчас не поможешь, — Рюджин убирает руку и обиженно отстраняется. Брюнетка нервно смотрит на часы, мысленно отчитывая время, когда уже можно будет покинуть эту злосчастную столовую. Она смотрит, как активно общаются другие школьники, будто дразня её тем, как охотно они завтракают, чтобы могли быть готовыми к предстоящему дню. Как она смогла просидеть весь первый урок, известно одному Богу. Стало значительно хуже, хотя, казалось бы, куда ещё? Появляется ощущение, будто она сейчас потеряет сознание: перед глазами появляются чёрные пятна, ноги становятся ватными, а дыхание тяжёлым. И почему-то нарастает чувство страха. Странно. Потому что такое состояние для Рюджин - дело обычное. Наверное, не хотелось бы свалиться в коридоре, заполненным школьниками. Она обещала вести себя как обычный ребёнок, поэтому заставила себя пойти на занятия. Люди вокруг размываются в глазах и ноги еле-еле тащат тело. Девушка надеется всё-таки доползти до своей комнаты. Еще немного, Рюджин, давай. И после этих мыслей последние силы и покидают её. Такова расплата за действия. С ней судьба по особенному жестока. Если бы при рождении ей задали вопрос «Не рождаться или жить, как живёт она сейчас», Шин даже на секунду не задумывалась бы. Она не выбирала. —Эй, ты чего? — заглушено воспринимают уши знакомый голос рядом. Это не Хёнджин. Организм обозначает ситуацию как экстренную, поэтому подаёт знаки: ей нужно сесть. Брюнетка сползает по стене, чувствуя как её трясут. —Оо-о, подруга, тебе совсем хреново, — умудряется шутить Феликс, и решает снова поднять Шин, чтобы как-то ей помочь. Он закидывает её руку на своё плечо и, тихо матерясь, ведёт её по уже пустому коридору. Парень не может вспомнить, что произошло минуту назад и что сейчас происходит, потому что все случилось очень быстро. Ликс спокойно шёл к себе в комнату и почувствовал чью-то ладонь на локте, и только повернувшись, заметил сидящую на полу Шин. —Где твоя комната? Он начал здорово нервничать: Шин еле волочит ноги. Ли повторяет вопрос громче, но она реагирует. Блондин издаёт злой рык, усиливая хватку на талии девушки и направляется в своё крыло. Облегчённый выдох вырывается из груди, когда Рюджин плюхается в его кресло и кажется, немного приходит в себя. —Выпей, — протягивает он ей бутылку холодной воды и следит за её медленными действиями. —Это отравление? Что сегодня ела? Шин, не решаясь посмотреть ему в глаза, отрицательно машет головой, давая понять, что приём пищи у неё сегодня отсутствовал. —Твою мать... В модели записались?! — он злится. Видимо, Ли не горел желанием тратить своё драгоценное время на спасение человека, думает Рюджин. Ей только остаётся сидеть, слушать его нравоучения и иногда кивать. —Сейчас я в норме, — тихо произносит она, чтобы утихомирить пыл блондина. —Спасибо. Ли безразлично пожимает плечами, мол «ничего особенного я не сделал» и брюнетка покидает его комнату. Почему-то память подкидывает последнюю их встречу, когда на его глазах у Шин пошла кровь из носа. Вообще обычное дело, но почему такие вещи происходят с ней, когда он рядом? Почему вообще происходят? Она болеет? От этих вопросов становится немного не по себе. И чёрт, Феликс почти забыл, что у него урок через три минуты.