Тату под ребром

Воздух в лёгких будто заканчивается, а ноги начинают ныть в боли от быстрого бега, но Рюджин не останавливается даже для того, дабы отдышаться. До школы несколько метров, поэтому девушка спешно лезет в карман за телефоном, который всё это время был на беззвучном, чтобы проверить время, однако на дисплее высвечиваются многочисленные пропущенные звонки от Хёнджина. Нужно придумать достойную легенду, думает она. До начала уроков сорок минут, поэтому Шин мысленно выдыхает, но если заметят её отсутствие, проблем будет по горло. Брюнетка судорожно спускает молнию на куртке, стоя перед главными дверьми, и молится, чтобы у входа никого не было. Она даёт себе секунду, чтобы сделать глубокий вдох и выдох, прикрыв глаза, чтобы успокоить бешеное сердце. —Привет, красавчик, — как ни в чем не бывало произносит Рюджин, замечая Хвана в коридоре, натягивая невинную улыбку. Лицо у него было такое, будто он не спал всю ночь, чего-то ожидая. Точнее кого-то. А в руках взволнованно вертел телефон. Наверное, она здорово заставила его волноваться, думает Шин. —Ты где была? До тебя не дозвониться, черт возьми! Я уже не знал о чем думать, — парень зол, но говорит тихо. —Ну-ну, — Рюджин пытается его успокоить, гладя мужское плечо, — прости меня, пожалуйста. Не могла уже сидеть в четырёх стенах, поэтому вышла погулять. Больше так не буду, клянусь, — она округляет глаза как у кота из Шрека, чтобы получить прощение у брата. —Ты же не сказал дяде? —Не сказал, — отвечает Хван ворча, но уже мягче, — но если такое повторится, не обижайся на меня, Рюджин. —Я всегда знала, что ты лучший братик, — брюнетка расплывается в улыбке, на что тот недовольно выдыхает, поджимая губы. —Иди переодевайся, скоро занятия. Шин резко обвивает руками шею брата, удивляя его, и так же быстро отстраняется, спеша к себе в комнату. В тысячный раз в голову приходит осознание того, что Джинни всегда был, есть и будет тем человеком, который до конца жизни будет рядом; будет тем, кто всегда поймёт, если даже весь мир будет против неё. Рюджин не ощущает, что от этой мысли губы растягиваются еще шире. Но что-то в голове щёлкает, когда глаза натыкаются на парня и девушку в конце коридора, о чем-то бурно споря, о чем можно было догадаться по нахмуренным бровям и кривящемуся лицу блондина. Шин понимает, что секунд десять нагло пялилась на Феликса и Мун, поэтому мысленно шлепает себя по лбу и продолжает ход, не догадываясь, что не осталась незамеченной.

