Тату под ребром

Понедельник. 8:30 утра. Уроки начнутся через полчаса, а Феликс ещё не видел Рюджин, возвращавшуюся из дома с выходных, когда все ученики вернулись вчера, как обычно это бывает. Тот разговор в пятницу так и остался крайним для них, и этот факт буквально скрежет по рёбрам изнутри. Как он мог просто дать Шин уйти? Будто её слова и правда изменили что-то в нем. «Я надеюсь, всё закончится и я снова вернусь туда, где меня никто не знает.» Блондин прикрывает глаза и со злым рыком ударяется затылком о стену. Если это действительно так, что теперь делать? Неужели его действия заставили Рюджин резко всё поменять: оставить школу и уехать? —Блять. А Хван где?! Его будет легче найти, но расскажет ли он что-то про сестру, уже вопрос. От возникшего внутри чувства тревожности и завязавшихся в узел нервов появляется огромное желание затянуть сигарету. Шин Рюджин, неужели это всё из-за тебя? Херово волшебство. У него есть пятнадцать минут. Ликс резко отталкивается от стены, направляясь к выходу, по пути нащупывая в кармане школьных брюк пачку Marlboro. Он наплевал на все правила и наказания, когда решил вытянуть сигарету именно сейчас, в нескольких шагах от порога , но заранее зная, в коридоре ни души и вряд ли кто появится. Но в лицо резко ударяет мороз, от которого рефлексы срабатывают обыкновенно быстро, как результат упорных тренировок за время обучения в этой школе. Но почему-то рука почти повисает в воздухе, следует человеку появиться в дверях. Он смотрит на знакомые розоватые от холода щеки и нос, обветренные губы и сам словно застывает. Она здесь. Никуда не уехала. А он уже успел сойти с ума за это время. Ему нужно два гребаных дня чтобы чокнуться. Сколько у него есть времени? Он успеет? Взять за руку, повести туда, где их не услышат и сказать всё, что не сказал. —Рюджин, опаздываем, — раздаётся за спиной у девушки. Хван, если бы не твоя реплика, я и не заметил бы тебя здесь, честное слово. Брюнетка слегка поворачивает голову на голос, будто тоже вспоминая про третью персону здесь и проходит мимо Ли, поспешно расстёгивая на ходу куртку. —Не пались, — предупреждает его Хёнджин, а на непонимающий взгляд блондина кивает ему на пачку в руке. Звучало двусмысленно.

