Тату под ребром

Среда веяла обыденностью. По коридору изредка шагали сонные школьники, лениво направляясь в свои классы, и казалось, только Шин Рюджин была полна энергии и скорее хотела продуктивно начать этот день, уже в десятый раз за час повторяя параграф по истории. —Привет, — внезапно звучит низкий шёпот в ухо, вынуждая вздрогнуть и чуть ли не выронить учебник из пальцев. Это было… неожиданно. Так, что ток по всему телу прошёлся. Феликс с довольной улыбкой на губах обходит девушку со спины под её мимолётный недовольный взгляд и устало облокачивается плечом о стену. —И тебе, — выдыхает Шин и показательно переворачивает страницу книги, слегка улыбаясь уголками губ. —Почему сбежала? Он правда задает такой вопрос? Ли же не думал, что только после вчерашнего Рюджин останется у него в комнате и они вместе проснутся от пения птичек за окном? Она разлепила глаза от чувства присутствия кого-то рядом, а после заметила руку на своей талии. Ликс смиренно спал, забавно уткнувшись в подушку, отчего светлые волосы падали ему на глаза. От такой картины губы сами потянулись в улыбке, а рука поднялась к лицу напротив. Рюджин неосознанно задержала дыхание. Когда пальцы коснулись мягких прядей, осторожно убирая их, открывая вид на закрытые глаза и десяток веснушек под ними. Чтобы не разбудить. Она выдохнула. Так тепло. И кажется, дело совсем не в одеяле, которое укрывает их обоих. В голове появляется желание: рука на секунду застывает в воздухе, но не ложится на прежнее место; указательный палец невесомо касается чужого локтя, очерчивая кончиком пальца непонятные узоры по выраженным венам вниз. Почему-то стало интересно, во сколько обычно просыпается Феликс? Девушка полежала ещё минут пять, после того, как убедилась, что она не опаздывает, взглянув на часы, и осторожно убрала с талии руку, после чего послышалось короткое недовольное мычание. Не сдержалась, улыбнулась, поджав губы. И покидать кровать оказалось труднее, чем ожидалось. —Я жаворонок, — ухмыляется Рюджин, — и нужно было готовиться к занятиям. —Ммм… теперь понятно, — театрально вздыхает Ли. — Но в следующий раз такого не будет, предупреждаю. «Следующий раз.» Как самоуверенно. —Обязательно, — саркастически кивает брюнетка, улыбаясь. Ликс усмехается в ответ, и ловит себя на мысли что ни он, ни Рюджин не особо спешат на урок. Он облокачивается головой о стену, скрещивая руки на груди и позволяет себе просто наблюдать за девушкой. В легких ещё остался аромат её шампуня, когда он коснулся носом до темных волос, здороваясь. Рюджин пахнет мятой и бергамотом. Достаточно привлекательно. И этот аромат до сих пор остался на наволочке его подушки. —Мы встретимся после уроков? —Может быть, — Шин специально строит серьезное задумчивое лицо и пожимает плечами, будто её спросили о чем-то важном, но видя расслабленную улыбку Ликса, сдаётся. —Я тебя найду, — парень выпрямляется, засовывая руки в карманы школьных брюк. —Будь готова к пяти.

