Тату под ребром

Этот воскресный вечер веял теплотой и уютом. В гостиной приятно приглушён свет, отбрасывающий тени на стены и пол, а зажжённый камин забавно играется с ними. В тишине просторной комнаты слышен звук ломающихся поленьев. Хорошо сидеть, укутавшись в тёплый плед, и изредка попивать ягодный чай, когда на улице бушует морозный ветер. Выходные с семьей прошли на славу. Рюджин давно не чувствовала того самого домашнего уюта, по которому так скучала, но дядя с тётей позволили ей снова ощутить себя маленьким ребёнком, который с трепетом ждёт новогодние праздники. Они готовили вместе вкусное печенье и украшали огромный дом, а позже дядя Хван устроил вечерний киносеанс с попкорном. Эти выходные она будет ещё долго помнить. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться: после такой хорошей перезагрузки надо снова возвращаться в строй, именуемый «школа». Экзамены никто не отменял и подготовку к ним соответственно. Поэтому Рюджин с Хёнджином, сидя на полу перед камином, уже час пытаются обнаружить для себя положение, от которого то самое место будет болеть меньше. На согнутых коленях тетрадь по алгебре, а в руках - ручка. Это занятие успело уже знатно надоесть обоим, но и родителей огорчать не хотелось. Радует только то, что дядя разрешил вернуться в пансион завтра утром, поэтому испорченную за сегодня осанку можно было компенсировать родными кроватями дома. Сначала дело что замечательно: школьники бурно обсуждали задания и спорили, какой же будет ответ в задаче, но позже пришли к выводу, что для их же нервной системы лучше работать в одиночку и в конце сверить друг с другом ответы. Так и поступили. Вот только записи в тетради брюнетки прекратились в этот же момент. Она лишь задумчиво крутила в длинных пальцах ручку и смотрела на языки пламени. На месте синусов с косинусами её мысли занимал недавний случай. —Чего не пишешь? — Хёнджин поднимает мимолётный озадаченный взгляд на сестру, заставляя ее часто заморгать, и снова продолжает быстро чёркать что-то в тетради, дабы мысль не вылетела из головы. —Решила сделать перерыв? —Джинни, а я могу понравиться человеку? — уши не воспринимает вопросы парня, поэтому мозг подкидывает свой, который связан с собственными раздумьями. Хёнджин фыркает. —Если тебе интересно, от тебя пол школы с ума сходит, — под впечатлением произносит он, не поднимая головы и щёлкает ручкой по лбу. Задачка с заморочкой,тем и интересна. —А если не так. Если один. И он, кажется… тоже мне нравится? — с комом в горле произносит Шин, в мыслях смеясь со своей глупости. —Такое может быть, Джинни? Девушка поджимает губы, чувствуя, как они начинают подрагивать. Она не решается повернуть голову влево, смотря в одну точку в центре огня, но боковым зрением замечает как брюнет наконец поднимает на неё глаза. Он немного наклоняет голову в сторону, а в его глазах читается сотня вопросов. Почему он молчит? Рюджин облизывает нижнюю губу и с силой прикусывает её, чувствуя, как глаза покрываются бесцветной пеленой. Впервые за долгое время она хочет плакать не из-за физической боли. —Рюджин… —Забудь. Это невозможно.— прерывает она Хвана, сглатывая образовавшийся ком, и откидывает голову на сиденье дивана, стоявшего за спиной, измученно прикрывая глаза. Не проходит и пяти секунд, как она чувствует его совсем рядом. Джинни, назови меня чокнутой дурой. Скажи, что такие как я не имеют права что-то чувствовать. Кроме боли и грызущей внутри совести. Хорошее - не для меня. Девушка поднимает взгляд со своей руки, что окольцовывают чужие пальцы, на блестящие в темноте заброшенного дома глаза напротив. Блондин делает шаг вперёд, оказываясь совсем близко. Он не решается отпускать руку. Знает, Рюджин убежит. А перед этим не на шутку разозлится, обзовёт его красочными эпитетами и попросит больше не подходить к ней ближе, чем на метр. Лицо медленно опускается и приближается, а глаза не отрываются от чужих. Из разбитого окна дует сильный ветер, ударяя по телу, но он не сравнится тем штормом внутри сейчас. —Феликс, не надо. Тихие слова сильно бьют по сознанию. Он громко сглатывает и расслабляет хватку на предплечье девушки, делая шаг назад. Но Рюджин так же стоит на месте. Только теперь голова опущена в пол. —Не надо, так не надо, — Ли пытается вернуть на лицо свою жизненную маску безразличия и пожимает плечами. —Только, Шин, — он делает паузу, —я это не со скуки делаю. —Феликс… — брюнетка жмурит глаза и делает пару шагов в сторону, смотря на голую стену. —Нам … нельзя. —Почему? — вопрос, полон непонимания звучит громче, чем хотелось. Низкий голос разлетается по всему дому. —Ты мне нравишься. Тебе остаётся соврать и сказать, что я тебе не нравлюсь. —Нравишься… — на выдохе отвечает Рюджин, на секунду прикрыв глаза, и наконец поворачивается к Ликсу лицом. —В этом-то и проблема. —Почему это должно быть чёртовой проблемой, Шин?! —Потому что я чуть не убила своих родителей! Ответ звучит на эмоциях. Её трясёт. Она хочет сползти по стене, обнять колени и уткнуться в них, заглушая рвущийся рёв. Ещё хочет, чтобы её оставили в покое. Феликс не исключение. За эти десять минут девушка ощутила все возможные для человека эмоции: казалось, такие трепетные, совсем новые в начале, и злость, смешанная с раздражением сейчас. Для Рюджин Ликс - один из сложных персонажей в жизни. Если вспоминать начало, он сразу отличился. Был другим. Но цель была отгородить от себя всех. Будет меньше проблем, считала брюнетка. Она наблюдает, как Ликс хмурит брови, не понимая эту реплику. —Не спрашивай, как это произошло. Но, я думаю, ты и сам догадываешься. И такое происходит со всеми людьми, которые находятся рядом со мной - я им делаю больно и они страдают. Не по своему желанию, конечно. С тобой это тоже произойдёт, а я не очень хотела бы тебе вредить, — Шин тяжело сглатывает, чувствуя как картина расплывается перед глазами из-за поступившей жидкости. — Из-за этого я и учусь в этой школе. Это временно. Я надеюсь, всё закончится и я снова вернусь туда, где меня никто не знает. Рюджин протирает лоб и засовывает сжатые кулаки в карманы куртки, смотря на ничего не выражающее лицо парня. Ни злобы, ни шока, ни ненависти. Ничего. Это и пугает. —Всё ещё нравлюсь? Звучит грустный смешок, когда наконец-то на скулах блондина выступают желваки. А после - звук закрывающейся двери. Это нормально. Иногда пластырь нужно срывать резко.