***

Странно, что на душе спокойно. Очень странно. Совсем забытое чувство. Будто нет никаких нерешенных внутренних вопросов. Ах да, кроме того, что Ким придирался к Рюджин тридцать из сорока минут урока математики, из-за того, что ему показалось, что она занята не теми вещами. Она рисовала, да. Потому что эти примеры можно решить за три минуты, а не разжевывать по пятнадцать, как это делает учитель. Он спросил у неё ответ, и девушка назвала, и добавила, что в третьей строчке он допустил ошибку, поэтому ответ совсем другой. Хёнджин смеялся и называл сестру профессором, а она цокала. —Он ко всем так относится, я уже это поняла, — жалуется Шин, сидя на лавочке в школьном коридоре. —Просто особенно любит одаренных, — снова шутит он. —Да, наверное поэтому дал мне десять номеров дополнительного задания персонально, —кривится девушка и застывает. —Чё-ёрт… задание. Джинни, я забыла про него. —Самое время идти его выполнять!— брюнет, полон энтузиазма, хлопает Рюджин по плечу, а она безнадежно опускает голову. —Как же он надоел, — стонет девушка, уже поднимаясь с места. —Нечестно, Джинни. Стены библиотеки всегда помогали: будь то работе, будь то отдыху. Рюджин обещала себе быстро закончить с заданием и пойти завтра на занятие полной сил и уверенности, как бы Ким на неё не действовал. Но этот дух куда-то улетучился, стоило ей посмотреть на часы, показывающие девять вечера. Время детское, но в сон тянуло чертовски. Здесь гораздо приятнее находиться за рисованием: запах старых книг, приглушённый свет и тишина - всё, что нужно для релакса. Но сегодня это продлиться недолго, ведь библиотекарь скоро привычно объявит о закрытии хранилища, и придётся вернуться в комнату. Слышится тихий скрип тяжелой двери, заставляющий повернуть голову, но широкие стеллажи с книгами не позволяют увидеть позднего ночного посетителя помещения. Обычно это место не пользуется популярностью среди школьников, поэтому удивительно. Но сложные уравнения железно покрывают появившееся любопытство, вот почему девушка тихо зевает в ладонь и измученно смотрит в тетрадь, вертя в пальцах ручку. —Шин, ты собираешься сразу на второй курс в универе поступить? — вдруг звучит над ухом, заставляя Рюджин подскочить на стуле. Иронично, что сегодняшний день «никакого взаимодействия с Ли» заканчивается так. После утренней встречи, она лишь ловила на себе мимолётные взгляды. А на перемене застала сцену с привычным Феликсом. —Серьезно, Ли? Бросить Данби по смс?! Ты не хочешь с ней поговорить? —Мы с ней не встречались, чтобы я её бросал, — кривится Ли. —И передай ей, что я захочу разговаривать, только когда у неё появится хоть капля гордости. То есть никогда. Всё, барби, я пошёл. Почему-то от этой картины на лице брюнетки появилась слабая улыбка. Этот холод внутри Ликса безумно манит. Рюджин такая же. Но они оба видели друг друга совсем иными. То, что они никогда не показывали окружающим. Парень обходит стол и садится напротив нее. Он окидывает взглядом раскрытые книги и возвращается к брюнетке. Явно не ожидала его здесь увидеть. Наверняка подумала, что поставила точку тогда. Ладонь подпирает подбородок, что добавляет во взгляде Ли еще больше интереса. —Чего хотел? — тихо, опустив глаза на листы. —Ты игнорила меня целый день. Надо поговорить. Рюджин продолжает что-то писать и качает головой. —Сейчас не могу. —Я и не говорю сейчас. Когда закончишь. Фразы разлетаются по библиотеке, оставаясь без ответа девушки, что начинает щекотать нервы Ликса. Он раздраженно выдыхает и тянется вперёд, хватая лежащую открытую книгу, и забирает её у Рюджин. Единственный вариант обратить на себя внимание. И брюнетка наконец одаривает его взглядом, хоть и не совсем дружелюбным. —Мы поговорим? —Я отсюда еще не скоро уйду, — сдаваясь, Рюджин пожимает плечами. —Я никуда и не спешу, — Ли возвращает книгу и скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку стула. Час пролетел почти незаметно. Феликс и не думал уходить и прийти сюда к закрытию; он следил за сосредоточенным взглядом девушки, внимательно изучая черты лица. Красивая. Он всегда это делает, когда находится близко к Рюджин: тогда у неё в комнате, пару дней назад. Это становится чертовой привычкой. Вдруг Шин закрывает тетрадь и книги, собирая их в стопку, и кидает мимолётный взгляд на блондина прежде чем подняться со стула и направиться к выходу. Она выглядит уставшей, но, оказавшись за порогом библиотеки, в ожидании облокачивается плечом о стену, прижимая к груди учебники. Феликс нервно облизывает губы, обдумывая, как начать разговор и медленно шагает к девушке. Коридоры пустые, поэтому не надо волноваться, что их услышат: скоро отбой, ученики уже давно в своих комнатах и не шастают по школе. —Я уж думал, ты сюда больше не вернёшься, — усмехается Ликс, отмечая свою недавнюю паранойю. —Звучит, будто ты разочарован, — Рюджин наконец-то меняется в лице, слабо улыбаясь. —Нет, Шин, тебе надо вручить медаль за эффектные появления, серьезно. —Всем ученикам вернуться в свои комнаты. Отбой через пять минут, — привычно звучит из громкоговорителя, от чего блондин закатывает глаза. —Я хотел сказать, что не отказываюсь от своих слов. И мне плевать на… —Феликс, — Рюджин прерывает его, на секунду прикрыв глаза, — ты не знаешь, о чем говоришь. И это правда серьезно и сложно. Так что… давай не усложнять это ещё больше, ладно? Брюнетка прикусывает нижнюю губу, смотря парню в глаза, а затем отталкивается от стены и разворачиваясь, намеревается покинуть его. —Это то, что произошло с Чоном, ведь так? — единственные слова, которые могли бы ее остановить. И Рюджин останавливается. Как и ее сердце в этот момент. —Я видел. Хоть и не понимаю, как ты это делаешь. Феликс делает несколько шагов вперёд, когда она вновь поворачивается к нему. А в глазах непонятная смесь: то ли это страх, то ли непонимание. —А ещё я видел, как тебе от этого плохо, но ты умудряешься винить себя в этом. Почему? Вокруг полно подонков, Рюджин. Они не чувствуют того, что чувствуешь ты. И я не чувствую. А ты боишься, что навредишь мне. Рука поднимается к девичьему лицу, когда в глазах появляется блеск. Он нежно гладит по мягкой коже и следит за дрожащими ресницами. Первое прикосновение. Не решается поднять голову и смотрит куда-то в район его груди. —Почему ты не думаешь о том, что помогла мне? Это ведь так,— Ликс делает ещё один маленький шаг. —А остальное выбрось из головы. Рюджин наконец-то поднимает глаза и улыбается, видя улыбку Феликса. Неужели кто-то сказал те слова, которые она хотела услышать всю жизнь? Тёплая ладонь накрывает его, всё ещё глядящую линию подбородка, и прижимает её к щеке, ласкаясь. То, чего она всегда боялась. Больше всего боялась Феликса. Потому что он знал, но не исчезал. А теперь подтверждает свои же слова, от которых у неё мир внутри перевернулся. Так не вовремя сзади слышатся чьи-то поспешные шаги, вынуждая парня резко схватить Рюджин за локоть и толкнуть её за угол, прижимая своим телом. Он опускает голову вниз, замечая толстые учебники, упирающиеся ему в грудь, являющиеся некой границей для них, и закатывает глаза. Шин не сдерживается и издаёт тихий смешок, и быстро прижимается губами к тыльной стороне ладони, которой сжимает олимпийцу на плече Ликса. Она и не заметила, как успела найти такого вида опору, когда её тело за секунду оказалось между ним и стеной. —Тс-с-с… — Ли прижимает указательный палец к губам и прислушивается к удаляющимся шагам. А когда они совсем стихают, он отпускает руку Рюджин и делает шаг назад. —Проверки, — он саркастически поджимает губы, слегка улыбаясь, — дело обычное. Не мог допустить, чтобы нам дали наказание. —Очень эффективно, — в такой же манере отвечает девушка. —Спокойной ночи. —Моя комната намного ближе, Шин. —Спокойной ночи, — повторяет Рюджин, и направляется по коридору, только сейчас позволяя себе улыбнуться. —Дай хоть проводить тебя! — недовольно ворчит Феликс и догоняет девушку.