***

—Ты можешь уже сказать, куда мы идём? Рюджин бессовестно игнорируют уже минут десять. А всё началось с короткого «пойдём»; Феликс расслабленно кинул руку девушке на плечо и повёл её по пустым коридорам школы, а на каждый «куда мы идём?» отвечал, что скоро она сама всё увидит. Как и сейчас. —Какая ты нетерпеливая, — цокает он и закатывает глаза. —Я не нетерпеливая, просто тот факт, что ты оборачиваешься назад каждую минуту, меня немного настораживает, — тараторит Шин. —Всё законно, не переживай. Наконец Ли останавливается у двери в незнакомом для брюнетки крыле школы, достаёт из кармана ключи и довольно ухмыляется, приглашая её внутрь. В нос ударяет запах хлорки, а взору открывается огромный бассейн. Рюджин, оборачиваясь, следит, как Феликс закрывает за ними дверь и медленно подходит к ней со спины. —У нас здесь скоро будут занятия, — начинает объяснять он, — а ключи у меня целый год. Попросил у физрука, чтобы заниматься здесь когда захочу. Девушка медленно переводит взгляд на водную гладь, отдающую бликами на стены и застывает. Она заворожённо медленно шагает вперёд, но останавливается в метре от бортика. Будто её что-то останавливает в последний момент. —Хочешь поплавать? — вопрос звучит где-то из-за спины, вынуждая часто заморгать и сделать глубокий вздох. Рюджин безмолвно качает головой, и резко развернувшись приближается к Феликсу. —Мы можем… уйти отсюда? —Что? Почему? — блондин непонимающе хмурит брови, замечая бегающий взгляд Шин. —Пожалуйста, Феликс, — она прикрывает глаза и поджимает губы, настороженно оборачиваясь назад. Что, черт возьми, не так? Он представлял себе совсем всё по другому. Открыл в себе романтика на свою голову. Ликс раздраженно выдыхает, и уже хочет пожать плечами, пренебрежительно кинуть «ладно» и направиться с Рюджин к выходу, но она резко срывается с места, быстро двигаясь к ближайшему углу в этом большом помещении и сползает по стене, опираясь локтями о колени, опирая ладонями голову. Она чувствует поступивший к горлу ком и сильно жмурит глаза, лишь бы не видеть то, что находится перед ней, но обрывистые картинки появляются у неё в голове, из-за чего на уголках глаз скапливается влага. —Рюджин? Эй, ты чего? Феликс неуверенно шагает к девушке и садится перед ней, пытаясь понять, в чем дело. Она молчит. Слышны лишь тихие выдохи и вдохи, больше похожие на всхлипы. —Пожалуйста… не надо. Эти слова ещё больше вгоняют его в ступор. Он ощущает бешеное чувство дежавю. Как тогда у Рюджин в ванной. Если это повторяется… —Рюджин, послушай, — он пытается убрать её руки с лица, добиться того, чтобы убедить её, что всё в порядке, но всё тщетно. —Ну, посмотри на меня! Она продолжает качать головой и брыкаться, повторяя одно и то же, заставляя его запаниковать: тогда все получилось быстрее. —Твою мать… Шин! —Нет! Крик громким эхом разлетается по всему помещению, перед тем как Феликс чувствует толчок от девичьих ладоней, а в следующую секунду включённые лампы начинают мерцать и издавать неприятный звук. Девушка медленно поднимает голову, смотря на него будто сквозь какую-то пелену, отчего становится не по себе. Будто это вовсе и не Рюджин перед ним. —Не надо. Не проходит и десяти секунд на какие-либо мысли, как за спиной неожиданно звенит лопающееся стекло, заставляя вздрогнуть. Он с оборачивается назад, замечая на белой плитке холодного пола на другой стороне бассейна осколки в ряд разбившихся ламп и застывает, пытаясь сложить в голове все пазлы. Это вообще реально? Что это вообще? И как? Феликс в дымке своих мыслей поднимает глаза на Рюджин, в чьих читается много посылов. Это сожаление? Досада? В них буквально написано «это должно было произойти». Она резко поднимается с места, будто его здесь и вовсе нет, и почти бежит к выходу, не давая ему шанса ни на что. —Стой! Что за чёртов взгляд? Феликс догоняет девушку у самых дверей, грубо хватая ту за локоть и разворачивая к себе. —Ты типа за меня всё решила, да? Что ты подумала? Скажи мне. — он злится. Очень. — Подумала, что я тут в обморок со страху упаду или что? Твою мать, это не конец света! —Не конец света? — слёзы вновь поступают глазам. Рюджин пытается говорить говорить твёрдым голосом, но голос дрожит. —Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Это невозможно было бы исправить ты это понимаешь или нет?! Я могла… Навредить тебе. Если бы это случилось, она бы умерла в этот момент. Всё то, что в ней начало давать ростки, она растоптала бы сама. Она была близка к этому. Потому что контроль для неё - что-то недостижимое. Она не договаривает; дрожащее тело обвивают сильные руки и губы утыкаются в чужое плечо. Феликс успокаивающе гладит по вздрагивающей от всхлипов спине. —Ты отлично справилась, слышишь? Ты справилась, Шин Рюджин.