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Рюджин стало лучше. И с этого момента захотелось поистине жить, будто на спине выросли крылья и дышать стало легче. Видно было, что и Хёнджин расслабился; казалось, его моральное состояние прямо пропорционально состоянию младшей сестры и он был отнюдь не против такого варианта. В классе математики под конец урока уже слышны тихие зевки учеников, которые желают поскорее избавиться от такого вида мучения как алгебра. Скукотень несусветная, согласитесь. —Ли, к доске, — требует мистер Мин и кидает строгий взгляд на своего подопечного, который закатывает глаза, встаёт с места и вальяжно двигается в начало класса. Учитель тыкает в пальцем на строчку с примером в сборнике, и когда он появляется на деревянной поверхности доски, создаётся чёткое ощущение, что именно эта задача на несколько уровней сложнее, чем все предыдущие. Феликс всерьёз концентрируется, но пролетающие минуты, в течение которых он пытается найти решение, видимо не дают покоя Киму. —Садись... — выдыхает он, и опускает голову, смотря на журнал. —Я же пытаюсь решить, — твёрдо отвечает Ликс. Он правда не думает сдаваться. Какая-то дискриминация со стороны учителя. —И долго ты будешь «пытаться»? — Ким специально выделяет последнее слово. —У нас нет столько времени: не готов - значит, не готов. Снова возвращаемся к старым разговорам, да? Мужчина уже берет в руки ручку, чтобы прописать в клетке очередное «неудов», но резко подскакивает со стула, когда на парту переворачивается стоящая ваза с цветами, образуя огромную лужу, которая всё быстрее добирается до каждой ценной бумажки. Ким всеми силами пытается их спасти, но текст на них давно расплылся. Рюджин пытается сдержать улыбку и состроить серьезное лицо. Она терпеть не может несправедливость. Решение пришло в голову внезапно: тут главное быстро придумать, что можно сделать, и так же быстро среагировать. Дело буквально нескольких секунд. Шин переводит взгляд на всё ещё стоящего Феликса и замечает в глазах пляшущих чертят. Плюс ко всему, можно считать это ответным жестом на его помощь в тот день. Вот только, в голове мелькает чувство некой обиды, что Ликс об этом не узнает. Казалось, он единственный, что считает её обычным человеком, от которого не нужно шарахаться и обходить за километр, кроме Хёнджина и дяди. Но с этого момента она в ответе только за себя и своих родных. Ребята выходят из класса после прозвеневшего звонка, обсуждая только что произошедшую ситуацию. —Чёрт, жалко Кима, — произносит рядом Хёнджин, хмуря брови, — это может стать проблемой: переделывание документов и всё такое. —Угу... Что-то вспыхивает в голове, когда Хван резко останавливается и хватает руку Рюджин, чтобы обратить на себя внимание. Это коварное «угу» или то, что она минуту не отрывала взгляда он стоящей вазы в классе. Тогда он не принял это во внимание, но Хёнджин знает, как это обычно происходит. —Это что ... ты сделала? — последние слова он произносит совсем шепотом, хотя ученикам до них нет дела: все спешат в свои кабинеты. Рюджин выдыхает, и по этому выражению лица всё становится понятно, ей даже не нужно отвечать. —И зачем? —Так было нужно, Джинни. Брюнетка вновь начинает ход, но её снова останавливают. —Послушай, ты не можешь так рисковать, Рюджин. Тебе же и так было плохо тогда, ты хочешь, чтобы это повторилось вновь? —Рисковать как? В классе был сквозняк, а остальное уже мои проблемы. Брюнет нервно запускает ладонь в длинные волосы, пытаясь в голове сформулировать мысль, чтобы донести её до сестры. —У вас же с ним ничего нет? —Хёнджин смотрит прямо в глаза, чтобы вариант обмануть отпал сам по себе. Но от вопроса хочется громко засмеяться. —Господи... ты серьезно? —Пожалуйста, не связывайся с ним. Я не знаю, что у вас произошло, но пусть всё останется, как есть. —Джинни, я уже не маленькая и у меня есть голова на плечах. —В этом я не сомневаюсь. —Вот и хорошо, — Шин разворачивается и оставляет Хёнджина одного. Девочка выросла, и вправду, но это не значит, что он должен перестать защищать её.