***

—Вот чёрт, — шипит Рюджин. Она уже минуту не может справиться с проклятой пуговицей на белой школьной рубашке, которая никак не могла зайти в петельку. Голова опущена, пальцы не могут справиться с такой задачей, а ноги не способны шагать быстро, потому что для этого хотя бы иногда надо смотреть на землю. Такая чертовщина всегда происходит, когда ты спешишь. Классика жанра. И такая мелочь может легко вывести из себя, но это ни в коем случае не будет свидетельствовать о слабой нервной системе в таких моментах. А ещё может вывести то, когда в добавок ко всему этому, тебя беспардонно хватают за локоть и буквально «запихивают» в какой-то класс, хлопая дверью. —Ты опять это делаешь?! — наконец спрашивает Шин, несколько секунд осмыслив что только что произошло. —Что за гребенная привычка, Ли? Блондин игнорит эти вопросы и этот возмутительный тон Рюджин, и принимается рассматривать стены и потолок помещения, будто ничего особенного и не произошло. —Где ты была всю ночь? Тебя не было в комнате, я заходил. Шин задыхается от этого спокойного тона. Сегодня точно не он будет задавать вопросы. Феликс наконец-то поворачивается к ней, смотря на неё стеклянным взглядом. —Это точно то, что ты хочешь мне сказать сначала? Ликс всё так же смотрит, ожидая ответ на свой вопрос. Но на лице начинают играть мышцы, а это значит, что он начинает злиться. Однако с Рюджин этот номер не пройдёт. —Не обязана отвечать, — она вздергивает подбородок, отвечая уверенно. —Остынешь, тогда и поговорим. Может быть. Девушка специально выделяет последнюю фразу, и направляется к двери, желая скорее оказаться в своём классе, на уроке, а не выяснять отношения в это время. Но Феликсу такой поворот событий совсем не нравится, поэтому он молнией оказывается рядом с Шин, снова хватая ее за предплечье, разворачивая к себе, и несильно толкая к стене, чтобы она оказалась в «ловушке». Так он не даст ей убежать. —Не-а, не выйдет, — он качает головой и облизывает губы. —Я же тебя знаю, ты вечность будешь бегать от меня. Рюджин хмурит брови, косясь на его ладонь, сжимающую локоть. Если Ли думает, что сможет решить всё за минуту, то он сильно ошибается. Вчерашняя злость снова наполняет ее, и кажется, что всё это было зря .Она опускает глаза куда-то в район его ключиц, которые не прикрывает школьная рубашка. —Может, потому что ты вёл себя как полный урод? Фраза тихая, но полна множества эмоций. Но отнюдь не она вынуждает Ликса расслабить хватку и испуганно посмотреть на девушку. Шин поднимает руку, проводя пальцем по верхней губе, собирая алую субстанцию с кожи и прикрывает глаза. Феликс стоял как вкопанный и не решался ничего делать, будто его окунула паника. Осознание того, что это из-за него. Это валентно самоубийству. —Ты так застыл, будто первый раз видишь меня такой, — брюнетка поднимает на него глаза, но Ли ничего не отвечает и кажется, иногда даже дышать забывает. —Или подумал, что это из-за тебя? —Шин… —Расслабься, ты тут не при чем. Ли это не успокаивает, но Рюджин слышит, как тихо он выдыхает, всё так же взволнованно смотря на неё. —Я знаю, что вёл себя, как урод. —И какова причина? — Шин вскидывает брови.— Слушай, а ты случайно не перепутал меня со своими подружками, которые никак от тебя не отстанут? Если да - у нас ничего не выйдет. Она выплёскивает это на одном дыхании, на взводе, но весьма довольна тоном. И тем, как Феликс морщит лицо. Значит, попала в точку. —Ты серьезно сейчас? Если ты уж застала меня с «подружкой», то точно должна была заметить разницу между «общением» с ней и тобой. —Тогда что это, Феликс Ли? —Черт, ты же не думаешь, что я мог оставить Чона без наказания? Вступился бы он за Данби? Ответ: смешно. Этим всё сказано. И почему-то эти слова неосознанно заставляют брюнетку устремить свой взгляд на костяшки рук Феликса, которые, как оказывается, были в засохшей крови. Надо было проучить Чона прямо там, на глазах у всех, уже начал думать Ликс. Но оставшись в компании парней, он несколько раз проехался кулаками по его челюсти, и ни один из друзей не посмел остановить Ли. Потому что если он делает, значит, за дело. Рюджин несколько раз смотрит то на его руки, то ему на глаза, и прикусывает нижнюю губу, выдыхая. Она медленно отходит к ближайшей парте, запрыгивая на неё, будто совсем позабыв про урок. —Почему снова пошла кровь? — неожиданно нарушает короткую тишину Феликс. Он шагает к девушке, вставая напротив неё у парты, а она пожимает плечами, будто и правда не знает причину. Блондин тихо выдыхает от безысходности. Он поднимает руку, нежно касаясь пальцем четкой линии челюсти девушки, и замечает, как она незначительно наклоняет голову вправо, будто поддаваясь его ласкам. —Что Данби хотела? —Липла ко мне. Как обычно. —Почему бы тебе не поговорить с ней нормально? Она же поймёт, если ты ей спокойно все объяснишь. Феликс громко вздыхает и убирает руку, но упирается о край парты по обе стороны от бёдер Рюджин, при этом наклоняясь ближе к ней. Шин Рюджин ревнует? Он мысленно усмехается. —Думаешь? — он всматривается в темные девичьи глаза, шепча ей прямо в губы. — Она не из тех, кто понимает слов. Она слишком быстро позволила ему подойти к себе настолько близко. Шин была уверена, что Ликс захочет поговорить с ней, начнёт оправдываться, но такого исхода точно не ожидала. Он ударил друга. Из-за неё. Могла она предположить, что такое произойдёт, когда ее не будет на территории школы? Точно нет.