***

Рюджин смотрит в одну точку в потолке, прокручивая в голове недавний разговор с Хёнджином. В последнее время он сам не свой и было видно, что его что-то тревожит. У них нет секретов друг от друга, поэтому он даже не думал о том, делиться ли ему своими мыслями с сестрой или нет. Дяде предложили место в министерстве. Если он согласится-бросит школу, а на его место придёт кто-то другой. Эта новость огорчила не только сына, но и племянницу. Рюджин уже настолько привыкла, что это место ассоциируется с этим человеком, что грустно было осознавать, что скоро это может измениться. Поэтому теперь они всей семьей ждали его ответа и надеялись, что этого не произойдёт. —Кстати, ты мне снилась, — Феликс возвращает её в настоящее своим заявлением, вынуждая повернуть Рюджин голову и посмотреть на себя. Она попросила его остаться у неё на ночь. Долго не могла прийти в себя, и поняла, что Ликс сейчас ей необходим. А его два раза просить не нужно. Шин зашла к себе в комнату и плюхнулась на кровать, положив голову на середину и задрав ноги к изголовью, как она делает всегда. Феликс издал смешок, и повторил её действия, только в другую сторону, а через секунду почувствовал, как Рюджин положила голову ему на плечо. Он сомневался, что это удобно, но было странно-хорошо. А ещё она не любит включать свет по вечерам, отметил про себя парень, поэтому мрак комнаты придавал ещё больше странности в эту атмосферу. —И что тебе снилось? Рюджин немного поднимает лежащую на простынях руку, чтобы зарыться пальцами в светлые волосы Ликса на затылке и игриво перебирать их, дожидаясь ответа. Но он молчит. Лишь опускает глаза на очерченные в темноте губы и задерживает на них взгляд, а уже потом тянется к ним. Прикосновение лёгкое, нежное; он проводит параллель сейчас и понимает, что никогда не целовал девушек так. Раньше он делал это только ради одного, и ни разу не вкладывал ни единого чувства в это действие. Смешно даже подумать. Но не сейчас. Блондин невесомо касается нижней губы Рюджин, вспоминая то, что ощущал вчера. Она всё ещё играется с его волосами, притягивая ближе, взрывая этим действием кучу петард в их головах. —Мне снилось, что ты… и я… —Ужас, извращенец, — прерывает брюнетка, шутливо кривясь, и агрессивно ерошит ладонью длинную челку Ликса, от чего он морщится. —Эй, я даже не договорил! — усмехается парень. —Может, я хотел сказать, что мы мы с тобой гуляли или сидели в библиотеке, или что-то типа того. Это из-за того, что спала рядом со мной, — все таки оправдывается он, смеясь с её реакции. Шин хмурится, недоверчиво косясь на него и меняет положение, садясь. —Если так, то я забираю свои слова обратно и ты ночуешь у себя, — довольно улыбается она, зарываясь ладонью в волосы и перекидывая их на одну сторону. —Реально хочешь этого? — Феликс поднимает брови, сцепляя пальцы за головой. Рюджин демонстративно закатывает глаза и поднимается на ноги, чтобы раскрыть одеяло с краю и лечь. —Делай, что хочешь. Только потом не просвещай меня в свои сновидения, — она специально выделяет последнее слово и слышит смешок рядом. Ли тоже накрывает себя одеялом и поворачивает голову вправо, замечая, что девушка уже лежит с закрытыми глазами. Он легонько проводит кончиком указательного пальца по маленькой ладони на простынях. —Рюджин? Она разлепляет глаза, смотря на блондина. —Как ты это делаешь? Взгляд стремится в потолок после