***

Рюджин заметила, что последние два дня Феликс не похож на себя. Необъяснимо. Больше похоже на предчувствие, нежели на факт. Чувство волнения взялось из ниоткуда. Вчера девушка зашла в свою комнату между уроками, чтобы взять нужные учебники и заметила на кровати незнакомую вещь. Рюджин нахмурила брови и медленно двинулась к ней, чтобы выяснить что это, но буквально застыла, обнаружив на простынях чёрный альбом для рисования. Не свой. На темной обложке были выгравированы узоры из цветов, а в центре надпись - «Альбом для эскизов». Она любопытно взяла его в руки, и из его страниц упала маленькая карточка. «Знаю, что твой заканчивается. Надеюсь, на первой странице будет мой портрет :)» Хёнджин знает, что она не пишет портреты. Весь день это воспоминание вызывало внезапную улыбку на её лице, но странное чувство внутри не давало покоя. До такой степени, что сейчас ноги несут её к знакомому помещению в мужском крыле. —Вау, как раз шёл пожелать тебе спокойной ночи, — Феликс появляется в шаге от порога в зал, где обычно занимается. Лицо бледное, глаза блестят, слегка покрасневшие, а сам выглядит так, будто не спал всю ночь. Даже ребёнок бы заметил что-то неладное, хоть он и пытается выдавить улыбку. Таким Рюджин ещё его не видела. —Что с тобой? Ты заболел? —Может, немного простудился, — отмахивается Ли, — ничего особенного. Рука уже тянется к горячему лбу, будто слова не вызвали доверия у Рюджин. —Да ты горишь весь, — она испуганно округляет глаза. —Пойдём к медсестре. Ликс прикрывает глаза, наслаждаясь приятным прохладным прикосновением ладони, а уши перестают воспринимать речь. Рюджин излечит от самой адской боли, стоит ей находиться рядом. И никакой врач не нужен. —Не надо… Это же обычная простуда. Перед глазами появилась картинка недавнего кошмара. Первый раз, когда такое происходило дома. Было особенно страшно. Девушка проснулась в слезах и долго пыталась вспомнить, что её мучало. Темное помещение, взрослый мужчина, который жестоко избивает молодого парня. Он уже беспомощно лежит на полу, когда удары приходятся в живот. Больше не сопротивляется. —Пойдём к тебе в комнату, — совсем тихо, замерев, и с комом в горле. —Рюджин, не надо. —Просто позволь мне. Не делай хуже себе. Ладно? Иначе я не… Её прерывают. Не словами, а одним движением. Она оказывается в объятиях горячего тела, и только сейчас чувствует, как сильно дрожит. Будто сама горит в лихорадке. —Тебе не будет больно? —Не будет.