***

Кажется, Рюджин никогда не бежала так быстро, никогда не чувствовала настолько бешеное сердце, стучащее о рёбра и миллион мыслей, разрывающих черепную коробку. Одна фраза - и она бросила к подошедшему Хёнджину «Джинни, потом», и резко кинулась к выходу из школы. —Я не позволю тебе навредить ему, — дрожащим голосом произносит она, качая головой. Она трясётся, ее будто лихорадит, но она здорова. При этом не чувствует, как стоит на ногах. Одна лишь картина перед глазами и мысль о том, что возможно, если бы не она, Феликсу могли бы причинить боль. Тот самый кошмар, который мучал во снах, происходит наяву. Разрывает. —Рюджин не надо, — глаза Феликса округлились в страхе. Он боится не за себя, а за неё. —Всё нормально, вернись в школу. Вокруг ни души, и от этого становится в сто раз страшнее. Они одни, им никто не поможет. Кроме их самих. —Сынок, пойдём, — мужчина кладёт ладонь Феликсу на плечо, натягивая на лицо притворную улыбку. Парень не может оторвать взгляда от Рюджин, которая стоит неподалёку. Она так же стоит, не сдвинулась с места ни на шаг. Он хочет накричать на неё, чтобы она бросила его, убежала и оставила. Она слишком близко принимает его боль. Но мужчина не даёт им выбора: он вынуждает Феликса повернуться и вместе направиться в обратном от школы направлении. Они отдаляются лишь на метр, который даётся Ликсу огромным трудом, но он понимает, что это лучший выход для них всех. Он поворачивает голову к отцу, смотря на него, поджимая губы и зажмуривает глаза, пока не слышит рядом сдавленный крик. Старший Ли буквально сгибается пополам, жмурясь от боли, и падает на землю, морща лицо. —Ты хочешь, чтобы я это сделала? — с полными от слез глазами спрашивает Рюджин, с мольбой смотря на Ликса. А он снова поворачивает голову к лежащему на земле отцу. «Значит, тогда я тебе помогу.» Сказала однажды Рюджин, первый раз заметив побои на его теле. И она готова на всё и правда сделает, если он согласится. —Ты больше не тронешь его, ясно? Никогда. Не причинишь ему боли, — в ее глазах можно читать только гнев. В них слёзы, но она полна злости. Вот что бывает. И это страшно. Она пугает саму себя. Рюджин медленно подходит к мужчине, смотря, как он корчится от боли. —Поверь мне, это ещё начало. Если это повториться - будет намного больнее.