нескольких секунд непонимания и звучит тяжелый вздох. Ей не нужно переспрашивать. Она знает о чем он. Тот вопрос, на который она не может ответить себе уже восемнадцать лет. То, что мучает её всю жизнь. —Я не знаю, честно — выдыхает девушка. —То, что умею делать то, что не могут другие, я поняла ещё будучи ребёнком. Мама всегда говорила, что я особенная, но я думала, что все мамы говорят это своим детям, — Рюджин делает паузу. —Немного повзрослев, я поняла, что эти вещи связаны с моими эмоциями, особенно с негативными. Поняла, что могу влиять на людей. Я помню, как в классе шестом меня отругал учитель за какой-то пустяк при ребятах так, будто я совершила что-то ужасное. Я была из тех, кто всегда сидел на последних партах и почти никогда не отвечал на вопросы. Все потом смеялась, а у меня внутри скручивало. Я чувствовала себя такой… беззащитной, не понимала, почему она делает это при всех. Так злилась, ненавидела её. Учительница посадила меня на место и принялась поливать цветы на высоких полках, вставая на стул. Я долго смотрела на неё, пока мои одноклассники оборачивались на меня с передних парт. Горшок с цветком скользнул, а учительница упала; на следующий день она не пришла на занятия и нам сказали, что у неё сломана нога. Я хотела, чтобы это произошло. Хотела, чтобы ей было так же плохо. И это произошло. Мне стоит только этого пожелать. — Рюджин рассказывает всё так, будто снова переживают эту историю. Она медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на реакцию Феликса. — То, что произошло сегодня, не связано с тобой. Тогда все испугались, бросились к учительнице, и одна я сидела с каменным лицом, будто всё так и должно было произойти. После этого класс в открытую начал издеваться. Считали меня странной, называли чеконашкой. Это произошло на уроке физкультуры: один мальчик толкнул меня в бассейне, и я начала паниковать и задыхаться, до сих помню, как в какой-то момент перед глазами потемнело, лёгкие уже были наполнены водой, и я даже подумала «какая глупая смерть, Шин Рюджин», — грустно усмехается она. —Учительница прыгнула в воду. Но теперь во мне много лет живет страх воды. Девушка наконец облегченно выдыхает, и в комнате наступает тишина. Она давно эмоционально пережила эту историю, поэтому внутри неё сейчас абсолютное «ничего». Нет какой-либо тяжести, грусти и жалости к себе. Лишь лёгкость от того факта, что она открылась Феликсу. —Мне жаль. Парень выглядит очень растерянным. Он готов убить себя за то, что всё, что он может сейчас сказать - эти два слова. Рассказ в буквальном смысле ввёл его в эмоциональное оцепенение. Неужели Рюджин окружали такие гнилостные люди, которые причиняли ей вред? А она всю жизнь жила в борьбе. Не с ними, а с собой. Пыталась доказать себе, что дело не в ней, в них. Девушка тепло улыбается и движется ближе к Ликсу. —Я думала, ты покрутишь пальцем у виска и сбежишь, —с грустью отшучивается она. Блондин внимательно всматривается в шоколадные глаза напротив и зарывается ладонью в темные волосы, поглаживая, а Шин накрывает своей, прижимая ее к щеке. —Они это заслужили, потому что нужно всегда отвечать за свои действия, — он прижимается лбом к Рюджин. —И я всегда буду на своей стороне, ясно? И никому не дам тебя обидеть. Портить чужую жизнь - для некоторых хобби. Мне странно давать обещание отгородить тебя от таких, когда я сам буквально был когда-то таким.