***

Тишина его комнаты давит. Тишина всей школы давит. Ученики уже успели уехать на выходные, и он тоже должен был. Но Ликс мёртво стоит, смотря на Рюджин, опирающуюся спиной о дверь, опустив голову. То, что девушка рассказывала ему, он увидел собственными глазами. И вроде бы другой человек попрощался бы с разумом прямо там, но не Феликс. Потому что его волнует только Рюджин. —Ты ненавидишь меня за это? Этот тихий голос способен убить его. А этот этот вопрос - воскресить и снова убить. Он чувствует как внутри всё сжимается. Никогда такого не чувствовал, представить не мог, что ощутит что-то подобное из-за кого-то. —Ладно, — шепчет Шин, шмыгая носом. Она не может выдержать взгляд Феликса, поэтому глаза прикованы куда-то вниз. Он стоит далеко от неё, и это самое ужасное сейчас. Или ужаснее то, что он не ответил на ее вопрос. Значит, ответ ей уже понятен. Если он отречётся - значит, у неё никто не остался. Лучше бы он кричал, сказал, что ненавидит, что она не должна была лезть. Всё, лишь бы не молчание. Девушка поднимает руки, чтобы вытереть мокрые от слез щеки, но ладони окрашиваются в красный. Второй раз за день. Уже привычно, но не менее страшно. Никогда не приводит к добру. Должна была догадаться. Потому что такое происходит именно в таких случаях. Это происходит тогда, когда жизнь напоминает ей, что она не должна жить. Она хочет уйти. —Нет! Подожди! Ее крепко обвивают руками, а Рюджин выдохнув, прикрывает глаза. А Феликс, кажется, уже знает, как действовать в таких ситуациях. Стоит ему оказаться рядом, сказать, что ничего плохого не произошло, так всё это прекращается. Он испугался. Всегда пугается, когда видит Рюджин в крови. Поэтому сильнее стискивает в руках ее маленькое дрожащее тело, и слышит ее дыхание. —Всё хорошо, — он начинает гладить ее по волосам, — ты умница. Ты всё правильно сделала. А она наконец неуверенно поднимает руки, обнимая парня за талию. —Я думала, он снова сделает тебе больно, — шепчет Рюджин, успокаиваясь, — не переживу такого. —Тсс-с. И только им двоим известно сколько времени они так простояли в объятьях, возвращая друг друга к жизни. Исцеляя. Сколько им необходимо. Когда они оба успокоились, всхлипы сменились спокойным дыханием в унисон. —Кажется, пришло время все тебе рассказать. Рюджин расцепляет руки, немного отстраняясь, стараясь не смотреть Феликсу в глаза, но уверена, что он напрягся. Она садится на край кровати, опустив голову. Не сомневается, просто подбирает слова, собирая мысли в кучу. Шин не замечает никакого движения - Ликс все так же стоит на месте, ожидая. —Рюджин, то, что произошло сегодня, ничего не значит. Это не значит, что ты должна рассказывать то, что тебе неприятно вспоминать. —Я хочу, чтобы ты знал, — девушка поднимает на него глаза и Ликс коротко кивает после короткой паузы тишины. —Перед тем, как я приехала сюда, кое-что произошло, ты это знаешь: однажды мы ехали с родителями в машине, и у нас завязался спор, просто не сошлись в мнениях. Это касалось меня, поэтому перешло в крупную ссору, и было много криков. Они винили меня, говорили, что я неправа; настолько, что они буквально перешли грань, называли грубыми словами и не давали мне сказать и слова. Я просто сидела на заднем сиденье и плакала. А ещё сильно злилась на них. В голову лезли плохие мысли и я никак не могла выплеснуть эту злость. Тогда я плохо все понимала, не знала себя, и это вылилось во что-то ужасное. Произошла ужасная авария, и последнее, что я помню, это абсолютно чистую безопасную дорогу и сильную боль. Проснулась в больнице: оказалось, что огромный кусок лобового стекла повредил артерию, и врачи сказали, что с таким ранением никто бы не выжил. А я очнулась на следующий день, — Рюджин грустно усмехается и поднимается на ноги. Она задирает свою футболку, обнажая талию. Феликсу показывается длинный шрам на боку. —А мои родители до сих пор в больнице и ещё не приходили в себя, — девушка поджимает трясущиеся губы, грубо вытирая ладонями слёзы с щёк. —Я сделала ужасную вещь, и эта мысль убивает меня изнутри. Каждый день и ночь я вспоминаю это, — она сильно зачёсывает липкие к лицу волосы, судорожно выдыхая. —Но знаешь, пока они дышат, я верю, что всё можно изменить. С этими словами Рюджин заканчивает, подавляя в себе новый порыв истерики. Феликс появляется рядом в нужный момент. —Ты помогла мне, и им поможешь, слышишь? — он касается большим пальцем ее подбородка, вынуждая посмотреть на себя. —Я всегда буду с тобой. Шин грустно улыбается и кладёт руки на мужские плечи, касаясь шеи, в то время как прохладные подушки чужих пальцев, проникают под белую майку, медленно проводя по белой линии шрама на боку. То, как Феликс наклоняет голову, следя за своими же движениями, вызывая реакцию у неё, выглядит чертовски привлекательно. Рюджин невольно задерживает дыхание. —Не могу на него смотреть, — недовольно произносит она, получает строгий взгляд Ликса перед тем, как потянутся к ней. Сначала он касается медленно, чувствуя такой же ответ Рюджин. Она перебирает пальцами короткие волосы на затылке, немного притягивая к себе, и этот жест буквально одурманивает его. Ли на секунду отстраняется, чтобы посмотреть на неё. Тяжелое дыхание, легкий румянец и тонкие пальцы, которые он до сих чувствует на своей шее. Он кладёт ладони на узкую талию и делает шаг вперёд, намекая ей сесть на простыни его кровати, и сразу же вновь касается ее губами, нависая сверху. Блондин касается языком уголка ее губ, слыша выдох, который срывает ему крышу. Феликс упирается одной рукой на кровати, а второй обвивает девичью талию, немного приподнимая, чтобы было удобнее. Они отстраняются, лишь чтобы отдышатся, ловя вздохи и выдохи друг друга, касаясь лбами. У Рюджин прикрыты глаза, а грудь тяжело вздымается, и через секунду она уже сама притягивает парня к себе, а он вновь целует. Его бы воля, он бы никогда не прекращал бы это делать с ней. Слишком прекрасная. Таких больше нет, он уверен. Феликс касается влажными губами аккуратного подбородка и спускается ниже к шее, оставляя короткие поцелуи. Но не останавливается: доходя до горловины майки, ведёт носом по ткани, невесомо прикасаясь губами каждый сантиметр, двигаясь вниз. Он внимательно следит за девушкой, и видит, как она приподнимает голову, смотря на него, но не убирает руки с его плеч. Парень с осторожностью приподнимает край одежды, и наклоняясь, касается молочной кожи ее талии, целуя каждый миллиметр белой полосы. На животе выступают еле заметные рельефные мышцы, а Рюджин все ещё смотрит на него, наклонив голову в бок. —Этот шрам останется на тебе, но всё это дерьмо пройдёт. Я обещаю. Что творит этот парень? Если забыть про то, что она готова прямо сейчас потерять сознание от тех прикосновений, которые дарит ей Ликс, он касается сейчас того места на ее теле, которое она ненавидит всем сердцем. Если бы можно было вырвать этот участок кожи, она вы вырвала. Но не сейчас. Когда после своих слов, он продолжает целовать ее шрам, она позволяет себе улыбнуться и устремить свой взгляд на потолок, полностью отдаваясь ощущениям. На коже появлялся приятный холод после прикосновений Феликса, а в животу что-то сжималось. Но он не долго заставил ее ждать. Он вновь поднялся на руках, чтобы последний раз коснуться розоватых губ, а после перекатился набок, позволяя Рюджин положить голову на плечо и обнять себя за талию.